Куколка

      Скарамучча лениво потягивал свою воду с лимоном через трубочку и, подперев щеку кулаком, завороженно следил за беснующимися в ветряном потоке деревьями. Прошло уже две пары, а ему все еще не удалось прогнать сон. Все выходные, пока половина университета отдыхала, он сидел за планами и черновиками к последним курсовым. Сегодня уже вывесили списки дипломных работ. И это последнее, о чем сейчас хотел думать Скарамучча, но понимал, что до свободы оставался последний рывок. Совсем скоро можно будет наконец высыпаться и уделять себе больше времени. К тому же, его мысли теперь занимало еще кое-что.       “О, Итэр”, - меланхолично заметил фигурку друга, под деревом. “И Кадзуха”, - с недовольством отметил он. Поведение Каэдэхары на протяжении всего дня напрягало. Кажется, слова прощения повлияли на него слишком сильно, и он стал видеть в Скарамучче чуть ли не брата. С самого утра не переставал ему улыбаться, на перерыве вмешивался в их с Итэром разговор и настойчиво тащил на улицу, ведь сейчас “такая классная погода”. На это Скарамучче оставалось лишь закатывать глаза и шипеть, чтобы тот убрался с его глаз. “Интересно, этот идиот вообще понял, что мое прощение лишь слова, и мы с ним никогда уже не станем друзьями?” - Задавался вопросом Скара, продолжая сверлить Кадзуху пристальным взглядом. Вот только почему-то остаток выходных, которые ему предоставил Дотторе, в потоке учебы он то и дело спотыкался о багряный цвет пьяных глаз.       Время длинного перерыва тянулось медленно, а веки, будто свинцовые, то и дело норовили слипнуться. Парень мысленно пообещал себе пересмотреть свое расписание и выделить на сон чуть больше времени. За такими мыслями он продолжал наблюдать за одногруппниками через окно второго этажа. “А это еще кто”, - внезапно для себя ревностно возмутился Скарамучча, когда сзади на Каэдэхару налетел какой-то парнишка с темными волосами и почти такой же, как у Кадзухи, прической. От того, как они горячо обнялись друг с другом и принялись что-то бурно обсуждать, Скарамучча лишь нервно фыркнул, словно кот, который наступил в лужу.       - Да чем я вообще занимаюсь, боже, - еле слышно прошептал он себе под нос и, почему-то покраснев, разблокировал телефон, бездумно тыкаясь во все подряд.       Однако спустя минуту снова прилип к окну, жадно впиваясь взглядом в компанию, которая расположилась на лавочке под ветвистой сакурой. Почему-то на одно крохотное, едва различимое мгновенье Скарамучче стало невыносимо одиноко. Неосознанно выстроив стену между собой и одногруппниками, он иногда чувствовал нечто подобное, но не настолько явно, как сейчас. Будто считывая его мысли, Кадзуха резко развернулся и взглянул в окно аудитории, откуда вел свое наблюдение Скарамучча. От этого внезапного жеста парень вновь покраснел и прикрыл лицо ладонью. “Они же меня не видят? Не видят, конечно нет, наверное, обсуждают предстоящую пару”, - успокаивал он себя. Совершенно не понимая, что с ним происходит, Скарамучча шумно втянул в себя сквозь трубочку воду из бутылки и, похоронив идею найти утешение в телефоне, уткнулся в конспекты. Ни одна съемка, ни один комментарий, ни один человек не вызывал в нем столько неловкости, сколько умудрялся вызывать сейчас Кадзуха. Это раздражало и впервые хотелось не преодолеть трудность, а сбежать от нее.       Скарамучча потерял счет времени, гипнотизируя конспект и зарываясь пальцами в волосы, убивая напрочь свою всегда идеальную укладку. И совершенно не заметил, как рядом с ним кто-то опустился.       - Я нашел крутые фотки, - послышался сбоку голос, который совершенно точно не принадлежал его соседу по парте, - вспомнил, что когда-то давно мы с родителями были в Соленых землях проездом и даже посетили музей, посвященный местному Архонту.       