Укрощение строптивого

       Гермиона всегда возвращалась домой пешком, считая это полезным составляющим здорового образа жизни, но сегодня она настолько устала, что пришлось воспользоваться аппарацией и переместиться домой наиболее быстрым путём.        Как только перед затуманенным полем зрения нависла кромешная темнота зала, а единственным нарушителем безмолвия оказались лишь безостановочно цокающие настенные часы, Гермиона позволила себе крайне устало выдохнуть и прикрыть тыльной стороной ладони лицо. От трансгрессирования в столь изнурённом состоянии неожиданно закружилась голова, а ноги впервые показались ей до такой степени ватными, что Гермиона готова была свалиться на пол тряпичной куклой в любой момент. Над ней сжалились и отпустили с министерства только в половину одиннадцатого, потому как преступность в магической части Британии в последнее время участилась в геометрической прогрессии и ей приходилось целыми днями проводить за составлением протоколов преступников и присутствовать на долгих заседаниях по поводу судебных разбирательств и решения дальнейшей судьбы виновного.        А ещё виной тому был муж. Её дорогой и любимейший на всём свете муж, который превратился сегодня в самого настоящего провокатора. Сначала он издевался над ней в её же кабинете, пока за дверью вовсю стучал и вопил её коллега, после чего стал причиной дополнительной работы: пришлось делать вид, будто она два часа и впрямь выясняла, какой идиот оглушил мистера Фретриша и своровал его штаны.        Гермиона неспешно зашла в залитую серебристо-голубым просветом спальню. Из оконных решёток спадали величавые столпы лунного света, окаймляющие кровать, на которой вальяжно расположился её что-то читавший супруг.        Услышав звук открывшейся двери, он моментально отвлёкся от чтения и возвысил ничего не выражающее созерцание на порог, но тогда же, завидев у входа жену, улыбнулся. Плутовато так, нисколько не скрывая, что в памяти у него сразу всплыло, как она бегло заливалась алым румянцем, в то время как он сам безбожно целовал её везде, где то предоставлялось возможным, прямо на рабочем месте.        — А, любовь моя, ты вернулась, — чересчур по-рыцарски произнёс расслабленно выдохнувший Драко, и сейчас он выглядел вовсе не как провинившийся муж.        Он даже не выглядел так, будто напускная безмятежность вернувшейся Гермионы изначально была ясна. Он не выглядел так, будто хотя бы приблизительно предполагал, что она вот-вот выйдет из этого образа и полетит на него с кулаками.        Драко и сам был спокоен.        — Почему ты ещё не спишь? — между безмолвным зевком спросила Гермиона, рассекающая мелкую дистанцию между ними, и стоило ей оказаться у кровати, она осторожно присела напротив мужа.        — Тебя ждал. Думаю, это было очевидно, — Драко как ни в чём не бывало пожал плечами, и улыбка его вдруг слетела, переменившись на взрослую задумчивость. — Да и ты, наверное, хотела обсудить со мной сегодняшнее? Ты мне обещала очень страшную месть. Похуже раскладывания книг по алфавиту.        Гермиона пару раз осоловело заморгала, взмахивая угольными ресницами и пытаясь сфокусировать зрение на собеседнике.        — Знаешь, Драко, — шумно вздохнув, она сжалась, точно от холода, несмотря на то, что вопреки позднему времени погода выдавалась достаточно тёплой, — я очень устала после работы. Давай перенесём мою месть на другое время, ладно? А лучше на никогда. Всё равно у меня будет ещё тысяча причин превратить тебя в кого-то вроде хорька.        — Значит, между нами всё хорошо? — вопросительно вскинув ввысь светлые брови, Драко с упованием взглянул на жену.        — Да, — между тихим смешком Гермиона кивнула. — Между нами всё хорошо.        Облегчённо выдохнув, Драко вновь приподнял уголки рта в полуулыбке.        — Я рад это слышать, — прозвучало из его уст с истинным душевным подъёмом, и он, присев на колени, подался ближе к ней. Ладонь Драко мягко легла ей на шею, а пальцы опустились вниз, касаясь до ключиц и останавливаясь чуть ниже, у ложбинки между грудей. — Иди ко мне.        Гермиона без слов двинулась вперёд, прижалась к нему всем телом и тут же с упоением ощутила, как руки Драко бережно обняли её за талию, а сам он, не мешкая, прижал её к себе настолько, насколько то было возможным. Его лицо уткнулось в густые кедровые кудряшки, и сам Драко, подавив тихий выдох, прикрыл глаза: сейчас он в самом деле чувствовал, что был дома.        В его руках было необъяснимо тепло. После особо тяжёлого рабочего дня Гермионе в этот миг чувствовалось как никогда уютно, отчего совсем скоро ей захотелось сжаться комочком в этих самих руках и заснуть в таком положении, забыв обо всех проблемах с работой и нерадивыми знакомыми.        Она приподняла ладонь, а в следующую секунду тонкие пальцы зарылись в волосы на его затылке, и Гермиона, приподняв голову, нерасторопно прижалась к его губам. И казалось, будто ей снова девятнадцать лет, будто она в том самом возрасте, когда они впервые поцеловались, до смехотворного так нелепо и смазанно, как неопытные подростки. Сердце точно так же билось в груди с невообразимой скоростью, от которой колотило по рёбрам, а дышать становилось всё тяжелее.        Гермиона в игривом азарте прикусила его за губу, оттянула её и слегка злорадствующе ухмыльнулась, услышав наигранное фырчание со стороны Драко. Сие можно было считать за её маленький апофеоз.        Он сам, видимо, не решаясь проявлять подростковую робость, — особенно перед ней и особенно в таком зрелом возрасте — поцеловал её с новой силой, куда более смело и горячо, да так, что всё её естество трепетало в смертельной пляске, забилось с таким порывом, что Гермиона готова была не удержать равновесие и свалиться спиной на прохладные простыни.        Но руки Драко, к счастью, держали её крепко, а другого ей и не надо, чтобы не упасть.        И, быть может, если бы он в это время не пребывал в одурманившей разум эйфории, пока целовал обмякшую в его объятиях жену, то смог бы вовремя почувствовать, как к его локтю прижалось твёрдое древко внезапно появившейся волшебной палочки.        — Дьявольские силки, — внезапно прошептала в его губы Гермиона.        Драко спохватился и чуть было сам не свалился с кровати, как только руки против его воли резко завело за спину, а в следующую секунду вызванная магия сцепила их невесть откуда взявшейся толстой лианой. Пребывая в исступлении, он напрягся и попытался высвободиться из крепкой хватки растения, но это действие сделало всё в разы хуже: лианы натянулись сильнее при попытке сопротивления.        Сжав зубы, Драко взглянул исподлобья на вставшую с кровати Гермиону.        — Что всё это значит, Грейнджер?! — в порыве неистовства воскликнул он, постаравшись двинуться вперёд, тем самым чуть ли не упав с края кровати.        Гермиона победоносно ухмыльнулась ему при виде открывшейся ей картины, да так, как это делал он сам в школьные годы.        — Драко, мы общаемся где-то с девятнадцати лет и замужем уже больше полугода, — констатировала она, помогая тому принять более удобное положение. — Ты должен был за это время усвоить, что что-то, что ты выкинул сегодня у меня в кабинете, я без внимания не оставлю, даже если буду очень уставшей.        Хмыкнув, Драко нарочито недовольно закатил глаза.        — Ясно. Значит, месть всё-таки не отменяется? — бесстрастно спросил он, на удивление, больше не принимая никаких попыток освободиться от силков.        — Это не месть, — Гермиона заговорщически покачала указательным пальцем. — Скорее, заслуженное наказание за то, что ты смеешь издеваться над своей женой, да ещё и когда она работает.        — Шляпа явно в своё время ошиблась факультетом. С такой тягой мстить и наказывать тебе больше подошёл бы Слизерин, — уклончиво подметил тряхнувший белёсой чёлкой Драко. — Чисто ради интереса: как ты собираешься наказывать человека, которого связала?        Гермиона изогнула бровь, но взгляд её не выражал абсолютно ничего.        Её рука потянулась вперёд, аккуратно взяв Драко за подбородок, как вдруг палец скользнул вниз, прошёлся по горлу, задевая выпирающий гранённым кинжалом кадык, а следом, прочертив невидимые линии на голой коже, расстегнула пуговицу его рубашки.        А затем ещё одну.        И ещё.        Как только понимание происходящего выбило из головы размахом стальной кувалды, он оторопело сглотнул ком в горле.        О, Салазар…        — Помнится, я обещала мстить любя, — на выдохе напомнила Гермиона, как только последняя пуговица оказалась расстёгнута, и тут же, стоило ей посмотреть на мужа, как она залилась тихим смехом. — Драко, зрение меня не обманывает? Ты покраснел?        — Даже слизеринцы на такое не способны… — отрешённо прошептал он себе под нос, тщетно пытаясь согнать застывший на щеках румянец. — Знаешь, — невинным голосом произнёс взглянувший на неё Малфой, — я не люблю быть снизу.        — Как жаль, — но вопреки сказанному в голосе Гермионы не прозвучало ни капли сочувствия, — но сегодня придётся потерпеть. Акцио.        Из комода взметнулся в воздух крапчатый платок, обрамлённым едва заметным светом магии, и совсем скоро он очутился в протянутой ладони Гермионы. Не теряя времени, она тут же преподнесла его к лицу Драко и завязала глаза под его же громогласные возмущения.        — Погоди! — он резво мотнул головой, пытаясь оттряхнуть злоречивую ткань с лица, но эта попытка так и осталась безуспешной. — Ты собираешься меня изнасиловать, а я этого даже не увижу?        — Удивлён? — прозвучал над ухом саркастичный фальцет жены.        — Есть такое, — квёло усмехнулся Драко. — Никогда не думал, что тебя потянет на БДСМ.        В качестве возмездия за услышанное Гермиона резче ожидаемого затянула концы повязки в тугой узел, заставив мужа тихо замычать и рефлекторно приподнять голову, незряче выискивая виновницу происходящего.        Она наклонилась, целуя его в лоб, опускаясь до щеки, до отчаянно бьющейся под линией челюсти жилки, и ощутив, как он почти сжался, будучи под её властью, глумливо прикусила его за ключицу. Драко хрипло простонал нечто нечленораздельное в ответ на её действия.        — Г-гермиона…        Она исторгла едва различимый даже в такой тиши смешок. Надо же! Уже даже не Грейнджер.        — Да, дорогой? — слишком беззаботно для такой ситуации произнесла Гермиона, уткнувшись губами в его кадык и расплываясь в злорадствующей ухмылке. — Ты хочешь, чтобы я прекратила?        Драко вновь промычал что-то, и ей оставалось лишь гадать, какие только проклятия звучали в его голове. Гермиона одним лёгким движением толкнула его назад, и он, упав спиной на смятые после их коротких прелюдий простыни, измученно выдохнул. Он не мог контролировать происходящее, будучи под властью внезапно осатаневшей женщины, которая только что безжалостно связала его в кровати.        Почувствовав, как с него расторопно стягивали штаны, а за ним и нижнее бельё, Драко вновь залился алой краской. Нет, они предавались плотским утехам не раз, не два и даже не десять, и он не мог вспомнить, в каких только местах это происходило. Наверное, не сыграй в нём сегодня здравый смысл, и их сегодняшнее приключение в кабинете министерства закончилось бы прямо на её столе и плевать, что за дверью безостановочно стучал её коллега. Однако во всех случаях он видел всё. Ощущал касаниями пальцев к её коже. Контролировал ситуацию. Его никогда не связывали и не заставляли быть снизу.        — Не волнуйся, — отозвалась Гермиона, и Драко готов поклясться, что на её лице постепенно расцветала самодовольная улыбка от его вида. — Я приняла противозачаточные перед тем, как аппарировать домой, поэтому ты не оставишь во мне детей.        — Так нечестно! — воскликнул он вскоре, слыша, как та раздевалась и скидывала одежду в сторону. — Чёрт, — Драко заворочался в тот момент, когда она отбросила к стулу лифчик, — я даже не вижу тебя! Это уже слишком!        — Ты видел меня голой, так что не велика потеря, да и у тебя прекрасное воображение, раз ты придумал сегодняшний трюк, поэтому можешь представлять всё сам.        Исказившись в столь несвойственном ей азарте, Гермиона с ловкостью чёрной пантеры скользнула к кровати, нависнув тенью между его полусогнутых ног. В подобном положении дел Драко казался абсолютно беспомощным. Таким, которого можно безбожно тиранить часами, упиваясь заслуженным возмездием.        Опустив руки ему на бёдра, она медленно опустилась вниз, насаживаясь на него, и кончик члена с лёгкостью скользнул внутрь. Драко тем временем слегка дёрнулся от слабого ощущения тесноты в самом чувствительном месте, поздно осознавая, что так и не озвученные условия этого марьяжа куда более несправедливые к нему, чем он мог бы предположить изначально: совсем скоро Гермиона застыла в таком положении, совершенно не спеша впустить его в себя полностью и намеренно то ли двигалась в таком по-издевательски медленном темпе, то ли и вовсе замирала. В такой момент можно было услышать в нависшем над комнатой безмолвии только их общие сбивчивые вдохи-выдохи. Они заполняли собой пространство, сливались воедино, как сиамские близнецы в одном утробе.        В порыве одержавшего над ним верх фальшивого неистовства Драко попытался привстать, забыв, что с заведёнными за спину связанными руками у него ровным счётом не могло получиться ничего. Он тяжело задышал, почувствовав, как слегка намокшие волосы упали на лоб, но затих, стоило потянувшимся к нему мёрзлым пальцам Гермионы мягко смахнуть бесцветные ворсинки.        — Что такое? — одновременно с преисполненным театральной наигранности смешком поинтересовалась она, аккуратно схватив его за крылья рубашки и не позволяя снова свалиться спиной на кровать.        — Ты… маленькая… — в перерыве между потяжелевшим дыханием прошипел Драко, сжавшись, словно обиженный жизнью маленький воробушек. — Я… я тебя…        Гермиона не дала ему договорить. Она подалась ближе, с каким-то невиданным ей вызовом, с порывом таким, будто то и не наказание вовсе, пылко прильнув к его губам — раскрасневшимся, разгоряченным и слегка вспухшим от их предыдущих многочисленных поцелуев.        Она отодвинулась, глядя на него, как на диковинный экспонат. Драко покрыт хаотичным румянцем по вине исходившего от их соединившихся тел жара, его волосы были нещадно взъерошены, а в прорези расстёгнутой белой рубашки выглядывала высеченная чернилами татуировка дракона, расположившаяся в центре на груди. Лунный нефрит ночного светила бликовал и искрился на его теле льдистой мозаикой. От такой картины Гермиона на миг завороженно затаила дыхание: он был безобразно-красивым.        Белобрысый чёрт в ипостаси шедевра природы.        — И я тебя люблю, — полушёпотом произнесла она, насадившись глубже и позволяя Драко проникнуть в неё на всю длину. Она двинулась, проталкивая его в себя и наблюдая за реакцией человека напротив. За тем, как вздымалась и опускалась напрягающаяся грудная клетка, а по шее стекали бисеринки пота. — Теперь понял, что бывает, когда так подло провоцируешь свою жену?        Гермиона приподнялась, не получив в ответ ничего, окромя нескольких хриплых полувздохов.        — Ты был сегодня очень плохим мальчиком, — с наигранной укоризной произнесла она, откидывая назад неприятно прилипающие к лицу взмокшие волосы. — Из-за тебя мне пришлось задержаться на лишние два часа, пытаясь понять, какая скотина оставила работника министерства посреди улицы в одних трусах.        