I Wanna Be Yours

Звонкий девичий писк разрезал комнату. Нервный импульс подскочил к самому горлу и шмякнулся о макушку. Мгновение назад Нил чувствовал себя безопасно на фоне умеренного гула от разговоров, лязга пивных бутылок и музыки, едва превышающей нормы. — Твоя любимая песня, детка! — вскрикнула Элисон и потянула за руку Рене, привлекая к себе слишком много внимания. Лисы обернулись на разворачивающуюся сцену. Кто-то хохотал, кто-то выжидал, что будет дальше, а кто-то — можно и не называть имен — смотрел на происходящее с холодной прозрачностью. Нил инстинктивно, как ищейка, в погоне за раненной жертвой, начал отмечать детали. От него не скрылись закатанные глаза Дэн, но все еще добрая улыбка. Вздернутые брови Аарона и шепот, который он посылал Кевину в самое ухо, и мягкая ухмылка на лице Дэя. Наверное, Аарон сказал что-то едкое и гадкое о яркой натуре Элисон. Сделав несколько глубоких вдохов и выходов, Нил вернул себя в настоящее и перевел взгляд туда, где было на самом деле интересно. Озадаченный Эндрю. Жгучий холод покинул его белоснежное, искусно украшенное веснушками лицо. Миньярд больше не смотрел на Элисон, Рене или кого-либо еще — он уставился в пространство. Нил знал это ощущение, даже любил необъяснимое наитие, которое отключает от мира. Но Эндрю не отключался. Все было иначе. Он слушал. Слушал музыку. Джостен вздрогнул, когда голос Рене коснулся его уха. Девушка покорно отпрянула на шаг и смущенно улыбнулась. Нил тоже смутился. Наверное, со стороны выглядело жутковато то, как он пялился на парня. Пусть и своего парня. — Пригласи его, — повторила Рене. — Что? — почти истерично ухмыльнулся Нил. Он надеялся, что неверно уловил посыл. Однако Рене склонила голову набок, будто разговаривала с непоседливым, но милым малышом. — Бред. Он меня скорее ножом пырнет, чем согласится на такое. — Неужели Нил Джостен стал предусмотрителен в таких вещах? На языке вертелось что-нибудь эдакое, дерзкое и жгучее. Рене стоило составить компанию Элисон, а не Нилу. Вообще-то это ее лучшая подруга пьяно покачивалась в такт мелодии в гордом одиночестве, обняв лишь бутылку Ferrari Rose. Но Нил знал, что с девушкой такой трюк не пройдет: пытаться задеть ее ра́вно выйти на Таймс-сквер с транспарантом «Рене переиграла и уничтожила меня». У Нила еще было время. Целый куплет и, возможно, два припева. Сколько в этих попсовых песенках обычно бывает? Разумеется, Нил мог прикидываться ветошью сколько угодно, но его тоже захлестнули мягкость и нежность блюзовых мотивов.

«Тайны, что я в сердце держал, Скрыть сложней, чем я ожидал. Просто я хочу быть твоим…»

