с любовью от…

сложно любить, когда любить уже нечего. и некого. и сана понимает, что любить уже давно некого. дахен не та дахен. а сана не та сана. дахен не понимает. потому что она все еще нежно целует во время завтрака, все еще поглаживает по спине перед сном, все еще напоминает про витамины. и заботится. сана согласна с тем, что она ужасна. она сама это себе говорит. говорит и ничего не делает для этих отношений, потому что все уже сделала дахен. поцеловала, погладила, напомнила, позаботилась. убралась в квартире и приготовила ужин, пока сана осталась на работе подольше, чтобы не быть с ней еще лишние два часа. дахен приелась как надоедливая и одинаковая песня. одинаково хорошая. сана не считает, что она может на что-то жаловаться, но все-таки жалуется. потому что коллега на работе замечает ее раздраженность. потому что момо приходит на помощь. и потому что момо после этого очень приятно целует. и дахен о момо никогда не узнает, потому что все приятное давно стало ошибкой. а сана той, кто обычно ошибается. а момо результат любой ошибки саны. поэтому сана, приходя домой, целует дахен в лоб и даже улыбается, стараясь не жаловаться на усталость. в голове крутится дахен. но на втором-третьем-сотом плане. на первом момо. и когда сана ложится в постель, протягивая руку, чтобы погладить дахен по спине, она ощущает спину момо.                      со временем это даже становится нормальным. душевная гадость уходит далеко и надолго куда-то внутрь, совсем не выплывая и не давая понять, что что-то не так. дахен дома готовит и кормит, убирается и приносит деньги в семью. сана делает последнее, нехотя, но делает. иногда перед сном целует и поглаживает. но больше делает дахен. сане удобно. никогда так удобно и счастливо не было. потому что дом больше не раздражает, а работа всегда наполнена чем-то свежим. в виде момо. — меня повысили! — сана очень радостно кричит об этом, переступая порог их квартиры. и дахен выходит очень улыбчивая и счастливая. замечает, что сана, видимо, от выпитого алкоголя пошатывается. подхватывает за руку. — ты видимо ценный сотрудник, минатозаки сана-а, — дахен целует в щеку и рассматривает свою сану внимательней. потому что она делает это всегда, ведь наглядеться ею удается редко, — настолько ценный, что… — дахен отодвигает воротник рубашки саны, оголяя ее шею, — тебя директриса расцеловала? и дахен улыбается. а сане становится не до улыбок. потому что они с момо явно перепили и явно почти не скрывали всего, что между ними есть. и по сане проходит тысяча потоков переживаний снизу вверх и наоборот. от нервозности становится жарко, а после руки трясутся от холода. и все за считанные секунды. — я… я даже не знаю, видимо, в порыве радости… и дахен целует сану в губы. потому что слышать ничего не хочет. не хочет слышать оправданий. ведь она их сама себе в голове может выдумать. после праздничного ужина дахен целует сану в губы снова. а перед сном поглаживает по спине. потому что это стабильность. и потому что это заставляет думать о том, что все как раньше. хотя как раньше уже не будет. сложно любить, когда любить уже нечего. и некого. ведь они обе понимают, что дахен не та дахен, а сана не та сана.