Он может лишь бежать

Его никто никогда не спрашивал. Пожалуй, кроме его матери. Но это уже давно перешло черту. С самого детства его посчитали слабым, а после диагноза "беспричудность" его стали считать ещë и больным. Никто не спросил, как он себя чувствует после их открытых слов, которые звучали больнее всего на свете. А особенно из уст самого дорогого ему человека — мамы. Все считают беспричудность болезнью, чем-то противным. А сами они выглядят словно монстры из фильмов ужасов. Он вовсе не был против причуд мутации или каких-то других! Наоборот — он обожал их всех до единой. Он помнит, как в детстве мечтал о том, что его причуда будет очень сильной, похожей на причуду его родителей. Сейчас же понимает, что стоило смириться ещë с того дня у доктора. С каких пор он стал так думать? Ещё год назад в его блестящих больших глазах теплилось такое невероятное чувство, что каждый взглянувший в них мог сказать, что увидел ангела, пришедшего из Рая Господня. Это чувство называлось надеждой, но не той, которой обладают умирающие, а той, которая присуща только самым уверенным людям. Казалось, что это чувство не могло сломить ничто. Через многочисленные издëвки и побои со стороны сверстников он чувствовал, что должен продолжать улыбаться. Да, ему было очень больно, да, ему было очень обидно, но мечта стать героем поддерживала его так, как не поддерживал его никто. Его родная мать, Инко, отказалась от него в тот день, когда не смогла ответить ему согласием на его мечту. А ведь он спросил то, что спросил бы любой другой ребёнок: "Могу ли я стать героем? ". Но своим ответом молодая мать сломила своего сына, заказав ему: " Ох, Изуку, мне очень жаль... ". В тот вечер он даже не услышал толкового ответа, что заставило его сердце сжаться в несколько раз. Глаза обоих Мидорий в тот вечер извергали большое количество слëз. Рыдая матери в плечо, он должен был сказать ей правду. Но не мог. Возможно, если бы ответ был другим, хотя бы один раз, мальчик бы поверил в себя и не стал бы считать себя не таким как все. Изуку Мидория не сдался и в этот раз. Им двигала злость, что так редко появлялась на его лице, но постоянно была в его мыслях, глубоко заседая в самый мозг. Со временем, спустя многие попытки, она стала постоянным чувством, но он так же не показывал еë абсолютно никому. Он не был слабым, но раз его все считали таковым, то он будет таким казаться даже если сможет, вдруг, победить кого-нибудь сильного. Почти всегда он думал, что ему стоит перестать пытаться что-то поменять. Но всë же, он не хотел сдаваться, просто ему нужно было направить себя в другое русло. Последней каплей всегда был Кацуки Бакуго, которого он в раннем детстве считал лучшим другом. С невероятно мощной причудой взрывов он мог бы стать лучшим героем всех времëн, но герои не желают смерти беззащитным людям и не издеваются над ними на протяжении десяти лет. Его бывший лучший друг — "Каччан", сказал ему спрыгнуть с крыши, чтобы получить причуду в следующей жизни. Каждый раз на этом моменте Изуку хотел убить его, измельчить и стереть с лица Земли. Он пытался не показывать своей ярости, что могла ещë сильнее разозлить его хулигана. Но даже так, брови дëргались, а уголки губ дрожали и казалось, что он вот-вот заплачет. Лакеи позади Бакуго смеялись, перекидываясь словами о бесполезности Деку. И именно это "прозвище" положило начало крушению жизни Мидории. Оно и было обозначением слова "бесполезный", что так крепко прилипло в мальчику почти на всю его жизнь. Заметив, как его обидчики ушли, он немного остепенился. Теперь он больше и не плакал, ведь не было смысла притворяться. Он мог бы стать актëром! Но вряд ли его возьмут даже уборщиком в театре. Поэтому, отогнав лишние мысли, он неспешно пошëл домой, чтобы снова с притворной улыбкой оправдать свою порванную школьную форму перед матерью. Он не ненавидел еë, но возможно, был безразличен к ней спустя столько лет. Инко игнорировала его побои, хотя может она была слишком слаба, чтобы даже заступиться за сына. Миновав туннель, в котором