Небесный цветок

      Время близилось к вечеру, когда закат постепенно угасал, уступая рассыпчатые краски грядущей ночи. Укутанные в пуховики прохожие всё реже появлялись рядом с круглосуточным цветочным магазином с голубой вывеской «Небесный цветок».       За прозрачным стеклом витрины, где ютились всевозможные букеты, Уилл — молодой продавец, неторопливо составлял новую композицию. Он прикусил кончик языка, пока сосредоточенно работал, уверенно перебирая живые бутоны и тёмные листья. Его тонкая фигура прекрасно дополняла уют, который он создал, вкладываясь в атмосферу вокруг в свободное время. Покупатели ценили его старания и часто приходили, чтобы поболтать и порадовать его кофе, вкусностью или небольшим подарком. Магазин пользовался спросом, радуя посетителей качеством и искренним обслуживанием. Для Уилла это являлось важным.       Сегодня вечером внутри него зародился трепет. Он словно чего-то ждал, и это ожидание отражалось на букетах, которые приобретали тонкий романтический подтекст. Уилл гадал, к чему это, покусывая щёку изнутри и сортируя камелии — его любимые цветы. От дела его отвлёк новый посетитель.       Серебристым перезвоном залился колокольчик, когда дверь открылась, впуская высокого мужчину в бежевом пальто и строгом костюме с необычным, цвета жжёной умбры, галстуком. Взгляд его холодных карих глаз быстро прошёлся по разным букетам, отмечая их гармоничность и свежесть, и остановился на Уилле, что отвлёкся от работы и вышел навстречу.       — Добрый вечер! — Приветливая улыбка заиграла на губах Уилла Грэма, чьи имя и фамилия отблёскивали оранжевым на голубом бейджике. — Чем могу помочь?       Ганнибал окинул его доброжелательным взглядом и улыбнулся:       — Добрый вечер, Уилл! — Он с удовольствием просмаковал образ Уилла, явно сошедшего с художественного полотна. Красивое лицо с пушистыми кудрями, уютно пенящимися на лбу, притягивало и разжигало разной степени и направленности аппетиты. — Мне нужен букет для коллеги. Поздравить с профессиональным успехом.       Голубые глаза напротив заинтересованно вспыхнули, пронизывая лёгким вызовом, и в помещении стало немного жарче и светлее. Или ему показалось?       — Прошу прощения, — замялся Уилл, и ямочки на щеках сместились на левую сторону, — не знаю, как к вам обращаться.       Ганнибал счёл это очаровательным. И немного приторным. Настолько немного, что под языком стало сладко, как после леденца, растёкшегося сахарным колером и сделавшего слюну густой и вязкой.       — Ганнибал, — дружелюбно протянул руку он для официального знакомства.       Вопрос — не вызывает ли Уилл сахарной зависимости — казался неуместным, но именно он крутился в голове Ганнибала, вызывая смешанные чувства, ведь такое с ним происходило впервые.       Тёплая, слегка влажная после составления букета ладонь Уилла идеально соприкоснулась с сухой и прохладной после улицы ладонью Ганнибала. И тот непроизвольно отметил алые царапины, рассыпанные рубиновыми полосками по длинным фалангам.       — Тернистый путь цветочного мастерства? — кивнул на них Ганнибал.       Уилл неоднозначно взглянул на свежие следы, проведя подушечкой большого пальца по раненой коже, и застенчиво вздохнул:       — Привезли такие хрупкие розы, а шипы пронзают не хуже ножа.       Румянец покрыл розовой пыльцой скулы, и что-то внутри Ганнибала надломилось.       Возможно, треснул лёд привычного романтического равнодушия, которое только что пошло по швам. Словно кто-то разодрал повязку чувственного невежества, плотно закрывающую истинный взгляд на мир. Или только на Уилла, что потупил взор, мило обхватив себя за локоть.       — На руке, дарящей розы, всегда остаётся их аромат. Путь к совершенствованию полон различных, пытающихся сломить нас препятствий. Приношу свои извинения, если смутил. — В бархатном голосе Ганнибала прослеживались пряные нотки сожаления, и Уилл замер, не желая перебивать. Редко в магазин приходили те, с кем хотелось много говорить. Ещё реже попадались те, кого хотелось долго слушать. Но с Ганнибалом они будто разыгрывали словесную партию в пинг-понг, и тот сделал удачную подачу. — У каждого найдётся множество встреч с шипами, и этого не стоит стыдиться. Ведь если бы не они, мир не приобрёл бы мировые шедевры, а вы — такие прекрасные букеты.       