***
21 февраля 2023 г., 17:27
Феликс жмётся ближе к Хёнджину, практически переползая с поверхности кровати на его бёдра, а старший не противится, не возмущается — позволяет, хотя Ли, очевидно, его отвлекает от скроллинга ленты. Младший заглядывает в чужой телефон, чуть ли не носом тыкаясь в экран, и мельком видит, как Хван пролистывает фото Минхо. Сердце неприятно щемит, но он гонит от себя все мысли вместе с подступающими слезами. Просто ложится удобнее и прикрывает глаза.
Ли точно знает, что никаких чувств у Хёнджина к нему нет — из милосердия, кажется, старший просто когда-то разрешил быть рядом. На этом всё. Феликс не требует большего, однако иногда ему обидно, что он за столько времени так и не поселился ни в сердце старшего, ни в его мыслях, и вряд ли когда-нибудь это у него получится.
Хван порой говорит ему, что дорожит им, нуждается, однако Феликс видит эти взгляды в сторону Ли-старшего. Он видит, как Хёнджин бесится, когда Минхо не дает себя обнять, скидывая чужие руки, и идёт к Джисону, а дальше наблюдает тускнеющие искорки в глазах Хвана и корит себя за то, что ничего не может сделать. А всё потому, что Хвану абсолютно нет дела до него. Феликс не может его заставить искренне улыбнуться, как бы ни старался.
После очередной холодности со стороны Минхо, Хёнджин больно хватает младшего за запястье и тащит в свою комнату. Он действует грубо, практически бросая Феликса на кровать и нависает сверху. Хван целует развязно, моментально углубляя поцелуй, а у Ли колени подрагивают. Нет, он не боится, не переживает — нравится ему. Пусть он сам мальчик солнечный, нежный, но резкость Хёнджина ему нравится, а может он привык. Феликс сам не знает, но принимает. Принимает и член в рот до основания, принимает и всю нелюбовь.
Хван не ведет себя как мудак, и в важных моментах он действует осторожно — медленно растягивает, отвлекая от болезненных ощущений стимуляцией чужого возбуждения руками, а иногда — и теплым узким горлом. А когда стенки сжимают его пальцы уже не так туго, в его голове словно рычажок щёлкает и отключает все тормоза. Хёнджин снова включает режим агрессии — резко входит на всю длину в подрагивающее тельце и даже не дает привыкнуть, набирая быстрый рваный темп в доли секунды. Он нещадно втрахивает Феликса в кровать под его громкие гортанные стоны. Хван не жалеет его от слова совсем — сильно сжимая мягкую кожу пальцами, оставляя на хрупком теле синяки, которые Ли с трудом скрывает потом от посторонних глаз.
Феликс не против, нет. Ему нормально. А иногда даже очень хорошо. Он привык. Действительно привык и получает искреннее удовольствие, прогибаясь под Хёнджином, хотя иногда ему и впрямь не хватает ласки. Тем не менее, он может с этим жить.
Ли не грустит и не заморачивается. Порой он тоскует, когда Хван в очередной раз отнекивается от него на публике и льнет к Минхо, однако не то чтобы сильно. Феликс в целом не тот человек, который расстраивается из-за мелочей, а это на самом деле мелочь. Он не ревнует вовсе, не предъявляет претензий, хотя изнутри обида и сжимает в тиски, но Ли отчаянно игнорирует все порывы.
В какой-то момент Феликс замечает, что Хёнджин, кажется, сдается — перестает ластиться к Минхо, не залипает больше на его фото, подолгу не отвечает на его сообщения и даже больше не звонит первым, чтобы позвать того поужинать вместе. По крайней мере не происходит этого при Ли, а скрываться Хван вряд ли бы стал, так что... Может всё налаживается?
Хёнджин чмокает младшего в макушку и приобнимает за плечи, прижимая крепче. Феликс думает, что вот оно — счастье. Льнет ближе и прикрывает глаза, чувствуя бабочек в животе, трепет в груди и тепло, разливающееся по всему телу. Как мало ему, однако, надо, оказывается.
— Интересно, ты когда-нибудь сможешь полюбить меня? — тихо спрашивает младший, однако вопрос, очевидно, риторический.
Феликс вовсе не ждет ответа, а Хван молчит — думает, наверное, а может, просто пропускает мимо ушей, поскольку не видит смысла заострять внимание на том, что и так понятно обоим. А потом опускает голову вниз, встречаясь взглядом с чужими карими омутами.
— Нет, — шепотом отвечает он.
Феликс судорожно сглатывает и кивает. Он не делает вид, он правда понимает — в крайнем случае, он же самостоятельно подписался на это.