на него много раз нападал злодей, он уже приближался к дому, как вдруг в голову ему пришла мысль о том, чтобы вновь не играть роль послушного мальчика перед матерью. Если произойдут внезапные изменения, то она опять забеспокоится, начнёт паниковать, а еë глаза заслезятся. Но это было бы забавно, и если ему быстро надоест это поведение, то он просто отшутится, скажет что у него был плохой день. Но всë равно мысли о том, что это расстроит еë, немного приостановили его. Он не хочет делать ей больно, хотя она когда-то так поступила с ним, может, неосознанно, но и это всë равно оставило неизгладимый след на его психике. Он так же мог бы не называть своего хулигана Каччаном, но по опыту из прошлых жизней он понял, что это только злит его сильнее. Была до сих пор непонятна логика "самого умного парня в классе". Когда он пытался, его только сильнее избивали. Он бы не хотел повторять тот же опыт снова . И вот перед его лицом родная дверь, которая ведёт в квартиру, где сейчас его ожидает мама. Остаётся только надеяться, что она приготовит ему кацудон, что хоть как-то сможет исправить его настроение. И вот снятая обувь отставляется в сторону и парень идëт в свою комнату, крича: "Мама, я дома!". Он переодевается в свою домашнюю одежду и разбирает портфель. Ему трудно не смотреть на Всемогущего, ведь он буквально везде. Когда нибудь он сорвёт эти плакаты, скинет в коробку фигурки и продаст. За это он получит огромное количество денег, ведь в его коллекции присутствуют также и лимитированные вещи. До этого он так и не решился сделать этого, ведь то было напоминанием, что Герой Номер Один жив, ведь событие на Камино ещë не произошло. Правда, к сожалению, нижнее бельё он продать вряд ли сможет. Выходя, он закрывает дверь своей комнаты и идëт мыть руки, проходя при этом мимо кухни, стараясь быть более незаметным. Он даже надеется, что его мать не будет говорить в этот момент ему что-либо. И да, это так. Он спокойно моет руки и, наконец, направляется в гостевую зону, садясь за стол. — Как прошёл день, милый? — Спрашивает старшая Мидория. — Все отлично... — И сейчас он действительно сидит без улыбки на лице. Глаза обеспокоенной матери помутнели. Главное сейчас не посмеяться над еë рассеянной реакцией, а то всë пойдет наперекосяк. Хотя, он ведь хотел быть собой настоящим, так почему бы не посмеяться? И улыбка расцветает на веснусчатых щеках, расползались всë шире, что выглядит не так, что все привыкли видеть. Это действительно была искренняя улыбка, а не маска, что прикрывала боль. — И-Изуку? — Инко сжимает полотенце в руках ещё сильнее, раскрывая мокрые глаза шире. Подросток начинает смеяться, заливным смехом, щуря глаза и держась за живот. Он никогда не чувствовал себя таким счастливым, видя свою маму, и вдруг, в мысли проползло: "В прошлых жизнях я провëл с ней достаточно времени? ". Стало казаться, что он был эгоистом, поглощённым спасением мира, а не своей матери, теряя еë каждый раз. Это заставило его немного сглотнуть ком в горле и продолжать посмеиваться. Если бы он прекратил слишком быстро, он мог бы расплакаться. — Ха-ха, всë хорошо, мам, — сказал Изуку, быстро успокаиваясь. — Ох, Изуку? — Неловкая улыбка расползлась на лице Инко, которая не знала как себя чувствовать от нехарактерного поведения своего сына. Сегодня он выглядел более живым, хотя сначала она подумала, что что-то с ним не так. Аж от сердца отлегло, да? — Ха-ха, прости, я просто вспомнил шутку, — снова ложь. Всë-таки парень не может быть до конца искренним с ней, годы сокрытия своих настоящих эмоций сказались на этом. Он бы хотел сказать, что любит еë и извиниться за всë. Ведь понимал,что она была права. Может она и не верила в его становление героем, но верила, что он станет кем-то другим на более безопасной стороне. Теперь ему стоит учиться вести себя более естественно, будто он не был взрослым мужчиной с годами геройской практики и пройденной войной за плечами. Только в этот раз он решил попробовать не спасать мир, а заняться тем, чем ему бы хотелось на самом деле. Он не