В магазине повисла тишина. Но Уиллу казалось, что ритмичное биение его сердца пульсирующим эхом отскакивало от поверхностей, тонко звеня стеклом и что-то шепча. Что-то важное, но не дошедшее до растерявшегося сознания.       — Я… боже. Значит, вы любите искусство? Возможно, что-то создаёте? — предположил Уилл, прочистив горло и переведя внимание на изобилие цветов в прозрачных прямоугольных вазах. Из одной он вытащил красную лилию, внимательно осматривая тугой вытянутый бутон, чтобы унять рвущуюся наружу глупую улыбку.       От Ганнибала не укрылся ни прельщённый выдох, едва слышно сорвавшийся с приоткрытых губ, ни украдкой кинутый на него заинтересованный взгляд.       — Созидание всегда являлось частью моей жизни. Работа грифелем умиротворяет, особенно когда удаётся передать на бумаге замысел. Я бы хотел изобразить по памяти Палаццо Веккьо и Дуомо.       Ганнибал наблюдал за неспешным движением тонкой руки, которая замерла, прежде чем опустить цветок обратно в воду.       — Флоренция — город красных лилий! — Уилл резко обернулся. Его шоколадные кудри забавно взметнулись и плотной волной улеглись обратно на лоб. — Моё знакомство с символизмом началось с итальянской картины «Весна». Я долго смотрел на вьющийся цветок во рту нимфы Хлорис и пытался понять, зачем он здесь. Для чего Боттичелли изобразил его, что он хотел сказать. Осознание стало переломным моментом в том, что я делаю для других.       Их взгляды столкнулись: горящий откровением один и любопытный, искрящийся пониманием и трескающимся льдом самообладания другой.       Ганнибал кивнул:       — Рождение богини Весны благодаря любви ветра Зефира и верности Хлорис. Это первая картина, которую я перерисовал, сидя в галерее Уффици. И если я не ошибаюсь, там изображён барвинок.       Теперь настала очередь Уилла смотреть с ответным любопытством. Внутри что-то звучно щёлкнуло, дойдя до предельной точки. Будто кто-то переключил назойливую и шумную радиоволну на иную, звучащую не хрипами уставшего мегаполиса, а истинной мелодией. Мелодией бархатного голоса Ганнибала, которого хотелось слушать и слушать. Впитывать, как драгоценный цветочный нектар.       — Да, барвинок. — Уилл хотел сказать что-то ещё, коротко вдохнув, но передумал и опустил плечи, расслабившись. — На эту тему можно говорить вечно, но мы отвлеклись от главного. Насколько у вас близкие отношения? — с наигранной серьёзностью осведомился он, отрываясь от Ганнибала и критично осматривая несколько вариантов деловых букетов.       Привычным жестом он прикусил костяшку указательного пальца, прикидывая, что подойдёт Ганнибалу. В голове сложилось несколько вариантов цветочных сочетаний, в одном из которых присутствовал огненный нутан как символ трансформации и…       — Я не состою в романтических отношениях.       Озорные искры заиграли в потеплевших глазах Ганнибала.       — А? — Уилл удивлённо замер, сбиваясь с мысли. — Нет, ты не… вы не так поняли! Насколько вы знаете вкус коллеги, чтобы можно было подобрать что-то под него или неё?       Уилл смахнул торчащую кудряшку и разгладил несуществующие складки зелёного фартука с небольшой вышивкой венка из васильков на груди. Плотные стежки лежали плавно и аккуратно, и Ганнибал подумал, что вышивка создавалась не машинкой, а мягкими руками Уилла.       Захотелось притянуть его к себе, уткнуться носом в ладони и дышать палитрой трав, что они хранили после работы с цветами. В мыслях возник образ Уилла как нимфы Хлорис. Он являлся Весной, сошедшей с картины Боттичелли. Являлся тем, кому суждено перевернуть жизнь Ганнибала. И в душе зародилось понимание: Уилл станет тем, кому Ганнибал позволит «увидеть» себя.       Он прикрыл глаза, когда сладкие запахи закружились вокруг и улеглись безупречным парфюмом на лацкане пиджака вместе с осознанием.       — Ганнибал? — звучно причмокнул Уилл, посасывая подушечку пальца, на которой случайно содрал царапину.       Ганнибалу повезло, что Уилл не смотрел на него, потому что таяние льда достигло критической отметки. Он облизал сухие губы, оставляя на них влажный блеск, что быстро стал матовым. Зрачки расширились. И тут же сузились, когда источник притягательного кровавого аромата окончательно утихомирили, а за ним и разбушевавшиеся обонятельные и другие рецепторы Ганнибала. Уилл пах слишком сладко, как тающий на языке медовый инжир или сливочная карамель.       — Не очень хорошо, — наконец отозвался Ганнибал, возвращая себе себя и отгоняя навязчивые мысли: каким на вкус мог оказаться Уилл, — но могу сказать, что он обладает уникальной коллекцией дивергентных разумов в наших психиатрических кругах.       Уилл повернулся к нему и искренне рассмеялся, ставя пометку о роде деятельности Ганнибала и совсем не замечая за безупречной маской, какую бурю только что сотворил невинной шалостью с содранной царапиной.       — Что ж, тогда подойдёт что-то более экзотическое или сдержанное. Жаль, у меня нет крапивы. — В воздухе витало беззаботно настроение, что передалось Ганнибалу, и тот приподнял бровь, вопросительно наклоняя голову. — Что? Крапива указывает на некую неприязнь и говорит об особенных кулинарных предпочтениях дарителя.       Уиллу показалось, что глаза Ганнибала мигнули глубоким винным оттенком, и эта реакция зацепила его. Что он скрывал за идеально выстроенным «фасадом» и дорогим костюмом? Кем он являлся в моменты, когда никто не видит? Уиллу искренне захотелось «увидеть» его.       — Вы хорошо разбираетесь в людях, Уилл?       Ганнибал не спеша обошёл его, делая вид, что ему приглянулся один из букетов, который по праву можно назвать сдержанным и экзотическим. Ему стало интересно, что ещё разглядит в нём Уилл и как отреагирует на свои открытия.       — Я больше разбираюсь в цветах, — пожал плечами Уилл, — но могу сложить букет, чувствуя человека, его эмоции и состояние.       Он задумчиво потёр переносицу и нахмурился, отчего между бровями залегла лёгкая складка.       — Что же приходит тебе под меня? — не скрывая заинтригованности, спросил Ганнибал.       Их негласная игра в пинг-понг сократилась в дистанции и увеличилась в частоте попаданий по словесному мячу. С каждым ходом они становились ближе друг к другу, а пространство между ними — у́же. Воздух нагрелся, предвещая скорое столкновение, и тогда невидимый мяч остановится ровно посередине, в лотосовом единении двух рук.       — Под тебя… — Уилл сильнее нахмурился и, просканировав Ганнибала, глубоко вдохнул, закрывая глаза.       Золотистый маятник трижды качнулся в живом воображении, обнажая искомую сторону Ганнибала. Веки потяжелели, дыхание выровнялось. Лёгкий ветерок нежно коснулся щеки, становясь тёплой ладонью. Ганнибал предстал перед ним в образе чёрного Зефира с большими оленьими рогами. Серо-синяя тога спускалась с одного плеча, превращаясь в ночной дым, что окутывал пространство вокруг. Винного цвета глаза смотрели с любовью, и Уилл почувствовал что-то во рту. Что-то небольшое и чрезмерно горькое. Стебелёк? Он не успел вытащить растение — Ганнибал опередил его, забирая цветок с приоткрытых губ. Маленький фиолетовый барвинок.       Уилл неверяще дотронулся до зелёных листьев, и бархатный голос окутал его божественной музыкой, даруя послание, что в скором времени обретёт физическую форму:       — Ты вспомнишь обо мне, ведь я здесь, чтобы изменить твою жизнь. Я смогу защитить тебя от всего, никто не посмеет обидеть тебя, пока я рядом. Прошу, Уилл, доверься мне и останься со мной, даже когда увидишь меня настоящего.       Видение растворилось, и внизу живота щекотно запорхали бабочки. Кажется, Уилл нашёл того, кому подарит свою любовь, кому доверит не только себя, но и свою жизнь. Встретил и… не знал, что делать. Взаимно ли это или пока проявилось только у него?       