И как будто под быстрыми, мускулистыми ногами начал проваливаться пол, когда Нил сунул в руки девушки бутылку недопитого пива и двинулся к дивану. С каждым шагом удары пульса нарастали. Боковым зрением он видел, как откинулся на спинку Аарон, видимо, предвкушающий представление, но Нил игнорировал все сущее. Только Эндрю: его пальцы, едва заметно постукивающие в такт песне, его накрепко сдавленные челюсти и взгляд, который все еще прожигал пустоту своей тишиной. Нил пошатнулся. Может, он оказался в ту секунду пьянее, чем рассчитывал, а, может, он пьянел от любви, всякий раз находясь в шаге от Эндрю. Он улыбнулся. Своей самой глупой на свете улыбкой и присел на корточки, легонько опираясь пальцами о колено Миньярда — голое и холодное из-за дырки в джинсах. — Привет, — хрипло произнес Нил, но даже не потрудился откашляться. Ему не было стыдно быть вот таким — неловким, теряющим рассудок рядом с парнем, который значил целый мир. — Привет, — тяжело вздохнув, шепнул Эндрю и отпил пива. — Привет, — еще шире улыбнулся Нил. Его пальцы едва ощутимо огладили оголенную кожу. Рука Эндрю вместе с бутылкой замерли в воздухе. Во взгляде было предупреждение, и Нил осознал, как опрометчиво было все и сразу. Доверять Рене, нарушать покой Эндрю, который не так уж и давно начал посещать общие вечеринки. Он одернул пальцы, скрестил их на своих коленях и потупил взгляд в пол. — До утра будем приветами обмениваться? — Я не придумал, что сказать. Просто подумал, что… не знаю. Это красивая песня. Вот и все. Эндрю молча уставился на него. Затем последовал еще один тяжелый вздох. — Каждый раз, когда я надеюсь, что в твоей странной голове идеи глупее уже не возникнет, ты покоряешь очередную вершину, Джостен. Спокойный голос Эндрю против обмякшего Нила. Странно, что Нил вообще реагировал подобным образом. Казалось, за два года он привык ко всему: грубым словам в свой адрес, неожиданному отказу от близости в самом ее разгаре, к тому, как возлюбленный вскакивал по ночам и не узнавал Нила. Он ведь привык к иногда безразличному, иногда меланхоличному Эндрю. Но будто чем сильнее он влюблялся в Миньярда, тем бо́льшим объемом его внимания хотелось обладать. Нил не был жаден до людей, тогда почему все так? Он знал заранее: будет отказ. Это выражение лица Рене заставило поверить, что их отношения способны на одно маленькое чудо. Но чуда не случилось. В руке Нила была только его собственная рука. Он поднялся на ноги. На лице присущая безмятежность, на лбу ярко-красная бегущая строка: «Я в порядке». Нил подмигнул Эндрю, сунул руки в карманы и отправился в свой темный угол, где его дожидалась Рене. — Если бы я верил в ставки, ты бы здорово мне задолжала, — развел руками Нил. — Ты плохо знаешь Эндрю. Он вытянул пиво из пальцев девушки. Однако Уокер не выглядела расстроенной: как была загадочно улыбчивой, такой и оставалась. Джостен пригубил пенное, но не успел полноценно насладиться глотком. — Может, тебе стоит доверять мне чуть больше, Нил? — пожала девушка плечами и перевела довольный взгляд за его спину. — Кажется, это за тобой. Когда Нил обернулся, за его спиной уже вырос Эндрю. Спокойный и даже скучающий, будто Нил просто загораживал ему проход. В любой другой ситуации, он бы действительно сошел с пути, но в этот момент тело просто не двигалось. Не хотело. — На выход, — Эндрю кивнул подбородком в сторону двери. — Зачем? — нахмурился Нил. Вместо ответа он получил недовольное цоканье. — Понял. Не прощаясь с друзьями, Нил выскочил в коридор. Кто знает, может, они еще вернутся сюда. А если нет — никто из присутствующих не обиделся бы. Большинство бы даже не вспомнило. Нил ждал. Но осознав, что Эндрю не пойдет за ним, просто двинулся на крышу без дополнительных вопросов. Значит, так было нужно. Даже если Миньярд просто хотел избавиться от «странной головы» Нила в радиусе собственного взгляда. Пусть так. Мартовская ночь оказалась слишком теплой. Или бешено колотящееся сердце Нила гнало кровь по сосудам с такой скоростью, что он мог посоревноваться с волками. Он натянул черный капюшон на голову, встал у самого края крыши и глубоко вдохнул весенний воздух. Дверь скрипнула уже через минуту. Послышался глухой стук, с которым ее плотно вжали в дверной проем. — С каких пор ты стал ценителем музыки? Нил улыбнулся, но оборачиваться не стал. — С тех пор, как заметил, что ты способен ею наслаждаться. — Я ничем не наслаждался, — голос звучал так, будто его обвинили в чем-то постыдном, прямо-таки девчачьем. — Мотив примитивный, рифма в стиле «кровь» и «любовь». Чем тут наслаждаться? Когда Нил обернулся, желая возразить, ведь Эндрю так не идет отрицание, он заметил в его руках маленькую белую коробочку. Тот разматывал плеер. Белый маленький плеер и два шнурка. Зная Миньярда, на этом дерьме он, скорее, повесил бы Нила, а затем вздернулся сам, но парень лишь умело нащелкал кнопки и протянул один наушник Джостену. Зазвучала та самая песня. Разряд молнии прокатился по телу от пят до капюшона. Эндрю сунул плеер себе в карман, одной рукой с силой притянул Нила за талию, а второй нырнул под одежду, чтобы нащупать голую и горячую шею. Они не двигались. Нил даже не рассчитывал. Да он и не умел вовсе. Танцевать — это что-то из разряда Ники или пьяного Кевина. На крайний случай — зверски пьяного Аарона, но точно не Нила или Эндрю. Поэтому они просто стояли, прижавшись друг к другу так тесно, что дыхания совсем смешались. — Я раньше не задумывался, но теперь прикинул, что… эти все певцы, музыканты… они просто говорят за тебя то, что ты иногда не в силах выразить. — Что, например? «Хочу быть твоим пылесосом»? Нил хохотнул, оставляя на похолодевшей щеке Эндрю короткий поцелуй. Или, скорее, просто прикосновение сухих губ. — Это ты мне должен объяснять про важность метафор в искусстве. Не наоборот, — Нил прикоснулся виском к виску Эндрю, закинул руки на его плечи и прикрыл глаза. — Но есть и слова гораздо проще. Например, — он выждал нужного момента в припеве и прошептал в свободное ухо: «Я хочу быть твоим». Эндрю надавил на поясницу Нила, вжимая их друг в друга еще сильнее. Формально это было напоминание не болтать лишнего. Наверное, Эндрю на это надеялся, но для Нила это был короткий, но очень громкий ответ. — Процент? — улыбнулся Нил. — Столько, сколько осталось существовать нашей планете. — Ого, — искренне удивился Нил. — Не будь таким наивным. Я уверен, что срок гораздо меньше, чем умудрилось прожить человечество в нынешней эре. Нил отодвинулся, чтобы взглянуть в глаза Миньярда. Он выглядел сонным, но, скорее, из-за того, что тоже прикрывал веки. Этот человек способен наслаждаться. Внутри этого человека плескалась жизнь — и еще какая. Может, Нил прежде не давал этому отчета. Но он был счастлив, что на планете, которой, возможно, и правда осталось не так уж долго, существовала Рене. И Нил отдал бы все что угодно, лишь бы она всегда так не ошибалась. — Обычно это я много болтаю, а ты затыкаешь меня. Странный сегодня день. — Заткнись. — А ты заставь меня. Их губы соприкоснулись так сладко и лениво, обжигая друг друга языками. Внутри Нила заплясала каждая молекула. И ощущения от чего-то ровно такие же, как от их первого настоящего, обоюдного поцелуя между кресло-мешками. В наушниках ласковый голос, пропитанный насквозь влюбленной безнадегой, повторил: «Может, я просто хочу быть твоим. Я хочу быть твоим, Я хочу быть твоим…»