Старший блокирует телефон, откладывает в сторону и касается своими длинными пальцами чужого подбородка — давит несильно, вынуждая приподнять, а после, едва дотрагиваясь, проводит подушечкой большого пальца по нижней губе.
— Не потому что не смогу, — говорит Хёнджин, — не потому что не хочу, — продолжает он, — а потому что уже люблю тебя.
От ласкового голоса Хвана у Феликса сердце пропускает удары, а взгляд из выжидающего перерастает в какой-то умоляющий, и он тянется вперед, оставляя легкий поцелуй в уголке губ старшего, а потом резко подается назад, прислоняясь щекой к груди Хёнджина.
Феликсу не пять, и он дает себе отчет, что Хван, скорее всего, просто пытается его утешить, но так приятно от услышанного, что хочется свернуться калачиком и замурлыкать словно кот.
♡
После окончания репетиции Ли немного дольше обычного задерживается в танцевальном зале. Он заканчивает, когда все уже давно разошлись, поэтому медленно перебирает конечностями по темным коридорам, и вдруг на глаза попадаются проблески света, сочащиеся из-под закрытой двери в студию. Феликсу становится нестерпимо любопытно, кто такой же трудяжка, как и он сам, остался поработать подольше. Ли останавливается у порога и решает вслушаться, однако или слышимость плохая, или все молчат, но звуков не доносится. Феликс касается ручки и аккурат в тот момент, когда готов уже ее повернуть, наконец улавливает знакомые нотки голоса. — Я тут подумал, — произносит Минхо и замолкает ненадолго, будто слова подбирая, — может, нам стоит попробовать отношения? — сдавленно добавляет он, и у Феликса глаза расширяются. Ему же не показалось? Лино признается кому-то в любви? Ох, это же сенсация. Ли-младший делает ставку на Джисона и с хитрым прищуром прибывает в ожидании, когда же там последует ответ. Он честно ждет долгие мгновения, но за дверью тишина. Может, Минхо просто репетирует и там он один вовсе? Додумать не успевает, потому что второй человек подает голос. И Феликс готов поклясться, будь у него в руках что-то, он бы точно выронил всё содержимое. — Интересное предложение, — с ухмылкой произносит Хёнджин, — как много времени тебе, однако, понадобилось. — Долго ждал? — вопрошает Минхо слишком милым тоном, хотя и игривым. — Ага, года четыре, — отвечает Хван. Феликс делает шаг назад — слушать дальше просто нет смысла. Он потупляет взгляд в пол и медленно идет на выход. Неожиданно? О, нет, бросьте. Ли всегда знал, что их отношения обречены и когда-нибудь точно закончатся. Конечно, не хотелось, чтобы так скоро, хотя год почти... Не так уж и мало вроде. Но что он, черт возьми, может сделать? Ли стирает капельки слез из уголков глаз, шмыгает носом и ускоряет шаг. Он буквально врывается в общагу, бежит в свою комнату, берет полотенце и отправляется в душ. Феликс наспех раздевается, залазит в кабинку, прислоняется спиной к холодной стене и сползает по ней вниз. Ли корит только себя, потому что сам захотел, сам согласился, а ведь точно знал, как все обернется в итоге. Насильно мил не будешь, хотя стоит отдать должное Хвану, что тот хотя бы постарался. Феликс честно благодарен ему за все моменты, но сердце предательски щемит. Что тут попишешь? Он вспоминает как еще вчера прижимался к старшему всем телом, перенимая его тепло и делясь своим, и так больно от мысли, что это больше не повторится. А если и повторится, то лишь в его самых прекрасный снах или, на худой конец, в заветных мечтах. Феликс не проникается жалостью к себе или ненавистью к Хёнджину, просто потому что никто не виноват. Если нет чувств, то что ты сделать можешь? Ничего. Вот и Ли ничего не может. Он думает, что Хван всё равно хороший человек, как бы там ни было. Можно трактовать по-разному, но Феликс правда рад, что старший дал ему пусть и ложную, но всё-таки надежду. Ему было хорошо, и стоит бы унять свою боль хотя бы былыми положительными моментами, мелькающими картинками перед глазами, как кадры фильма. Ли практически задыхается от прилива воспоминаний и утирает влажные дорожки с щек, но слезы продолжают литься ручьём, не давая продыху. Всё проходит. Пройдет и это. Феликс сильный мальчик — справится. Пострадает немного, поплачет еще совсем чуть-чуть, а потом соберется с силами и озарит этот мир своей неотразимой искренней улыбкой.♡