Пульс ускорился, дыхание участилось. Уилл открыл глаза и прикусил губу, не понимая, как реагировать. Как сказать о том, что он видел? И не сочтут ли его ненормальным? Торопящимся. Очевидно, что такие люди, как Ганнибал, никогда не спешат в сближении с кем-то и любят проявлять инициативу. Стоило действовать постепенно и не кидаться в омут с головой.       Возможно, хорошим шагом станет цветочная валентинка, составленная в ответ на послание Ганнибала.       Уилл задумчиво осмотрел ближайший холодильник и приметил вазу с объёмными гортензиями. «Ты вспомнишь обо мне…» — всплыла в памяти первая фраза, и бордовая гортензия являлась её идеальные олицетворением.       Уилл сделал шаг и провалился в привычный вихрь энергий, что всегда появлялся после эмпатического погружения. Вокруг растаяли стены, исчезли цветы, кроме тех, что он избрал для валентинки.       — Красная гортензия, нутан, пионовидные розы, зверобой и…       Уилл замер, столкнувшись с Ганнибалом, и прикусил щёку, когда его поймали за предплечья, чтобы они оба не очутились на полу. Его тело вибрировало от вдохновения и неловкости после суетливого копошения в холодильниках. Ганнибал отчётливо чувствовал жар под прохладной кожей и бешеное биение сердца.       — Думаю, розмарин отлично подойдёт в качестве завершающего элемента, — предположил он, наблюдая, как отражающие его зрачки расширились и затопили небесного цвета радужки.       То, что творил последние минуты Уилл, — завораживало. Его эмпатия являлась настолько же уникальной, как и он сам.       — Розмарином часто украшают букет невесты, — сакрастично улыбнулся Уилл, соглашаясь с предложением, — но тебе бы я его подарил просто так. Уверен, в тебе присутствуют такие качества, как верность и постоянство.       В твёрдой хватке Ганнибала оказалось тепло и спокойно. Даже обычно долго бушующая после погружения энергия послушно разлилась внутри приятной негой.       — Ты прав, Уилл. Прости, я не могу не отметить твой уникальный дар эмпатии, — приглушённо отозвался Ганнибал, на что Уилл удовлетворённо сощурился, поднимая подбородок и лукаво глядя сквозь тёмные ресницы.       — Просто зеркальных нейронов больше, чем у других людей в моём возрасте, — позволил себе небольшую скромность Уилл.       Ганнибал сместил ладони к его пальцам, что твёрдо сжимали собранные цветы, и невидимый мяч для пинг-понга остановился, растворяясь золотистой пыльцой над благоухающими бутонами будущей цветочной композиции.       — Надеюсь, ты не сочтёшь за грубость мой вопрос: ты не думал использовать свой дар для помощи людям? — Лицо Уилла изменилось. От былого веселья не осталось ни следа, но мрачным оно не стало, скорее задумчивым и немного серьёзным. — Прости, Уилл, я не планировал портить тебе настроение.       — Я хотел стать профайлером, — едва не перебил извинения Уилл и замял нижнюю губу, — но не уверен, что такая работа позволит мне оставаться стабильным. Мне придётся строить форты, жить в фантазиях, чтобы спасать других. И вроде цена не выглядит слишком высокой, но я хочу ещё немного пожить свободно. Здесь я целый день с цветами, дарю людям радость, наполняю смыслом их будни. Что будет ждать меня там — страшно представить, — неуверенно улыбнулся он и поднял взгляд, ожидая осуждения, но столкнулся с тёплым пониманием и поддержкой. Это придало ему сил, чтобы выдохнуть и вновь расслабиться. — Полагаю, для коллеги ты захочешь взять что-то фиолетовое и с сухоцветами.       Ганнибал довольно кивнул, делая пометку — вернуться к этому разговору через время, когда они будут уже хорошо знакомы.       — Я присмотрел цветочную корзину с фиолетовым дельфиниумом для коллеги. Думаю, она прекрасно подойдёт к вину белгуардо тирренико с дубовым, пряно-черничным послевкусием.       Уилл удивлённо приоткрыл рот и усмехнулся:       — Какой изысканный подарок. Дельфиниум олицетворяет новые возможности. Думаю, он хорошо подойдёт в качестве дополнения к вину. — Огонь шало побежал по венам Уилла, когда Ганнибал чуть сильнее сжал руки и погладил большим пальцам его запястье. — Не желаешь выбрать розы для более полного образа, что мне пришёл для тебя?       