Интимные подробности

*** Всю неделю класс вел себя тихо, будто без одного человека он уже не был прежним. Все ученики пережили что-то ужасное. Чувство подавленности, постепенно нараставшая тошнота при воспоминаниях. Ярик особенно ощущал весь груз вины на себе, за это время на его запястьях и бедрах появились множественные порезы. У Курилы было чёткое представление, что именно он виновен в смерти Ромы, будто он своими руками толкнул его с крышы. Помимо того, что он резал вены, он пробовал множество способов незаметно из жизни: жрал пачками снотворное, пытался утопиться в ванной — но всё это было просто бесполезно. Он выживал, отчего ему становилось ещё больнее. Самобичеванием он убивал себя изнутри. Курила не знал, что думают Фамиль с Даней по поводу этой ситуации. Да им в принципе было плевать. Они просто, как и все, немного попритихли, но вины, или даже сострадания, они не чувствовали. *** Урок географии. Все заняты конспектом, а кто не занят, просто не мешает, что до этого инцидента было крайне редко. — Можно выйти? — поднял руку Ярик, отпрашиваясь. — Да. Выйдя из кабинета, он направился в тот злополучный туалет второго этажа. Рома. Снова Рома. Сколько можно?! Почему все мысли снова о нём? Хватит об этом думать! Ярику не хотелось пробуждать слишком много воспоминаний о нём. Сигареты. Ему просто нужно было выкурить хотя бы одну, тогда ему полегчает, мозг снова будет отрицать всю информацию, и не будет так больно. Зажигает. Тишина, а в ней слышится запах никотина, от которого начинает кружиться голова, и перед глазами встаёт дымка. Куриле было плевать, если его поймают. Всё равно сдохнуть хочет, ну, поставят на учёт, жизнь свою он всё равно уже сломал, так же легк, как сломал жизнь Роме и всей его семье. Он простоял так минут пять, пока сигарета не начала прогорать, тогда он потушил её и уже собирался выходить. Выстрелы. Оглушительные выстрелы из-за которых звенит в ушах, раскалывается голова. Его пошатнуло. «Что это было?» — последнее, что мелькнуло у него в голове. Темнота перел глазами закрыла всю реальность, и он погрузился в неё. *** Андрей сидел, конечно, притворялся, что вовсю занят уроком. Иногда поднимал глаза, чтобы снова увидеть объект своего обожания. Вова сидел рядом с ним. Он даже не смотрел в сторону Альфача, хах, наверное, он думал, что они просто очень хорошие друзья. Выстрел. Один. Второй. Третий. С каждым разом они всё ближе. Учитель вскочила и попыталась трясущимися руками быстро закрыть дверь, прежде велев всем залезать под парты и быть, как можно, тише. В следующую секунду удар раздался прямо в дверь. Всё произошло так быстро, что женщина не издала почти не звука. Свинцовый удар прямо в голову. Смерть наступила почти моментально. Многие сидели, закрыв рты руками, чтобы не выдать себя всхлипываниями от уже навернувшихся слёз. — Если хотите жить, вы должны все встать и выйти сюда, вперёд! — раздался громкий голос террориста. Его первый призыв все проигнорировали. Лишь переглядывались между собой, как бы спрашивая: «Что делать?!» — Я повторю последний раз, а дальше открою огонь. Встаньте из-за парт. Стрелки встала, с ней поднялось ещё несколько девочек, а далее встал весь класс. Было видно, что они, и так потрепанные недавним происшествием, были на гране срыва, но из-за страха сдерживались. Опухшие от слёз лица излучали панику зверя, загнанного охотником в угол. Всех преследовало ощущение, будто их глотку зажали в тисках и не отпускают, с каждой секундой сжимая их еще больше, перекрывая весь воздух — медленная и мучительная смерть. — Мм, как славно, — вдруг тихо проговорил мужчина. Только сейчас все увидели уже холодное тело их мёртвой учительницы. Глаза закатились, кожа уже приняла мертвенно зеленоватый оттенок, а черед глаз прошла пуля, поэтому в том месте, где раньше был правый, теперь зияла кровавая дыра, вытекший глаз и мозги был частично на одежде, частично на доске и по всему классу. *** Далее все действия террориста были хорошо продуманны. Полиция уже прибыла, так что он использовал учеников, как живой щит, чтобы избежать преждевременной смерти. Для всех прошло, будто, только мгновение. Вот они уже сидят в полностью закрытом автомобиле, так что они не видят дороги, потупившись в одну точку. Слёзы высохли. Девочки прижимались друг к другу. Никто не хотел умирать, но все знали, что петля на из шее уже почти затянулась, а они одними пальцами держаться за край табуретки, что не даёт им уйти. — Слушай, — тихо пролепетал Андрей Вовк. — А ты ведь мне нравишься… Я знаю, что мы все очень скоро умрём, поэтому захотел сказать тебе хотя бы сейчас. Дылда лишь повернул к нему голову и упал на его плечо: — Извини… Не взаимно, но скоро это уже будет неважно. Да, и правда, все чувствовали сладкие объятия вечного сна, они манили их. *** Вдруг машина остановилась. Было слышно, как он ходит снаружи. После — резкая затяжная пауза. Взрыв. Огонь. Ошмётки конечностей и внутренностей, разлетающиеся по округе. Никто не успел даже вскрикнуть. Раздался лишь быстрый громкий щелчок, и всё взлетело на воздух. Психопат смотрел на сию картину, как на свой шедевр. На него тоже попали кусочки кожи, немного крови, но, не смотря на это, его лицо расплывалось в сумасшедшей улыбке. *** Ярик очнулся на больничной койке. Рядом сидела его мать, раньше не проявлявшая к нему никакого внимания. Она держала его руку и плакала. Её состояние походило на состояние психбольного: руки тряслись, губы нервно дергались, так что было непонятно, какую именно эмоцию она хочет выразить, она постоянно моргала, даже ясно, куда направлен её взгляд. — М-мам? Ты чего? — его голос дрожал. Мать не услышала его, лишь продолжала бормотать про себя: — Умерли… В-все. Кхе-кха, — она закашлялась и выпустила руку сына. От сильного кашля она, пошатываясь, поднялась со стула. Не удержавшись, она споткнулась и упала. Кровь на белом полу и стенах, на тумбочке, о которую она ударилась. Красное пятно разрасталось с каждой секундой всё больше. Ярик застыл, прикрыв рот рукой. Курила резко встал, вытер слёзы, а после отправился в душ. Он промылся, надел чистую одежду, разбил зеркало и вскрыл аорту осколком. Смерть никого не щадит.