Её палец прочертил невидимые линии на голом участке кожи Драко, опускаясь вниз по животу, и тут же её ладонь, дрогнув, резко обхватила его за основание органа. Он сдавленно зашипел что-то от столь внезапного прикосновения, интуитивно дёрнув связанными руками и подавшись вперёд настолько, насколько это оказалось возможным в таком положении. Гермиона отчётливо знала о его потребности касаться её во время акта, чувствовать теплоту и мягкость человеческой кожи под собой. С её стороны частично ограничить чувство осязания виделось заслуженной местью за сегодняшний случай. Ещё она знала о том, что Драко был чувствительным к подобным касаниям, и с каждой минутой Гермиона была всё ближе к тому, чтобы он молил её о пощаде.        В подсознании тут же всплыло, как он держал её на своих коленях, как его руки блуждали по её талии, а голос, бархатный и вкрадчивый, как в издёвку шептал на ухо: «ты же не хочешь, чтобы я ушёл и прекратил всё, дорогая?»        — Я та-а-ак разочарована в тебе, Драко, — осуждающе покачав головой, Гермиона бегло зацокала. Воспоминания побудили её приподняться, чтобы тут же насадиться на него вновь. — И мне всё ещё кажется, что то, что я делаю, не достаточно для моей маленькой мести за то, что ты сделал. Знаешь, я бы наложила на тебя Силенцио, но я бы предпочла, чтобы ты разговаривал, а не просто мычал. Скажи-ка: мыслительный процесс уже заработал?        — Вот… погоди… — Драко постарался выпрямиться, но вместо этого ощутил ломоту в спине, и пожалел, что почти всё это время провёл сидя в заломлено-сгорбленном положении. — К-как только… выберусь… ты не п-представляешь, что я с тобой сделаю.        Гермиона плавно качнулась вперёд, чувствуя, как он постепенно набухал внутри неё. Вновь немного поднявшись, она моментально скользнула вниз на всю длину, пока ягодицы не коснулись до его бёдер. Сквозь полуприкрытые веки она внимательно наблюдала за реакцией Драко, за его хриплыми вздохами, когда он входил в неё глубже и быстрее прежнего, и за перекатывающимися на руках витыми буграми мышц каждый раз, как он представлял, что сотворит с ней, как только оковы силков спадут с него.        Он казался таким разгорячённым между её ног.        Гермиона двинулась навстречу партнёру, сжимая его внутри себя и выуживая сбивчивый стон.        Теснота внутри отдавалась невероятным теплом по всему уставшему телу, будто под кожей, где-то в заполненных бурлящей кровью венах, некто зажжёг миллионы яростно горевших фитилей.        Внезапно Драко, найдя в себе силы и уловив подходящий момент, когда он упирался в неё лишь кончиком, откинулся от кровати и одним ловким движением вошёл в неё полностью. Услышав, как Гермиона что-то неразборчиво простонала над его ухом, он исказил уголки рта в дрожащей, но триумфальной ухмылке, и порадовался, что она не применила на нём блокировку слуха.        Но в такой позе, когда мышцы каждый раз неприятно ломило от неосторожных движений, эта авантюра обошлась ему преисполненным истомы сиплым выдохом, и Драко обессиленно повалился головой на холодную подушку.        — Вот упрямец, — беззлобно отозвалась над ним Гермиона.        Аккуратно подхватив его под коленями и приподняв их над кроватью настолько, насколько то предоставлялось возможным, она, не в силах мучить уже себя, решительно ускорилась. Не совершая более никаких попыток воспротивиться происходящему, Драко под ней тяжело задышал и откинул голову назад. Гермиона и сама чувствовала, как дыхание сбивалось, из некогда равномерного бегло превращаясь в хаотично-безумное. Ноги скользили и подрагивали в преддверии финала.        В миг одичавшее с таким порывом, биение сердца становилось бессистемным и бесструктурным с каждым последующим толчком.        