думает отпускать обиду перед словами матери полностью, ведь в первый раз это сломило его, но она хотя бы не отказалась от беспричудного сына, и последние десять лет делала всë возможное, чтобы поддерживать его на плаву. Приступая к трапезе, Изуку продолжал улыбаться, и это тоже была настоящая, лёгкая и непринуждённая улыбка. А его мама всë время кидала на него взгляды неверия, что еë сын стал более расслабленным. Пухлая женщина тоже чувствовала некую вину перед своим чадом. Она тоже не могла забыть те слова, постоянно вспоминая разбитое лицо сына. Она правда хотела подарить ему весь мир, но с таким же желанием она пыталась уберечь его от опасных занятий. Мидория давно перестала считать своего Изуку слабым, но он был сильно неуклюжим: то форму порвёт, то с лестницы кувыркнëтся, то тетрадь потеряет. Это еë неимоверно расстраивало. Но она не могла приблизиться к сыну достаточно сильно, чтобы узнать правду. Чувство беспокойства не покидало еë, когда она смотрела на синяки, замечая прихрамывая и болезненные вдохи. Но она не могла и подумать, что еë мальчика кто-то обижает. С ним же в школе Кацуки — такой хороший и энергичный друг, он уж точно Изуку в обиду не даст! Знал бы зеленоволосый о чëм думает его мать, то застыл бы в шоке. Но пока он просто посидит в своей комнате и откроет одну из потайных тетрадей, спрятанных в двойном дне его тумбочки. Там он может излагать свои мысли часами, не задумываясь ни о чëм, кроме как о своëм гневе. Если бы проводили соревнования по злости, то он бы уже точно обогнал Бакуго! Но это лишь глупости. Сейчас он снова пишет о том, что ему пришлось уменьшить свои результаты по тесту, чтобы его не подорвали после уроков. Из-за этого он едва набирает проходной балл в старшую школу, что очень обидно. Он был бы номером один в его школе, в этом можно быть уверенным. Но из-за своих тупых одноклассников и "Каччана" он становится лишь частью массовки, валяющейся где-то позади. Он пишет и пишет, пока его рука не устанет. Описывая сегодняшний день, он начинает стискивать зубы чтобы не заорать, он настолько зол и расстроен одновременно, что никто бы не поверил, что это настоящий Мидория. Его зрачки расширены, вены выступили на руках и шее, а лицо слегка покраснело. Зубы стали поскрипывать, и он знает, что это может повредить эмаль, но всë равно сжимает их ещë крепче. Пальцы, казавшиеся слабыми, сильно впиваются в подлокотники, оставляя тупую боль, проходящую словно электрический ток, по всему организму. Изуку откидывает голову назад с силой сжимая глаза, и пытается расслабиться. Если его мама зайдёт в комнату, она... Сейчас он даже не может представить еë реакцию! И всë из-за чëртового Кацуки! Ненависть бурлит сильнее в жилах от одного его имени. Если бы он мог, он бы убил его. Самым жестоким способом, который только существует. Этот человек портит жизнь не только ему, но и другим более слабым людям. Его эгоистичное отношение ко всему, что по его мнению является шестëркой, а это — всë живое, подкрепляло в Мидории ненависть с каждым разом всë сильнее. И раньше он думал, что такой как он станет героем? Да ещё и номером один? Смешно! Он любит чувствовать ярость только тогда, когда он может еë выплеснуть. Обычно за этим он ходит на общественный пляж-свалку под названием "Такоба", который когда-то был невероятно красив. Таскает там мусор, укрепляя свои тело и кричит во всë горло, когда больше не может терпеть. И он старается не переусердствовать, занимаясь такими "тренировками" не так уж и долго, не так, как в первый раз. Прошло двенадцать месяцев с первого дня прихода на этои пляж, и десять с начала его упражнений. Сейчас он почти расчистил его, сдавая металл в металлолом, и получая за это деньги. Польза есть везде. Пару дней назад, стоя перед зеркалом, он видит своë прекрасное тело, не слишком накаченное, но всë равно на девяносто девять процентов лучше того, что было раньше. Без тех ужасающих шрамов от его причуды и от Шигараки. Он гордится собой, и его мать, вероятно, тоже. Сейчас же, сидя в кресле после отступившего