Эпилог: Музыка жизни
2 апреля 2023 г., 14:32
— Что это? — Антон разглядывал листы в своих руках, не понимая того, что на них написано.
— Это нотная тетрадь, — мельком взглянув на него, ответил Серёжа. — Раньше я часто писал музыку.
— Сколько же у тебя талантов? — усмехнулся Антон, заставляя Серёжу краснеть. — Почему перестал?
— Я любил через музыку выговариваться. — На вопросительный взгляд Антона Серёжа продолжил: — Меня в детстве научили, и я постоянно играл, а уже во взрослом возрасте это происходило из-за чувства одиночества: когда меня сильно что-то волновало, но никто не собирался слушать или даже уделять внимание моим рассказам. Да и чаще всего я не мог подобрать нужных слов, чтобы сформулировать то, что было в голове, поэтому выливал это в музыку: сочинял мелодии, писал тексты и ходил на конкурсы — всё, чтобы отвлечься от внутренних проблем и побыстрее о них забыть, — Серёжа слегка потупил взгляд от излишне эмоционального рассказа. — Ну а теперь у меня есть ты и выговариваться инструменту нет необходимости.
— Я, конечно, польщён, но после такого мне интересно послушать, как ты играешь, — протянул Антон, продолжая теребить в руках полупустую тетрадь. — Если ты не против.
— Я могу что-нибудь сыграть тебе из законченного. Тут есть пианино. — Серёжа повёл Антона в комнату, которую когда-то разделял с Алисой, и залез в тумбочку, где хранил всё связанное с музыкой.
Как только Серёжа открыл ящик, ему сразу же бросилась в глаза именно та тетрадь, с которой началось самое глобальное изменение в его жизни. Серёжа взял её, с улыбкой пролистал страницы и сел за инструмент, удивляясь тому, что кто-то даже протирал с него пыль.
— Дай мне пару минут. Нужно привыкнуть к клавишам. Давно всё же не играл, — сказал Серёжа и принялся разминать пальцы и проверять пианино на правильность звучания.
Тем временем Антон взял тетрадь, из которой Серёжа собирался играть, и обнаружил надпись «Любовь» на обложке. Парень ничего не смыслил в музыке и нотах и, бегло просмотрев содержимое, задержался лишь на названиях всех актов. И только он хотел поинтересоваться, о чём это произведение, как Серёжа опередил его.
— Я это для тебя написал года два назад. Точнее, когда самый первый раз у тебя дома оказался и сбежал.
— Теперь я чувствую себя очень важным для тебя, — смущённо сказал Антон, и Серёжа с улыбкой принялся играть, ведь чертёнок угадал.
С непривычки руки почти сразу же слегка заболели, но парень решил игнорировать это, потому что хотел донести себя из прошлого до Антона. Серёже хотелось, чтобы сочинённая мелодия попала в парня и откликнулась в его душе теми же чувствами, что испытывал он сам, — той же влюблённостью, той же ревностью и той же привязанностью.
Серёжа внимательно следил за Антоном, который уселся на пол и оперся о ножку пианино, рассматривая ковёр. Парень явно старался понять смысл, вслушивался в звук каждой клавиши и водил пальцем по ворсу, будто рисуя какие-то образы, и Серёжа надеялся, что смог донести важность своего произведения. Ноты растворялись под пальцами парня, клавиши нажимались легче обычного, и Серёжа за долгое время просиживания штанов за пианино наконец-то смог расслабиться и не грузить голову тем, какое сочетание нот идёт дальше. И если даже он сделает ошибку, Антон не осудит и не будет смотреть грозно, как комиссия когда-то. После того как Серёжа закончил выступление, Антон медленно захлопал в ладоши и поднялся на ноги.
— Я хотел сказать, что что-то понял, но, как только ты закончил, я понял, что ничего не понял, извини, — отрывисто и потерянно сказал Антон. — Мне понравилось, да и у тебя реальный талант. Только я дурачок и очень далёк от музыки. Не умею я понимать смысл таких высоких вещей.