Оно билось о рёбра с бешеной силой.        Как дикий зверь, загнанный в угол и стремглав превращавшийся из охотника в добычу.        Лёгкие прожигало неистовым огнём. Подобных ощущений доселе у Гермионы не было. Она нисколько не жаловалась на умения Драко доставлять удовольствие, однако сейчас, когда она сама была сверху и полностью брала контроль над ситуацией в свои руки, всё чувствовалось совсем иначе. Горячее. Глубже. Острее. Головокружительней. Будто всё обыденное помножили вдвое.        Если не считать связанных за спиной рук, обрамляющей глаза повязки и её негласным доминированием над ним, то от наказания больше ничего не оставалось.        Движения из издевательски-медленных переменились на быстро-смазанные.        Каждый последующий толчок даровал новые ощущения.        В какой-то миг время перестало иметь смысл и деформировалось в эфемерное ничего.        Спустя пару мгновений их тела одновременно содрогнулись.        Гермиона остановилась, чувствуя, как внутри неё фонтанировало тягуче-тугим потоком, как между ног и в месте их общего хитросплетения словно горело в адовом пламени.        Разум будто бы опустел, а дыхание, и без того взбесившееся, покинуло их.        Судорожно пытаясь отогнать застывший сюрреализм перед уставшими и разбегающимися глазами, Гермиона созерцала Драко, тяжело хватавшего спёртый и горячий воздух приоткрытым ртом. На помятой рубашке местами осели влажные прогалины выступившего пота, а белые волосы, напрочь намокшие после столь бурного соития, прилипли ко лбу. Медленно протянув ладонь, она ласково откинула их назад. Тут же почувствовав, как по естеству нахлынула внезапная волна всепоглощающей нежности, — ей было настолько хорошо, что, казалось, она любила весь их мир — Гермиона мягко провела пальцами по его встопорщенным мокрым волосам, приглаживая их. Только вот стоило ей потянуться к нему на лишний миллиметр, как она, не удержав равновесия, стремглав плюхнулась на него всем телом, — и дрогнула, почувствовав, как член мигом выскользнул из неё — тем самым выбив из груди Драко сдавленное оханье.        — Ой, — только и проронила Гермиона, тем не менее, не спешившая встать с мужа.        — Вот тебе и «ой», — сипло выдавил Драко, всё ещё пытавшийся стабилизировать напрочь сбитое дыхание в норму.        Тихомолком хихикнув, точно нашкодившая девочка, Гермиона потянулась к нему ближе и игриво поцеловала в шею. В следующий миг она устало зевнула, заполняя затишье пространства собственным сопением. Хотелось остаться в таком положении на точно так же изнурённом Драко и, свернувшись калачиком, заснуть крепчайшим сном.        Гермиона слегка досадливо выпрямилась, понимая, что желаемого не достигнуть и перед тем, как погрузиться в сон, ей придётся как минимум привести себя в порядок, а после этого ещё и выслушать недовольства мужа, которого она только что так жестоко терроризировала в свою пользу. Взмахнув гривой буро-каштановых вихров, Гермиона потянулась к ночнушке и отброшенным куда-то вглубь комнаты трусам. Ткань одежды, к её неописуемому счастью, оказалась до парадоксального прохладной, именно такой, которую требовала её горячая кожа.        В темноте комнаты ладонь нашарила оставленную на трюмо волшебную палочку.        — Реликуос, — ленно взмахнув магическим атрибутом, протянула плюхнувшаяся на кровать Гермиона.        Дьявольские силки в сию минуту исчезли, и Драко, почувствовав обретённую им долгожданную свободу, не теряя времени стянул с лица повязку. Пару раз моргнув в попытке привыкнуть к чему-то помимо до этого осевшей перед ним чернявой мглы, он наконец-то обернул строгий взгляд к бесхитростно улыбавшейся ему жене.        — Мхм, — изнеможённо промычала перекатившаяся к нему Гермиона. Прильнув к Драко всем телом, она уткнулась лицом ему в район ключицы и обняла за шею. — Всё хорошо, милый? Что-то ты слишком молчаливый стал под конец. Я даже забеспокоилась.        — Дьяволица, — закатив глаза, цокнул Драко, но, не сдержавшись, обнял её за талию и притянул к себе. — Поверить не могу, что ты пошла на такое.        — Ну что ж, — приопустив его лицо за подбородок, Гермиона бегло поцеловала мужа в губы, — можешь считать, что теперь мы квиты. А теперь, спокойной ночи.        Вновь устроившись поудобнее в его руках, она приготовилась забыться на всю оставшуюся ночь и заснуть, предаваясь спектру эмоций, который ей только довелось получить за время сегодняшней близости.        Но Гермионе не позволил совершить это только многозначительный смешок над головой.        — Ну уж нет.        Одним выверенным перекатом Драко добился того, что Гермиона оказалась прижата спиной к кровати, пока он нависал над ней и откидывал высокую тень на женскую фигуру. Резво стащив с себя осточертевшую рубашку и, не глядя, кинув куда-то на пол, Драко оградил её с обеих сторон руками и мстительно усмехнулся.        Он наклонился, расторопно целуя её, дрогнувшую от неожиданного порыва ласки с его стороны, в шею, опускаясь до тростниковых ключиц, неглубокой ложбинки между грудей и живота.        — Видишь ли, существуют вещи, которые я тоже просто так не оставлю, — в его голосе послышалась подложная чопорность.        — Дра-а-ако, ну правда, я уста… Ах!        Вжавшись головой в подушку и промычав нечто несуразное, — видимо, обрушивая проклятия на мужа-наглеца — Гермиона прикрыла ладонью рот. Драко только что нахально сомкнул зубы на внутренней стороне её бедра и теперь, будто извиняясь за содеянное или добавляя большей остроты ситуации, провёл языком по месту укуса. Крови не было, да и вряд ли там выступит что-то на подобии синяка или переливающейся в аметистово-синие колориты гематомы. Укус не выдался столь сильным, однако он показался Гермионе слишком неожиданным. Слишком близким к самому сокровенному месту, отчего каждая клеточка тела в ней ощутимо напряглась.        Приподнявшись и глухо урча, не сводящий с неё взгляда Драко припал щекой к её колену. Присмотревшаяся к нему Гермиона разглядела вспышку явственного речного перламутра в его загоревшихся диким азартом глазах.        — Устала, говоришь? — не бесхитростно поинтересовался он. — А вот у меня, напротив, открылось второе дыхание.        — Ам-м-м… Драко? — нервно осведомилась Гермиона, проследив за его рукой, шарившей в простынях так, будто он пытался найти что-то. Совсем скоро она созерцала, как его пальцы сжали кончик той самой злосчастной повязки, и потому, понимая приблизительно, что её ожидало, дёргано усмехнулась. — А что ты собираешься делать?        Ничего не ответив, Драко лишь туго обвил повязку вокруг её глаз, и последнее, что она увидела перед погружением в кромешную темноту, оказалось его искажённое в задорной ухмылке лицо.        С изяществом ядовитой гадюки он наклонился к ней, в самый внезапный миг, когда она того не ожидала, осторожно прикусив незащищённую шею и с возрастающим удовлетворением почувствовав, как охнувшая Гермиона дрогнула и едва ли изогнулась под ним. Тут же перейдя на милость, Драко мягко прикоснулся губами к выцветшему следу от зубов, к собственной дерзкой отметине на её светлой коже. Почти забота.        Горячее дыхание, обдающее изнеможенное недавней близостью тело, знатно сводило с ума. Драко поднялся выше, обхватив зубами мочку её уха и слегка оттянув её (Годрик, ну и откуда у него такая своеобразная привычка кусаться?). Перед тем, как Гермиона почувствовала, как он обхватил её ноги и устроился между ними, у уха раздался с трудом слышный из-за прерывающихся вздохов, но не лишённый присущего ему лукавства голос:        — Собираюсь играть по своим правилам, моя жемчужинка.