Феликс выходит из душа спустя еще час, наконец устав изводить себя, и идет в комнату — умещается на кровати, прижимая колени к лицу, и сидит так до самого утра. Уснуть не получается — просто не привык засыпать в одиночку. Хёнджин последние пару месяцев буквально каждую ночь согревал своим теплом, и сейчас этого катастрофически не хватает. Ли понимает, что пора переучиваться, но тело не слушается, а мысли не собираются в кучу. Он мучает себя вплоть до полудня, а потом ему всё же удается задремать на пару часов, однако звонки менеджера вырывают из сладких объятий Морфея. Весь день Феликс ходит мрачнее грозовой тучи и радуется, что с Хваном не пересекается, иначе разревелся бы горькими слезами прямо при стафе. Тем не менее, Хёнджин вылавливает его ближе к вечеру в общаге, когда Ли все же решает перекусить и поднабраться энергии. — Ты в порядке? — раздается обеспокоенный голос за спиной, и Феликс вздрагивает. — Да, — тихо откликается он, — а ты? — Почему не пришел вчера? — игнорируя вопрос младшего, Хван задает свой собственный. — Разве у тебя были съемки? Феликс несколько раз неуверенно кивает, пытаясь сдержать подступающие слезы, которые так и норовят скатиться из глаз, обжигая щеки. — Ты что-то хотел? — спрашивает Ли, пытаясь проглотить образовавшийся ком в горле. — Да, поговорить, — начинает Хёнджин. — Можешь не утруждаться, — не дожидаясь разъяснений, чеканит Феликс, — мы расстаемся, я понял, — на грани слышимости произносит он, все еще даже не повернувшись лицом к собеседнику. — Что? Почему? — искренне удивляется Хван. — Хочешь расстаться? — Я? — не менее удивленно вопрошает Ли и всё же встает в пол-оборота, чтобы бросить изумленный взгляд на Хёнджина. — Это же ты... — он запинается. — Что я, Феликс~и? — ласково спрашивает старший, подходя вплотную к Феликсу, и берет его за руку, которая предательски подрагивает. — Зачем ты так? — всё еще очень тихо и едва ли разборчиво изрекает Ли, — я слышал, как ты с Минхо... — он снова запинается, душа всхлип. — Так ты подслушивал, — констатирует Хёнджин, — тогда понятно, — усмехается он. — Ты в следующий раз, когда будешь промышлять подобным, хотя бы до конца внимай. — Хочешь сказать, ты ему отказал? — не веря своим ушам, переспрашивает Феликс. — А как могло быть иначе? — отвечает вопросом на вопрос Хван. — У меня есть ты. Зачем мне кто-то еще? — Но ты же любишь его, — неуверенно молвит младший, поворачиваясь на 180 градусов вокруг своей оси, и поднимает растерянный взгляд. — Что за глупости? — приподнимает бровь Хёнджин и касается указательным пальцем чужого лба, — как в этой светлой головушке могут рождаться такие мысли? — Но... — Да, — перебивает Хван, — у меня были к нему чувства, но, черт возьми, это было так давно, — взмаливается он. — Ёнбок~а, я практически каждый день говорю тебе о том, сколь ты мне важен и что я люблю тебя, — старший щелкает Феликса по носу и повторяет, — тебя. Не его. Почему ты мне не веришь? — Я думал, ты из жалости это делаешь, знаешь, — Ли потупляет взгляд. — Какой жалости, Феликс?! — громко восклицает Хёнджин, но быстро смягчается, — может быть, у нас всё началось не так уж и радужно, но сейчас же иначе. Разве нет? — Да, — кивает младший, поднимая голову, и ослепляет искорками, летящими из глаз. Хван нежно улыбается и тянется к чужим губам, накрывая их своими. Целует аккуратно, сдержанно, а Феликс робко отвечает, чувствуя, как каждое касание отдается импульсами по нервным окончаниям. Мурашки бегут по его спине, заставляя вздрогнуть, и он отстраняется. Вдруг по вискам бьет осознание, что Ли ни разу не сказал старшему о том, что любит. По нему, конечно, и так видно, что он погряз в Хёнджине полностью и влюблен по уши уже давным давно. Однако он и впрямь никогда не озвучивал своих трепетных чувств, в отличие от самого Хвана, который частенько говорил об этом. Пусть Феликс не воспринимал за чистую монету его слова, пусть не верил в правдивость этих самых слов, но слышал. Часто слышал. А сам... Он решает исправиться. — Я тебя люблю, Хёнджин~а, очень-очень, — тихо произносит в самые губы. — Я знаю, — улыбается Хван, — я тоже, — тише добавляет в догонку, — очень-очень.