От внезапного голоса Каэдэхары пробежал разряд по всему телу. Отчаянно списывая такую реакцию на раздражение, Скарамучча, словно заводная кукла, рывками повернул на него голову, одаривая одногруппника таким взглядом, что Кадзухе показалось, будто на него вылили ушат с помоями.       - Прости, я наверное отвлек тебя, - глупо улыбнувшись, парень тут же встал с места Итэра и попятился назад. - Обсудим после пар.       - Нет, все нормально, - с хрипотцой в голосе отозвался Скарамучча. Смутившись, он прочистил горло и взглянул на Кадзуху с максимально отстраненным видом. - Да, это здорово нам поможет. Скидывай, вставлю их в презентацию.       Подняв большой палец вверх, Каэдэхара уступил место подошедшему Итэру и отправился за свою парту.       Они договорились, что Скарамучча сделает презентацию и отредактирует текст, а Кадзуха будет заниматься материалом. Так как хотелось скорее покончить с курсовой, они решили не растягивать на месяц и попытаться уложиться в более короткие сроки, пока еще темы для диплома не были выбраны и остальные преподаватели не начали закидывать итоговыми работами. Скрепя сердце, Скарамучча согласился на встречи по понедельникам и четвергам, отвергая свой первоначальный план. А значит сегодня они должны были задержаться. Яно не разделяя энтузиазма Кадзухи, он с горечью отсчитывал часы и успокаивал себя тем, что когда-нибудь это прекратится. Они сдадут курсовую, им не нужно будет видеться вне стен университета и Скарамучча снова сможет жить свою чрезмерно занятую жизнь.

***

      - Напомни, почему мы не могли остаться в библиотеке? - Поморщился Скарамучча, когда одногруппник с завидной жадностью впился зубами в бургер.       Они сидели в забегаловке через дорогу от их учебного заведения. Почти все столики были либо заняты, либо завалены подносами с остатками еды. Даже за тем местом, где они расположились, был ворох крошек от булок, и Скарамучча, насквозь пропахнувший фритюрным маслом, брезгливо озирался.       - Потому что я голоден. Тебе, кстати, тоже не мешало бы поесть. Хочешь, я поделюсь? Или сделаю еще заказ? - Пожал плечами Кадзуха, заливая булку с котлетой газировкой ядерного оранжевого цвета.       - Нет, спасибо, мне кажется, если я даже буду пить здесь воду, то во мне прибавится килограмм семь, не меньше, - процедил он, вызвав тем самым смех своего спутника, - что смешного?!       - Да так. Уж кому, а тебе точно не следует беспокоиться о лишних килограммах. Если ты однажды позволишь, я бы тебя покормил, - зажмурившись в довольной улыбке, Кадзуха отряхнул ладони от съеденного и подтянул к себе сверток со вторым бургером.       - Покормить чем? То, что ты сейчас в себя запихиваешь - это прямой путь к бляшкам в сосудах и ожирению. А я планирую прожить счастливую здоровую жизнь в красивом теле.       - Как знаешь, душнила - махнул тот рукой, но тут же осекся от очередной недовольной гримасы одногруппника. - Так… ты уже посмотрел фотки, которые я тебе скинул?       Обрадовавшись смене темы, Скарамучча утвердительно кивнул и выудил из своей сумки блокнот с ручкой.       - Их оказалось достаточно. Забавно, что я забыл об этой поездке. Наверное, холестерин виноват, - попытался съязвить Кадзуха и вновь споткнулся о холодный взгляд Скарамуччи, - молчу. Видимо, в моей жизни много что происходит, не успеваю фильтровать свои воспоминания. В любом случае, мы можем построить наше выступление на этих фотографиях. Завтра покажем Чжун Ли план, а к следующей неделе накидаю текст. Может быть, мама помнит какие-нибудь забавные факты, которые не найдешь в Интернете, - задумчиво произнес Кадзуха, отпивая свой лимонад, - должно получится классно.       - Само собой, иначе я не выполняю работу. И текст мне нужен уже к четвергу, как я должен формировать презентацию? - Фыркнул юноша, пролистывая наманикюренным черным ноготком фотографии и выписывая в столбик пункты подготовки материала.       - Ты знал, что перфекционизм не всегда во благо? - Тяжело вздохнул Кадзуха, наблюдая за тем, как пальчики юноши вписывают аккуратные буквы в клеточки листа.       - А ты так и продолжишь осуждать меня? Или может подскажешь, что это за камни на фотке, чтобы я не искал их в Интернете? - Изогнув бровь, взглянул на него Скарамучча.       - Сам ты камень, - пробубнил Кадзуха. - Это руины у входа в пещеру. Просто с другого ракурса. А что плохого в том, что я интересуюсь тобой? - Вновь продолжил гнуть свое Кадзуха.       “Невыносимый”, - вертелось на языке у Скарамуччи.       Слишком сильно ударив ручкой по столу, парень одним резким движением вырвал лист из блокнота и протянул его Кадзухе.       - Жду от тебя текст хотя бы по половине, чтобы в понедельник мы уже обсуждали последующие слайды и начали готовить по ним выступление, - отрезал Скара, проигнорировав последние слова парня.       Все же удосужившись поднять глаза на Кадзуху, он приложил титанические усилия, чтобы сохранить самообладание. Почему-то с каждой секундой этот странный парень будто менялся в его глазах. И уже отчетливо ясно, что раздражение не вызывал не он. А скорее, бесил тремор, который появлялся каждый раз от пойманного взгляда. “Ну почему ты так улыбаешься, прекрати это”, - мысленно молил Скарамучча, протягивая парню листочек со своими записями и вставая из-за стола.       Он почти сбежал от одногруппника, как вдруг тело будто само по себе замерло, а мозг выдал что-то нелепое против воли.       - У тебя, кстати… вот тут, - тыкнул на свою щеку указательным пальцем, - соус.       - Здесь? - Глядя на Скарамуччу снизу вверх, Кадзуха мазнул большим пальцем по щеке, отзеркалив действие парня.       - Да нет же, это от меня с этой стороны, - направлял он его, но парень теперь растирал слишком низко, - ближе к скуле, ох, боже, дай я, - закатив глаза не выдержал и провел несколько раз пальцем по щеке Кадзухи, стирая подсохший соус.       Почему-то вид этого пятнышка не давал покоя Скарамучче, а потому действие вышло скорее машинальным и явно не обдуманным, но когда выкрашенная в алый прядка спала на пальцы, а взгляд напротив будто бы стал ярче и чище от его манипуляций, кожу моментально обожгло.       - Вот и все… - тихо буркнул себе под нос и, схватив с сиденья сумку, рванул на выход.       Воздуха катастрофически не хватало.       - Скара! - Окликнул его голос и тот готов был уже скулить, лишь бы Кадзуха позволил ему наконец покинуть это ужасное место. - Я рад, что ты позволил мне общаться с собой.       Не посмев развернуться, Скарамучча продолжил свое бегство, молясь, чтобы его сердце в этот момент не билось сильнее, чем положено и чтобы все выводы о своем состоянии не оказались истинными. Но все свелось к одному, Скарамучча тоже был рад, что поступил не так, как твердил разум, а как вторил внутренний импульс.       Дотторе уже ждал у ворот университета. Почти срываясь на бег, Скара преодолел расстояние от перехода до машины. Небрежно хлопнув дверью, чем вызвал недовольство мужчины, он с облегчением откинулся на сиденье.       - Скарамучча, сколько раз повторять, чтобы ты был осторожнее и… фу, от тебя разит забегаловкой, - поморщившись, менеджер повернул ключи зажигания.       - Извини, больше не буду, - буркнул парень, вглядываясь из окна на кафешку, где он оставил Кадзуху. - Он был голоден. Пришлось тащиться в эту парашу.       - Надеюсь, он тебя не соблазнил?       - Чего? - Воскликнул Скарамучча, сжав телефон в руках до побеления костяшек.       - На бургер, - недовольно покосился Дотторе, различив в голосе подопечного замешательство.       - Нет конечно, - с еле заметным облегчением выпалил парень, вытаскивая из сумки кейс с наушниками. - Я же потом с туалета не слезу, - вернув себе спокойствие, пробурчал он, подбирая себе саундтрек на ближайшую дорогу.       - Вот и славно, - произнес букер, но его голос уже слился с мелодией в наушниках.       Дорога до дома оказалось быстрой. Слишком быстрой, если подумать. Скарамучча уже давно уяснил истину, которую всегда твердила мать. “Весь контроль в мыслях. Если дашь им слабину, изменятся твои действия и пойдут последствия. Только тебе решать, о чем думать в первую очередь, а какие вещи стоит блокировать”, - твердила она, когда маленький Скара плакал после уроков в начальной школе. Когда беспокоился о том, что сложно с кем-то дружить. Когда хотел быть, как все, играть с другими детьми, а не сидеть за книжками и тренировать походку, держать осанку и есть правильную пищу по расписанию.       Однажды он послушал мать и попробовал заблокировать мысли о том, что хочется. Тогда жить в разы стало легче. Все слезы показались ему бессмысленными, ведь когда мысли стали структурными, а лишнее за дверью, он понял, что может контролировать себя, а значит и мир вокруг. Понял, что может все. Но почему-то с годами постоянный контроль себя вместе с внутренней дисциплиной принес жуткую усталость. И вот теперь, наблюдая за тем, как мимо него проносятся городские пейзажи, он думал вовсе не о том, о чем нужно. Он думал о Кадзухе, о его пепельных волосах, о его теплом взгляде, о чертовом соусе на щеке, о которую пальцы будто бы обжглись. И в этот момент Скарамучча наслаждался ментальным отдыхом. Ему казалось, что он никогда в жизни так не отдыхал, как сейчас, когда сорвался. За последние сутки он столько раз пытался заблокировать свои мысли, что довел себя до морального истощения, но сейчас чувствовал счастье. На тонких губах заиграла улыбка. Не та, дежурная, которая была для знакомства и общения по надобности. И не та, вымученная, которую он показывал матери. Даже не та, восторженная, которая появлялась во времена успеха и удачных проектов. А блаженная, мягкая и совершенно искренняя. Он бы никому не хотел ее показывать, но Дотторе, недовольно сведя брови, всю дорогу наблюдал за ней через зеркало заднего вида и будто воровал ее.       Остановившись у ворот дома, мужчина повернулся на своего подопечного. Тот, казалось, и не заметил, что они уже прибыли, и продолжал витать в облаках.       - Скарамучча… - громко произнес Дотторе, но так и не дождался ответа. - Скарамучча! - Пощелкал он у самого носа парня пальцами. - Прием, мы приехали.       - А, да… я задумался, прости, - скинув с себя наваждение, он лениво вытащил капельки из ушей. - Спасибо, что подвез.       - Это моя работа. К слову, о работе. Напоминаю, что на днях нам пришлют ответ по кастингу. Ты в порядке?       - Да, а почему ты спрашиваешь? - Нахмурился тот, подняв на мужчину глаза.       - Ну, не знаю даже. Может потому что в последние несколько дней ты сам не свой? Слушай, - тяжело выдохнув, Дотторе развернулся всем корпусом, чтобы было удобнее вести разговор, - я понимаю, что у тебя последний курс. И в последнее время наверное я навалил на тебя много проектов. Но когда мы встретились, твоя мама и ты, вы оба дали мне разрешение на то, чтобы я любыми способами сделал из тебя человека.       - Я не понимаю, к чему ты это говоришь. Я сделал что-то не так? Что значит “сам не свой”?       - Не обманывай меня, Скара. Я же вижу, что мыслями ты сейчас не с предстоящей работой у Камисато. Я не знаю, о чем ты думаешь, могу лишь предположить. Но мой тебе совет, если ты не хочешь на всю жизнь остаться дешевой коммерческой моделью, тебе лучше сосредоточиться на своих истинных целях.       