— Ничего страшного, ты не обязан понимать, — без тени грусти ответил Серёжа. — Я сыграл её тебе, потому что это одно из немногих произведений о тебе, которое я закончил. — Серёжа решил не позволять воспоминаниям о недописанных композициях заполнять его голову. — И я ценю то, что ты послушал мою игру, даже если не понимаешь значения.
— Ты обязательно должен мне объяснить всё это. — Антон взял тетрадь и положил её в сумку, в которую они складывали те вещи, которые собирались забрать с собой. После небольшой паузы он воодушевлённо добавил: — Пианино мы, конечно, не сможем забрать, но, если захочешь, и тетрадей купим, и маленькую версию клавиш. Можно же ещё приложение скачать.
Серёжа встал из-за инструмента, подошёл к Антону и положил руку на его плечо, стараясь усмирить пыл парня. Он уже давно не ассоциировал себя с музыкой и старался лишний раз не вспоминать о ней, потому что пианино неизбежно отбрасывало к воспоминаниям о прежней жизни, из которой он решил сбежать, и не пожалел об этом ни на секунду. Серёжа не хотел наполнять музыкой их с Антоном квартиру, чтобы она становилась похожей на детство и юность, где музыка звучала из каждого угла и действовала на нервы, заставляя Серёжу находиться в обществе музыкантов, с которыми он не хотел разговаривать, — уж слишком они были высокомерны и требовали играть идеально. Парню не хотелось возвращаться даже в этот дом, но Антону спустя полгода совместной жизни удалось-таки убедить его, что вещи всё же нужно забрать, — не будет же Серёжа носить одежду своего парня всегда.
— Ты правда хочешь, чтобы я играл? — Серёжа знает, какой односложный отрицательный ответ желает получить на свой вопрос, но не уверен, что Антон правильно прочитал его интонацию.
— Если тебе это помогает, то почему бы и нет? — призадумался Антон. — Ничего не имею против, но нужно будет установить расписание, а то не все соседи смогут оценить твою игру, — парень принялся загибать пальцы, перечисляя все условия для исполнения музыки Серёжей, — и надо будет найти тебе хороший инструмент, сходить за ручками, тетрадками. Наверное, ещё метроном понадобится.
— Солнце, не надо, — остановил его Серёжа, пытаясь сдержать накатившие слёзы. — Пожалуйста, давай оставим это в прошлом.
— Уверен?
— Да.
***
Серёжа в последний раз осматривал дом в поисках важных для него вещей, пока Антон грузил сумки в машину, и наткнулся на небольшой ящик тумбочки, который почему-то заело. Серёжа удивился этому, ведь все петли должны быть смазаны и легко поддаваться. Он потянул сильнее за ручку, и ящик слегка двинулся. Парень приложил ещё больше усилий, и ящик резко выдвинулся, заставив Серёжу по инерции сделать шаг назад. В лицо тут же пахну́ло неприятным запахом гнили и пыли. Парень прикрыл нос и заглянул внутрь. Стенки ящика покрылись неизвестно откуда взявшейся плесенью, на которой уже успело порядком скопиться пыли. Зрелище было не из самых приятных, особенно для Серёжи, который тут же почувствовал, как его тело буквально пропиталось этим запахом, аромат стал проникать под кожу, смешиваться с кровью и пульсировать в висках. Парня затошнило, голова резко закружилась, дыхание сбилось. Он схватился за футболку, стараясь оттянуть её подальше, будто бы это могло помочь большему количеству воздуха проникнуть внутрь. Но никакие действия не помогали, и Серёжа стал оседать на пол, пытаясь сконцентрироваться на одной точке, чтобы остановить припадок, но запах из ящика вновь ударил в его нос, от чего на глаза легла тёмная пелена, делая взаимодействия с реальным миром ещё труднее. Вдруг чьи-то руки обхватили Серёжу со спины, и по