О принятии прошлого

Сотрудничать со Странником на заданиях всегда было тем ещё испытанием. Он никогда не слышал, что ему говорят и сразу рвался в бой, как будто был бессмертным. Иногда это было страшно, после такого Люмин чуть ли не молилась, чтобы совместных поручений им больше не попадалось. Но у Вселенной свои планы на этот счёт. Они снова встретились на задании, но в этот раз обошлось без происшествий. Странник вел себя спокойно и отчасти даже отстраненно, но конечно без саркастичных комментариев не обошлось. На самом деле парень был все ещё обижен на Люмин, потому что та отказала ему в желании забыть прошлое, через новое имя и все ещё продолжала звать Скарамуччей. Это имя не вызывало ничего, кроме скрежета зубов и желания вновь дать своей дурной натуре верх и Путешественница это понимала, и специально продолжала так называть, пытаясь ему доказать, что несмотря на новую побрякушку, внутри он ни капли не изменился. А раз бесится, значит это действительно так. Смешно и горько. Устроив привал не далеко от долины Гуйли, они смотрели на догорающий закат, с пониманием, что придут в Ли Юэ на день позже обещанного и скорее всего награду сократят, но с этим уже ничего нельзя было поделать. Кто ж мог знать, что они попадут в окружение стражей руин, случайно активировав древнюю ловушку? Хорошо вообще живы остались. Вздохнув, Люмин вытянула ноги к огню, усталость брала свое, тело ломило, а сонливость бескомпромиссно подступала все ближе, заставляя слипаться глаза, но спать было нельзя, они ещё не договорились об очередности, кто спит, а кто бодрствует. Взглянув искоса из-под ресниц на Странника, девушка заметила странную деталь во внешности своего спутника, которую сложно заметить сразу если не знать куда смотреть. — Я и не знала, что у искусственных людей могут расти волосы, — произнесла Люмин, смотря на шею Странника. Судя по тому, что волосы сзади у шеи не торчали, они достаточно отросли, чтобы их можно было ловко спрятать за ворот водолазки. — Я тоже не знал, — тихо сказал парень, вороша угли в костре, — Не знаю в чем причина, но похоже я возвращаюсь к первоначальному облику, такому, каким был создан. И сколько бы я не пытался раз остричь волосы, они вновь отрастали. — Тебе это не нравится? — спросила Люмин, ощущая себя странно взволнованной. Не оттого ли, что Скарамучча впервые нормально ответил. — Не знаю, — Сказитель посмотрел девушке в глаза, а затем сняв шляпу, осторожно вытащил длинные и густые волосы из-под водолазки с недоверием их рассматривая, — Я стараюсь забыть прошлое, а оно преследует меня, — сказав это парень со злостью отсек часть волос ветряным клинком. Растрёпанные локоны непослушно рассыпались по плечам, начиная отрастать до привычной в прошлом длины, прямо на глазах. Это было завораживающее зрелище. Люмин не могла себе поверить, но ей очень нравился преобразившийся облик Странника, словно наконец в нем появилась та недостающая деталь, которой бывшему Предвестнику не хватало, чтобы сделать его целостным. — Так может стоит принять прошлое, а не бороться с ним? Тем более, тебе очень идёт, — сказала девушка, наблюдая за тем, как изменилось выражение лица Сказителя. — Это шутка такая? — недоверчиво произнёс парень, чувствуя себя не в своей тарелке, хотя бы потому что он кому-то открылся. — Нет. Пока ты не примешь себя таким какой ты есть, то не сможешь двигаться дальше. Я пыталась, честно, и до сих пор пытаюсь, — Люмин натянуто улыбнулась, чувствуя, как к глазам подступают слезы, — Я не могу принять то, что ничего не будет как раньше! Что возможно я никогда не вернусь домой… Может вновь не встречу брата… А если встречу, вдруг придется убить его? Понимаешь? — Отчасти, — стараясь оставаться таким же холодным, как в начале диалога, сказал Странник. Он понимал, слишком сильно, именно сейчас все трещит по швам. Привычный мир рушится из-за того, что он встретил Люмин, слишком похожую на него, но которая пошла по пути наибольшего сопротивления. — Зато честно, — произнесла Путешественница, возвращая свой взгляд к костру. Она и не надеялась, что Странник поймет ее полностью, но даже так уже было не плохо. За ребрами щемило, но она не дала вырваться наружу ни единой слезинке. — Не честно, — сказал Сказитель, поднимаясь со своего места. Он подошёл к Люмин и встал так, чтобы загородить костер, который был центром ее внимания, — В этом мире нет ничего честного, а я в нём самый большой лжец. Парень смотрел на нее сверху вниз, чувствуя острую необходимость встряхнуть девушку, накричать, но не сделал ничего. Она смотрела в его фиалковые глаза, видя в них сметающую все со своего пути бурю, ощущая щекотку от кончиков его волос на своих щеках. Это была не искра и не шторм. Это было что-то отчаянное, противоестественное, но при этом трепетное, требующее к себе внимания. Люмин понимала, что ей начинает не хватать кислорода от того, что сердце стучит слишком сильно иногда пропуская удары. Девушка прижала руку к груди, стараясь успокоить взбесившийся орган и умоляюще прошептала: — Не надо. Я не хочу сдаваться. Но я могу, поэтому не надо… — Тебе это нужно, не меньше чем мне, — прошептал Странник, темнеющим взглядом изучая нежное лицо Путешественницы, его рука непроизвольно коснулась ее щеки, — Мы либо сломаем друг друга, либо научимся с этим жить… Люмин увидела дикую сумасшедшую улыбку на лице Скарамуччи и почему-то испытала облегчение. Когда он наклонился, ещё можно было все вернуть назад, но она ничего не сделала. Губы Странника были жёсткими и холодными, но внутри от поцелуя становились горячо, словно все органы разом решили расплавится в обжигающе-приторную патоку. Привычный мир рушился, рассыпаясь в пыль, оттого сильнее хотелось найти опору. Девушка обняла Сказителя за шею, путаясь пальцами в длинных волосах, полностью отдаваясь моменту. Губы жгло, но остановится было выше их сил. Все чего желали эти две души, это не возвращаться в реальность, которая ломает, пока не стают последние капли их общего сумасшествия.