гнева, Изуку осознаёт, что он зря был героем. Он бы хотел создать собственный бизнес. Было бы неплохо открыть булочную или кофейню, где он бы чувствовал себя в своей тарелке. И вот, решение принято. Проходят года. Война уже давно миновала и сейчас Мидории Изуку двадцать два года. Он открыл свою пекарню, которая пользуется большим спросом. Многое оставило свой след, но сейчас людям больше всего нужна опора и поддержка, даже самая малая. Всë в Японии восстанавливается и мужчина этому рад. Он знал, что Бакуго пойдет в школу героев. И также ожидал, что тот станет одной из движущих сил в ходе ожесточённой битвы, длиной в пять лет. Он всë равно ненавидит его, и надеется, что тот получит своë, может, в следющей жизни. И Изуку очень рад более-менее отдохнуть от всего. Конечно, он не сможет забыть всех ужасов прошлых лет, но он видел и похуже, оказываясь в самых эпицентрах схватки, и являясь мишенью для Все За Одного. Мидории поговорили, и наконец-таки разъяснили все недоговорки между друг другом, что заставляет Изуку чувствовать себя полноценным. Гнев стал меньше, намного. Вернее сейчас он появляется только в случаях с нахальными клиентами в его заведении и при просмотре некоторых новостей. Сейчас он стоит за кассой, записывая список продуктов, которые нужно доставить в его заведение, но вдруг дверной колокольчик издаëт приятный звон, заставляя отвлечься. — Здравствуйте, добро пожаловать! — Бодро сказал Мидория, видя двух героев перед ним. Что сразу бросилось в глаза так это Граунд Зиро — Кацуки Бакуго, был одет в свою повседневную одежду, а не как на передовой. И рядом с ним Алый Бунтарь — Киришима Эйджиро, также в свободной форме. Но Изуку не подал виду. Не показал, что сейчас его обида за всë вернулась, и сейчас бушевала внутри него. — Вам что-нибудь посоветовать? Вижу, вы здесь впервые. — Как обычный работник проговорил мужчина, надеясь что его "дорогие клиенты" поскорее уйдут. Нет, он не был против Эйджиро, ведь тот был его другом, наверное, бывшим и... который его не помнит. Глаза Кацуки расширились в узнавании. Тот самый Изуку Мидория работает в пекарне?! О, как же ему хотелось развернуться и уйти, но он помнит все те десять лет издевательства из-за его статуса беспричудности! Как же он корил себя за всë! Он думал о том, что извинится перед ним, но понимал что Мидория его не простит. Хотя, раньше он был всепрощающим, может и в этот раз он... — Йоу, бро! Чего застыл? — Киришима вывел Бакуго из транса. — Ой, отстань Дерьмоволосый, — цыкнул. Продавец же со спокойной улыбкой смотрел на них, дожидаясь заказа. — Нам четыре шоколадных пончика, два латте, две булочки с изюмом и два чизкейка с малиной. — Озвучил заказ Алый Бунтарь. — А что это ты за меня решаешь, ха?! Изуку в мыслях проклинал Бакуго и этот день, но всë равно начал собирать заказ. Внимание знаменитых героев привлечëт больше людей к его заведению. — С вас девятьсот йен! — Дружелюбно проговорил продавец. Получив деньги он отдал заказ, и ждал, пока мужчины выйдут... но они сели за столики в пекарне. Гнев кипел во всю и Изуку больше не смог этого терпеть, он пошёл на кухню, где позвал замену и наскоро стал одеваться, чувствуя взгляды работников на себе. Он снова скрипел зубами? Взяв сумку, он вышел через чёрный вход, уходя из пекарни к себе домой. Но на половине пути он передумал. Почему бы не пойти на пляж? Тот самый, который он чистил множество раз. Он не слышал ничего о том, что то место в ходе битвы как-либо пострадало, так что всë могло быть в порядке. Сев на ближайшей станции метро на поезд он отправился на место назначения, попутно думая о милых вещах. Его психолог советовала ему не зацикливаться на плохом и он старался следовать этому совету. Только в этой жизни он прибегнул к его помощи, думая, что в это раз он может прожить свою жизнь нормально. Прибыв, он вышел и направился в Такобе. Подходя, он не заметил абсолютно никаких изменений во внешнем виде пляжа. Но и также там никого не было, кроме него. Настольгируя, Мидория спустился на песок, отмечая, что мусор тут