Звезда над одиноким Миром

      Клейн слегка прилегла на стол, покрытый, как оказалось маленькими узорами, имитировавшими трещины, наверное, чтобы придать таинственности и состарить его. Её волосы не были уложены как обычно, так как она всю ночь не могла уснуть. В прочем, это и было причиной, почему Моретти сидела здесь. Ей нужно было поговорить с кем-то, а Мисс Справедливость, к сожалению, была не в состоянии незаметно оказать ей помощь, тем более она дала один совет по насущному вопросу, который нельзя было решить со стороны, поэтому Леонард был её единственной надеждой на спокойствие. Для поддержания её состояния Клейн иногда встречалась с ним и весело сплетничала обо всём, иногда они даже делились чем-то сокровенным. «Должен признать, мы стали намного ближе чем когда-либо были,» — наблюдая за другом из-под лобия заметила девушка.       Леонард сидел напротив, в кресле Шута, сначала он чувствовал себя там очень неловко, но после осмелел и даже смог привычно откинуться на спину и заложить руки за голову, чтобы было удобнее, но, к его совести, Красная Перчатка даже и не думал положить ноги на стол или выйти слишком далеко за рамки приличия. «Сегодня Клейн такая тихая, смотря на неё, кажется, что что-то случилось,» — в этот раз Леонард не спешил начинать, заметив, что с подругой что-то не так.       Они так сидеть могли долго, но, впрочем, похоже, обоим это не мешало, эта тишина была приятна из-за того, что делилась между людьми, которые доверяли друг другу. — Есть что-нибудь новое? — заговорила Клейн, собравшись с силами и мыслями. — Церковь Вечной Ночи в общем и целом не выражает сильного желания искать Клуб Таро, если тебе интересно, некоторые из верхушки церкви, по слухам, даже не хотят в этом участвовать, но думают, что пусть лучше я, их подчинённый, веду его, нежели кто-то из Церкви Повелителя Бурь, — припомнил последнее, что слышал Леонард, чтобы начать с нейтральной темы, которую можно было бы обсудить на собрании, но ничего важного в ней не было.       Клейн покивала, она, естественно, понимала причины, всё-таки сама Шут была Благословенной Вечной Ночи. На губах девушки расцвела самоуничижительная улыбка. — Старик постоянно жалуется, что я слишком доверяю слухам, но сейчас он молчит, — прокомментировал ситуацию Леонард. — Между Господином Шутом и Богиней Вечной Ночи есть некоторая степень сотрудничества, — мягко напомнила Клейн. — А как ты сам? — Почти переварил зелье, — кивнул Леонард.       Потом Ночной Ястреб внезапно улыбнулся, что-то вспомнив. — Знаешь, я не говорил об этом Луне, но нам пришлось проверить его место жительство. Представляешь, у него в комнате коллекция кукол, выглядит отчасти жутко, если честно, но я никогда бы не представил, что тот таким увлекается, — поделился своей причиной для улыбок Митчелл, чтобы ещё чуточку поднять настроение подруге. — Я знаю, ты же видел ту, что в полный рост, она почти как живая! — ответила тому со смешком Клейн. — Мне страшно, сколько фунтов он на это потратил! — Ты всегда будешь в первую очередь думать о цене? — чуть ли не смеясь, спросил Леонард. — Ты же буквально делила личность с другими благословенными и была должна то и дело вкладывать и тратить деньги. Неужели ты не схватила инфаркт или не потеряла контроль?       Клейн снова усмехнулась про себя, ведь если бы её дорогой поэт знал, что все благословенные, кроме Данца, это и есть она сама, то точно бы ей посочувствовал в этих тратах. — Старые привычки, — грустно, но с толикой ностальгии объяснила Моретти.       Леонард после этого снова уверился, что с этой леди что-то не так сегодня. Казалось, её настроение скакало туда сюда. Он немного подумал, а потом встал с места Шута и, под заинтересованным взглядом подруги, сел на одно из предпоследних мест у конца стол, а потом похлопал рядом, приглашая её сесть рядом. — Что не так? — Митчелл, можно сказать, уже давно знал Клейн и точно помнил ту в момент их знакомства.       