Дотторе видел его насквозь. Иногда Скарамучче казалось, что мужчина знает о нем больше, чем он сам. За это качество парень был ему всегда благодарен. Очень удобно, когда тебя направляют, если ты вот-вот собьешься с пути. Но сейчас почему-то он совершенно не был доволен этому разговору. Почему-то показалось, что к Скарамучче приклеили невидимые нити, которые тянулись к рукам Дотторе и матери. И теперь они дергают за эти ниточки по своей воле. В голове зазвучал пьяный голос Кадзухи, который желал забрать его и спасти. И этот голос почему-то крепил новые нити к юноше. Скарамучча уже ничего не понимал. Он слышал волю Дотторе и Эи, он слышал желание Кадзухи, но совершенно не слышал себя. “Истинные цели - это какие?” - Пронеслось у него в голове и он уже с трудом сдерживал наступление панической атаки. Если бы не голос Дотторе, то он бы обязательно потерял над собой контроль и провалился.       - Так и будешь молчать? Скара? - Продолжал мужчина, игнорируя стеклянный взгляд мальчишки, но отчетливо различая его панику. - Наверное, я не должен так давить, но твое состояние меня беспокоит. Может быть завтра не поедешь в университет? Можем сказать, что приболел, - более мягко произнес Дотторе, протянув ладонь к лицу Скарамуччи, которое покрылось испариной.       - Я не знаю, - прикрыв глаза, юноша поддался ласке мужчины и рванул с заднего сиденья, чтобы обнять его. - Я просто немного запутался, но я обязательно разберусь со всем и не подведу.       - Ну, ну, не раскисай, - тепло улыбаясь, Дотторе похлопывал по плечу парнишку. - Если нужно будет поговорить, то я всегда рядом. Если я не буду справляться, то дай мне знать и я найду для тебя лучшего специалиста. Ты просто устал, - шептал он, поглаживая мальчишку по волосам. - Иди и ложись спать. Завтра у тебя по расписанию отдых. Если хочешь, можем куда-нибудь сходить.       - Правда? - Оторвавшись от плеча мужчины, как-то по-детски воскликнул Скарамучча.       - Правда. Ну вот, ты почти ревешь. Не нужно, все хорошо. Я был слишком резким, не сразу понял твое состояние. Держи в голове, что после диплома ты наконец сможешь выспаться и будет легче. Когда ты уставший, ты уязвим для всяких вредных вещей, они будут пытаться тебя запутать, но, Скара, ты очень сильный мальчик. Не вздумай ронять слезы, - коснулся он указательным пальцем кончика носа парня и тот еще больше захотел разреветься. - Все, иди. Как проснешься, набери мне и поедем, куда захочешь.       Вот всегда он так. Дотторе знал его, как облупленного. И знал, что тому надо, чтобы вернуть в строй. Он словно механик, который подкручивал в Скарамучче шестеренки и вновь выпускал эту машину на витрину. А стоит тому сломаться, как Дотторе вновь доставал инструменты, вскрывал его корпус и чинил.       Очень хотелось к папе. Скарамучча не знал его, Эи заклеймила эту тему и она всегда была под запретом в их доме. Но ему казалось, что, наверное, он мог бы быть таким же, как Дотторе. Заботливым, чутким. Таким же, но только родным.       - Ма-ам, я дома, - громко оповестил Скарамучча, открыл входную дверь и повесил сумку на крючок. - Мам?       Он прошелся по коридору, заглянув в спальню и гостиную, но так и не обнаружил ее ни в одной из комнат. Мать нашлась на кухне. Уснула, сидя за столом, перед пустой бутылкой вина.       - Опять ты за свое, - разочарованно выдохнул и, подойдя к женщине, взвалил ее руку себе на шею. - Мам… мам, ну же... - рывком он потянул ее вверх, из-за чего стул с грохотом упал на кафель, - вставай же, давай.       Райден, которая от махинаций сына пришла в подобие сознания, грубо пихнула того в плечо.       - Отвали, - промычала она, вновь с силой оттолкнув парня.       Все произошло слишком внезапно. От этого Скарамучча не смог ее удержать и она полетела вниз, с силой ударившись головой о ножку валявшегося стула.       - Айй… - зашипела женщина, держась за ушибленный висок и принимая попытки принять вертикальное положение, но в конечном итоге сдалась и легла, растирая ладонями свое лицо.       - Ну зачем ты так… - бессильно запустил парень пятерню в волосы и смотрел на пьяную мать, которая корчилась на полу. - Вставай… - она продолжала лежать. - Вставай я говорю!!! - Закричал он, ударив кулаком о поверхность стола, от чего пустая бутылка подпрыгнула. - Мам…. ну мам, ну зачем, - опустившись рядом с ней на колени, Скарамучча также, как и она, сдался.       Укладываясь рядом с мамой на пол, он ткнул ее локтем в бок. Не дождавшись реакции, Скарамучча выудил из кармана брюк телефон и, включив фронтальную камеру, оттянул указательным пальцем нижнее веко и вытащил язык. Послышался щелчок камеры.       - Мам, я только что сделал селфи с тобой, которое можно продать за огромные бабки, - произнес уставшим годосом, кидая на тело рядом с ним взгляд сожаления.       - Агаа… - послышалосьсо стороны, но это все, на что ее хватило и она вновь провалилась в алкогольное забвение.       Открыв переписку с Дотторе, парень набрал ему сообщение и прикрепил сделанное фото.       kunikuzushi: норм контент сделал?       Заблокировав телефон, отложил его в сторону и оттолкнул от себя. Закинув руки за голову, Скарамучча повернул голову на пьянчужку.       - А как ты поняла, что любишь папу? Ты же его любила? Я точно знаю, иначе ты бы так не злилась на него, - не дождавшись ответа, носком ноги он легонько пнул ее голень. - Ну и молчи, - повернув голову, уткнулся он в потолок, - как я пойму, что чувствую симпатию? Где твои функции матери, Эи? Сбагрить меня на Дотторе - не выход. Хотя он старается. Но он чужой для нас мужик, который просто выполняет свою работу. И не в его интересах, чтобы я забивал голову чем-то кроме проектов, фотосессий и всего такого. Я вроде не против, но сегодня мне понравилось думать о чем-то другом. Дотторе говорит, я устал и все пройдет. Мам, а правда, что все пройдет?       Она продолжала молчать, лишь изредка выдавая пьяный храп, от которого Скарамучча брезгливо морщился.       - Ты вот скажи, а когда вы с Дотторе умрете, что мне делать? Кто меня будет направлять? Кадзуха говорит, что хочет мне показать, как жить. Может мне стоит попробовать, как ты думаешь? - Одиноко рассуждал вслух, глядя в потолок, - мама, я так боюсь жить. Если бы ты знала, как мне страшно. Тебе также было страшно? Ты наверное не хотела, чтобы я боялся, но куда меня это занесло? Я впервые задумался о том, что, кажется, не умею жить.       Еще какое-то время молча полежав с храпящим телом на полу, Скарамучча потянулся за телефоном. На экране висело сообщение от Дотторе.       - Блин, ему не понравилась фотка. Сказал удалить. Вот скучный, да? - Приняв сидячее положение, Скарамучча с трудом попытался встать.       Тело покрылось неприятными коликами, будто в мышцах, как в старом телевизоре, возникли шумы от нехватки сигнала. Нужно было поесть, но сначала предстояло дотащить Райден до кровати.       - Достала валяться, вставай давай, - пробубнил и, схватив ее за руку, резко дернул ее вверх, от чего женщина страдальчески взвыла. - Сама виновата, нехрен было столько выжирать. Вот увидели бы тебя твои фанаты. Не дива, а быдло пьяное. Вставай, говорю, или я тебя опять потащу по полу, - пригрозил он, уже заведомо зная, каким способом Эи сейчас будет добираться до кровати. - Я тебя понял…       Не найдя в себе сил поставить мать на ноги, Скарамучча схватил ее за обе руки и, надрываясь и кряхтя, потащил в сторону спальни. Кое-как повалив тело на кровать, парень накрыл женщину пледом. Все эти повторяющиеся действия, словно в глупых флеш-играх. Открыть окно, принести аспирин и графин с водой, накрыть пледом, поцеловать в щеку и закрыть за собой дверь. Наконец, выполнив последний пункт, Скарамучча медленно опустился на пол, опираясь спиной о дверь в комнату мамы. Тишина в доме накрывала, очень сильно хотелось спать.