всему телу растеклось тепло. Он внезапно понял, что сидит на полу и не может сконцентрировать взгляд на чём-то одном. Серёжа поднял голову и увидел расплывчатые очертания человека, который что-то говорил, но Серёже никак не удавалось разобрать ни единого слова. Он будто находился внутри мутной стеклянной банки с закупоренной крышкой. Неизвестный сжал его сильнее, и тут Серёжа понял — это Антон. Сильно прищурившись, он взглянул на парня ещё раз и собрал воедино расплывчатые черты лица. В глазах Антона читались сильное волнение и страх, но Серёжа не мог понять, что же так сильно напугало парня. — Ты чего? — спросил Серёжа, поворачиваясь к Антону всем телом. — А ты чего?! — ответил тот и взял ладонь Серёжи в свою, сильно сжимая. — Свалился на пол, задыхаться начал, мне не отвечал. Что случилось? Серёжа призадумался и перевёл взгляд на продолжавшую слегка плыть стену. Он не знал, как выглядит со стороны во время приступов, и не думал, что первым человеком, который об этом расскажет, будет его парень. Но ведь рано или поздно это должно было произойти. Серёжа старался рассказывать Антону обо всём, но историю о своей брезгливости оттягивал как можно дальше. Дотянул — теперь он всё видел собственными глазами и всем своим видом требует объяснений. Серёжа выдохнул, стараясь успокоить бешено стучавшее сердце, вдохнул поглубже, настраивая себя на долгий рассказ о прошлом, но тухлый запах из ящика вновь проник в нос вместе с чистым воздухом, и Серёжу опять затошнило. — Пожалуйста, избавься от этого ящика, — Серёжа указал пальцем на объект. — Потом всё объясню. Как и всегда, повторять Антону второй раз не нужно — он медленно, старясь убедиться в том, что Серёжа в норме, отпустил парня и встал. Антон даже не скривил лицо при виде содержимого ящика и спокойно помыл его как следует, а потом Серёжа долго и со всеми подробностями объяснял ему все тонкости своего отношения к грязи.***
— Я могу тебя поцеловать? — Серёжа продолжал нервно теребить край своей футболки. — Что ты сказал? — Антон подошёл к нему ближе. — Чайник так громко греется, что я ни хрена не слышу. Серёжа исчерпал весь запас смелости пару секунд назад и повторить вопрос был уже не в силах. Слишком уж стыдно о таком спрашивать. Даже когда они одни поздним вечером на кухне собственной квартиры собираются пить чай с бутербродами, Серёжа не может решиться даже на толковый вопрос, не то что на действие. Антон уже несколько раз заводил разговор о том, что он всегда первым целует Серёжу и сомневается, что ему приятно. Но Серёжа продолжал молчать, не в силах нормально обосновать своё смущение. Примерно такие же эмоции, как от просьбы Антона повторить вопрос, Серёжа испытывал, когда однажды крепко обнял парня в порыве воодушевления и почувствовал в зоне паха нечто похожее на телефон или пачку сигарет. Но когда объятие прекратилось, Антон отошёл к столу и поднял с него свой гаджет, мирно лежавший на зарядке. Затем голову Серёжи посетила мысль о том, что парень уже неделю не курит благодаря специалисту, даже выбросил все пачки и попросил Серёжу каждый раз бить его по рукам, если Антон опять хоть пальцем притронется к сигарете. Сделав элементарный вывод из своих наблюдений, Серёжа понял, что именно он почувствовал при объятии, сильно смутившись и в последующие разы стараясь не обращать на это внимания, хотя выходило скверно. И он даже не подозревал, что Антон регулярно ощущал такой же узел возбуждения в штанах Серёжи, но не говорил, потому что считал это абсолютно нормальным. — Могу ли я… — Серёжа запнулся, боясь произнести окончание фразы. — Можешь ли ты