всë же есть, но он незаметный, лежит лишь небольшими кучками на берегу. Проходя дальше он заметил фигуру, сидящую на далëком подобии лавочки. Видимо, этот человек и сделал еë. Мужчина подошëл ближе, а незнакомец обернулся на него. Они молчали, пока Изуку не крикнул: "Можно присесть? ". И смутно знакомый силуэт кивнул, отворачиваясь от Мидории. Садясь рядом, Изуку объявил: " Всемогущий? ". Худощавый старик повернул голову к зеленоволосому и ухмыльнулся. — Верно, а Вы, молодой человек? — Мидория Изуку. Если честно я даже не узнал Вас сразу. Непривычно видеться с Вами вживую. — И это была правда, он был так рад видеть его живым, хотя бы раз. После боя на Камино Всемогущий открыл свою "тощую форму" всему миру, вводя в огромный шок Японию. Но это лишь заставило Изуку разрыдаться. — И что же юный Мидория делает на этом пляже? — Спросил блондин. — Он ведь давно заброшен. — Я пришёл вспомнить прошлое, — слал паузу, — Вы знаете, что это пляж раньше был свалкой? На это Всемогущий промолчал, выжидающе взглянув в зелëные глаза. — Этот пляж расчистил я. Мне было тринадцать лет, когда я начал чистить его от всякого хлама, — улыбка расползлась по лицу, — это было очень трудно. Мне приходилось почти каждый день таскать огромные куски металла фасовать по пакетам. Наступила тишина, сопровождаемая только всплесками морской воды, что нещадно намачивала песок у берега. Это не было неловко, скорее уютно. Бывший Герой Номер Один в Японии сидел, смотря на молодого человека с гордостью, пусть он и видел его первый раз в жизни. Но что-то в этом было знакомое, как-будто они вдвоëм уже были на этом пляже, сидя рядом и разговаривая о чëм-то. Прерывая тишину молодой человек сказал: "Смысл в том, что я без причуды сделал это сам за десять месяцев". И эти слова произнесëнные с такой теплотой, со счастьем, вызвали внутри Яги Тошинори что-то необъяснимое. Да, его глаза расширились, а рот приоткрылся. Да, он даже не сразу поверил в услышанное. Но это только подкрепило прошлую в нëм гордость за незнакомца. — Ты хорошо постарался, мальчик мой, — как-будто по привычке эти слова были произнесены стариком, что в мыслях очень удивился такому обращению, коря себя. Но Мидория помнит. Он помнит свои прошлые разы, когда сидел со Всемогущим на этом самом пляже-свалке, где горы мусора были убраны ради получения силы. Но не физической, отчасти нет. Это было ради передачи чего-то векового и великого. Ради Одного За Всех. Изуку Мидория проживает уже двадцатую жизнь, но в этой он решил отдалиться ото всех. Он очень скучал по своему наставнику, пытался стереть из своей жизни воспоминания о нëм, лишь бы его смерть не стояла перед глазами. Точно так же он стал всём своим видом презирать героев, которые некогда были его одноклассниками. Он не мог смотреть на них, не вспоминая их смерть. И от этого он не мог терпеть себя за свою слабость. И вот, когда он не вмешивался в жизни других, почти все остались живы. Ему было жаль, что он не мог ничего сделать, но он был так рад! Он радовался победе героев, которая не приходила при нëм. Верно, всë дело было в именно в этом. Он и должен был быть обычной беспричинной шестëркой, что лежала на самом дне общества. Но Мидория вновь отогнал эти мысли, вернувшись к настоящему. — Было приятно встретиться, Всемогущий. Мне пора. Он бы не признался, что сидеть рядом с его наставником было подавляюще грустно. Поэтому он пытался сделать то, что у него получалось лучше всего — бежал. От проблем или от воспоминаний. Он просто хотел домой. В любом случае он не простит Бакуго за его действия. Этого было слишком много. Всë равно никто не вспоминает его. Мальчика из первого цикла: отважного и доброго, того, кто в любой момент поддержит. Они не вспоминают его смерть, ведь каждый раз забывают о нëм. Всë-таки он солгал всем, ведь у него была причуда. Но об этом он подумает позже. Сейчас ему надо сделать несколько петель по переулкам, чтобы не попасться двум героям, преследовавшим его от самой пекарни. Ему не хочется встречаться с ними. Поэтому, он может лишь бежать.