Становилось очень грустно смотреть на изменения характера Моретти. Когда они только стали одной командой та была очень живой, заинтересованной, энергичной и шутливой девушкой, несмотря на учёный вид, придававший мистичности и серьёзности образу. Ему даже вспомнились её не совсем удачные попытки шутить, когда провидец стала клоуном, ища метод действия для себя. А сейчас она, казалось, была не живой, грустной, отчуждённой ото всех и безмерно одинокой, это можно было разглядеть невооружённым взглядом. Хотя это было предсказуемо после того как ей пришлось возродиться из мёртвых, а потом оставить свою семью, дом, знакомых, веру в Богиню и никогда больше не надеяться вернуться. — Мне просто нужно поговорить с кем-то, — Клейн было трудно объяснить всю суть своего состояния, ведь её сознание металось уже давно, но сегодня ночью пострадал и сон. «Наши отношения с Леонардом очень странные,» — задумалась она, пересаживаясь на место, куда её пригласили сесть. — «Мы явно очень хорошо знаем друг друга, даже слишком, хотя он ещё не догадался и вряд ли догадается до моего главного секрета... Ещё возникающие чувство теплоты в груди, когда я рядом с ним. Моя влюблённость постоянно мешает нам быть до конца хорошими друзьями.»       Клейн давно осознала, что ей действительно нравится поэт, наверное, тогда, когда та подумал о его нетрадиционной ориентации, ей просто захотелось попытаться сделать так, чтобы он ей заведомо не нравился как парень, ведь это упрощало бы и остановило бы тогда ещё зарождающиеся чувства. Кто знает, будь Моретти смелее, не будь жизнь её так опасна, как бы сложилась их с Леонардом жизнь.       Леонард наблюдал за подругой очень внимательно. Ему, конечно, с помощью старика уже давно было известно о странных чувствах со стороны Клейн, но сам парень уверен, что и сам бы догадался. Он даже попытался спросить у Палеза совет, что с этим делать. Сначала это ему льстило, ведь молодая потусторонняя, конечно, не была какой-то знатной леди, но всё-таки была обожателем его, главного героя. Потом, после её смерти Леонард понял, что было что-то ещё кроме того чувства удовлетворения собственного достоинства, приходившего от взглядов, жестов и мимики девушки. Ему наконец стало понятно, что и у него самого появились ответные чувства. Как говорил Розель: мы всегда ценим что-то по-настоящему, когда теряем это. А Леонарду выпал второй шанс, поэтому в этот раз он просто ждал момента. Подходящего момента. — У тебя ничего такого не произошло? — с участием спрашивал поэт, пытаясь как-то заставить человека рядом с собой перейти к главной теме встречи. — Я не могла уснуть. А если и использовала метод Когнитации, то вскоре просыпалась. Кое-какие мысли не давали и не дают мне покоя, — Клейн, на самом деле, хотела отвлечься от них, но из-за решения поговорить с Леонардом становилось только хуже.       Главным образом это происходило потому, что объектом этих мыслей и рассуждений был именно этот поэт. Моретти не была дурой и могла понять, что тот догадывается о её чувствах. Но её гложило то, что черноволосый ничего не сказал об этом. Ей начало казаться, что она ему настолько неприятна, что даже прямой отказ от взаимности чувств может быть противен Красной Перчатке. Да, это не совсем было в характере этого человека, но кто знает, о чём тот думает и как рассуждает в любовном плане, это не что-то, что можно угадать.       Но и ложная, иллюзорная надежда на счастливое развитие событий жила в сердце, ещё больше разрушая изнутри душу. Это приводило к такому эмоциональному состоянию, что даже регулярная консультация, естественно, в завуалированной форме, с Мисс Справедливость не помогала надолго. Она явно советовала ей решиться и рассказать о своих чувствах этому "абстрактному объекту симпатии". — Эх, если бы мы сейчас были в Зале Правды, — улыбнулся Леонард, которому было достаточно сложно читать такие странные намёки. «Хорошо, что мы не там, иначе всё обернулось бы в очень неловкую сцену,» — испугалась Клейн, в её памяти ещё было свежо путешествие в это 'прекрасное' место. — Хей, ты вся красная, ты знаешь? — ухмыльнулся Митчелл, ему стало понятно, что происходит. «Неужели я чувствую себя так комфортно с ним, что способности клоуна меня подводят?!» — ещё больше испугалась бедняга 'Мир'.       