что? — Антон, очевидно, понял суть, но не спешил это показывать. Парень облокотился на столешницу, выжидающе глядя на красного от смущения Серёжу. — Ну, можно ли мне тебя… — Руки Серёжи слегка задрожали, он решил либо сгореть от стыда и дать Антону победить, либо одержать победу самому. Сделав выбор, он выдал самую ломаную фразу за всю свою жизнь: — Поцеловать тебя могу ли я? — Ты так долго формулировал, что я почти уснул. — Антон с улыбкой подошёл к парню и положил руки ему на бёдра. — Можно, конечно. Серёжа робко, будто бы никогда никого, даже Антона, не целовал, прикоснулся губами к чужим. Тут же к парню вернулась его уверенность, ведь Антон до этого столько раз целовал его, что Серёжа решил: если уж это первый случай, когда инициатором был он, то его поцелуй непременно должен быть не таким, как раньше. Серёжа сильнее притянул парня к себе, не оставляя ни единого миллиметра между их телами, и слегка укусил губу Антона, от чего тот усмехнулся, резко развернув Серёжу спиной к столешнице, и с лёгкостью приподнял и усадил его на твёрдую поверхность. — Ч-что ты делаешь? — сразу же одумался Серёжа, чувствуя странное напряжение от своего парня. — Ты первый начал, да и я давно терплю, — насмешливо ответил Антон и впился в губы Серёжи. Этот поцелуй и правда был наполнен чем-то другим, чего раньше не было. Антон не пытался, как раньше, притянуть к себе Серёжу и успокаивающе погладить по спине. Привычная нежность ушла на второй план, и теперь Антон будто старался вытянуть весь воздух из лёгких Серёжи, выцепить что-то изнутри языком и уложить парня на узкую столешницу. — Что ты терпишь? — не унимался Серёжа, шумно выдыхая и пытаясь продолжить диалог. — Не придуривайся, — слегка склонив голову набок, ответил Антон и возобновил поцелуй. Серёжа, решивший поднять этот вопрос потом, честно не понял смысла сказанного. Как и не понял, когда Антон успел запустить свои руки ему под рубашку, но по спине пронеслась целая толпа мурашек от ощущения сжатой руками Антона кожи, от чего Серёже захотелось самому залезть ему под одежду. Он уже однажды видел мирно расхаживавшего без футболки Антона и сильно хотел прикоснуться ко всему, что попадало в поле зрения, но Серёжа не знал, когда это будет уместно и будет ли вообще когда-то. Пока Серёжа размышлял, по крайней мере, старался, о своём праве дотронуться до участков тела Антона, не покрытых одеждой, тот уже несколько раз прерывал поцелуй для того, чтобы отдышаться, заглянуть Серёже в глаза и обдать его горячим дыханием, и почти сразу же продолжал. Серёжа уже настолько погряз в этом неизвестном порыве, что слишком поздно осознал, что его ноги, свободно болтавшиеся в воздухе, обхватили парня за талию и сильно прижали к себе, а руки заплутали в волосах Антона и сжали их, как последнюю спасительную нить. Через пару минут у Серёжи начала кружиться голова от переизбытка новых, но безумно приятных ощущений, и он слегка оттянул волосы Антона, заставляя разорвать поцелуй. Парень смотрел на Серёжу с расширенными зрачками, красными щеками и взъерошенными волосами. Тут же на его лицо легла тень серьёзности и обеспокоенности. По таким быстро сменившимся эмоциям Серёжа понял, что Антон собирается извиняться за свои действия, но Серёжа не считал, что что-то было неправильно. Наоборот, он хотел бы повторить, когда больше привыкнет к таким неожиданностям. — Спасибо, — произнёс Серёжа и уткнулся лбом в плечо Антона, изо всех сил пытаясь убедить себя в том, что всё это время именно телефон Антона так не вовремя лёг в его кармане ребром ровно посередине штанов и давил на Серёжу. — А теперь я хочу чая.