Поэт уже был готов смеяться над смятение его подруги. Но стало не до этого, ведь Клейн, похоже, правда не могла решиться. А он сам даже не попробовал это сделать первым, как тот, кто уверен уверен во взаимности, ему должно быть легче. Но даже стихи на ум не приходили, так что уголки губ неуклонно поползли вниз. «Он понял?» — Клейн почему-то подумала о побеге, да она всегда была осторожна...       Леонард тоже угадал её желание и потянулся дотронуться до плеча, отчего Моретти вздрогнула из-за неожиданности. — Прости, — спустя неопределенный промежуток времени начал Леонард, стараясь смотреть прямо в карие глаза. — Я знал, мне старик давно сказал.       Клейн отчасти была удивлёна, так как Палез лез даже в такие дела, которые, казалось бы, его не совсем касалось. — Я, если честно, просто ждал нужного момента, — как-то успокаивающее попытался объяснить Леонард, а потом просто решил оставить и так, ему нечего было скрывать от Клейн. — Твои чувства, они взаимны.       Букет цветов словно расцвёл в сознании Моретти. Она уже была готова услышать отказ, но это оказалось для неё невероятным сюрпризом. Она не представляла, что делать дальше, даже несмотря на её нынешний уровень, Клейн никогда в жизни не испытывала такого. Тем более не была в отношениях. Наверное, самое близкое из того, что бывшая провидец о них знала было из фильмов, игр, книг, фанфиков. Это не обнадёживало, от слова совсем. Девушка уже было открыла рот, но её опередили. — Если ты хочешь, то мы можем стать парой, и я даже не против научить тебя хоть как-то целоваться, — губы Леонарда расплылись в улыбке от милого смятения и смущения Клейн. — Да, давай, — решила попробовать Моретти, ей не хотелось пытаться самой брать инициативу из-за неловкости. — Но не будет ли это богохульством проворачивать что-то подобное здесь? — опомнился Ночной Ястреб.       Клейн опешила, иногда было очень неудобно, что никто не знал, что она - Шут. Ведь возникала куча таких вопросов. Но делать было нечего. — Кхм, пока мы не занимаемся здесь, кхм, этим, то, думаю, Господину Шуту будет всё равно, это ведь нормально для людей? — как-то вопросительно-отрицательно ответила благословенная.       Рассудив, что Шут не будет слишком строг к его собственному подчинённому, Леонард руками переместил Клейн к себе на колени, так как явно было легче поцеловать девушку. Ему везло, что силы потусторонних увеличивали характеристики сверх нормы, так что это не было чем-то слишком тяжёлым.       Клейн буквально обвила шею Митчелла руками, не зная куда их деть в такой ситуации. Она была благодарна, что у этого стула нет подлокотников как у главного, так как было совсем не тесно так сидеть. Девушке это нравилось. Тепло от тела Леонарда так приятно успокаивало расшатанные нервы. Казалось, всё тело безликого забурлило от эмоций, но ей быстро удалось прийти в себя.       Леонард положил свою руку, которую он уже каким-то невероятным образом освободил от перчатки, на заднюю часть шеи Моретти, чтобы та наклонилась чуть вперёд. Их губы соприкасаются. Оба пьянеют от этого поцелуя. Пусть даже Митчелл целовался до этого не так уж и много, и то - до становления потусторонним. Пусть Клейн не знала точно, правильно ли она всё делает. Им было и так хорошо, для них этот поцелуй был самым лучшим. Леонард даже чуточку увлёкся, начиная почти пытаться укусить губу бывшего провидца. Воздух заканчивается. Они делают вздох и снова возвращаются к этому чувству, снова впиваясь друг в друга.       Руки Леонарда уже начинают блуждать по лопаткам и талии Моретти. Но вдруг он себя останавливает. Нет, это уже край богохульства - думать заняться сексом прямо в резиденции Бога. Он останавливается, отрываясь от девушки, едва дыша, в штанах начинается движение, поэтому Митчелл аккуратно пересаживает Клейн обратно.       Клейн ему улыбается. Да, на него хочется смотреть вечно. — Так где ты сейчас находишься, Клейн? — им нужно обсудить это не здесь, не в резиденции Шута, и Леонард готов приехать ради любимой куда угодно.