Восторг отразился в мимике Ганнибала ровно настолько, насколько он хотел показать его Уиллу, скрывая внутри гораздо больше эмоций, чем проявлялось на его обычно нечитаемом лице.       — Пожалуй, я доверюсь профессионалу, — в итоге склонил голову он, сдаваясь под негромкий смех.       — Я подберу для тебя всё самое лучшее, — горячо пообещал Уилл, складывая ранее отобранные цветы на прилавок. И Ганнибал ни на секунду не сомневался, что так оно и будет.       Работа снова закипела. Какое-то время они болтали об искусстве, иногда шутили, пока Уилл умело создавал лучшее цветочное послание.       По итогу пышный букет он красиво завернул в несколько слоёв крафтовой бумаги с гофрированными вставками под цвет галстука Ганнибала. И этот приятный жест не укрылся от его вездесущего внимания, добавив в копилку симпатии ещё несколько баллов. Он найдёт способ отблагодарить галантность будущего партнёра.       Когда Уилл закончил, Ганнибал стоял напротив вазы с кремовыми и белыми цветами, похожими на розы. Их круглая симметричная форма привлекала геометрической точностью, а ножки оказались естественно гладкими, без шипов.       — Это камелии. — Уилл встал рядом, не касаясь плеча Ганнибала, только обдавая теплом карамельного дыхания. И хотя они оба подумали, как идеально бы его подбородок лёг на плечо Ганнибала, никто не сделал крошечные полшага, чтобы убедиться в этом. — У них в искусстве тоже есть своё место, начиная с огромных выставок в Кёльне и заканчивая оперой «Травиата».       Ганнибал второй раз за вечер приподнял брови в немом вопросе, и Уилл не удержался от лисьего фырканья.       — Пожалуйста, не думай обо мне как о ненормальном. Я поглощён цветами так же глубоко, как ты искусством и, возможно, кулинарией, — замялся Уилл, пряча за ладонью едва сдерживаемую улыбку, прежде чем невинно объяснить свой вывод: — Ты просто вкусно пахнешь специями.       Если бы в помещении погас свет, они бы увидели, как между ними вспыхнула очередная искра, окончательно растопившая лёд когда-то заиндевевшего сердца Ганнибала. Тот коротко вздохнул, разворачиваясь и удерживая себя в руках, чтобы не заправить выбившуюся прядь Уиллу за ухо.       — È vero, ci sono momenti in cui un minuto dà più di un intero anno di corteggiamento. Наша страсть делает нас по-настоящему живыми. В ней мы являемся собой, а не играем социальные роли. — Ганнибал вновь стоял близко к Уиллу. Неприлично близко, но это не вызывало дискомфорта, только разжигало бо́льший огонь притяжения. Он с сожалением посмотрел на часы. — У нас осталось мало времени. Буду благодарен, если ты обернёшь для меня пятьдесят одну камелию белой атласной лентой.       Короткое сожаление отразилось и на лице Уилла.       — Какие-то ещё пожелания к букету?       Внутри он искренне радовался, что может помочь Ганнибалу, и хотел бы оттянуть момент прощания, но не мог.       — Не заворачивай их, если можно, — попросил Ганнибал бархатным тоном, вызывая вспышку мурашек, что плотной волной взметнулись по предплечьям Уилла.       Следом на стол легло несколько крупных купюр.       — Здесь больше, чем нужно. За мой подарок не стоит… — Уилл округлил и без того большие глаза, замечая сумму, превышающую исходный чек в пять раз.       — Это чаевые за приятную беседу и твою улыбку. Уверен, тебе уже не раз говорили, что она у тебя очаровательная. — Бордовые пятна смущения покрыли шею Уилла, прекрасно контрастируя с тёмно-синим воротником футболки-поло под зелёным фартуком. — Я бы хотел видеть её чаще.       Вибрация телефона в кармане пальто разрушила столь прекрасный момент, когда Уилл смущённо просиял, провоцируя Ганнибала забрать с прилавка готовые букеты, чтобы ценный труд Уилла не пропал даром, как и не сорвалась его предстоящая важная встреча.       — Мы же ещё увидимся?       Уилл старался вести себя более сдержанно, хотя внутри всё клокотало и взрывалось от разных, наскакивающих друг на друга эмоций.       — Это случится очень скоро, — искренне пообещал Ганнибал.       Дверь перед ним открылась, и морозный воздух ворвался белыми клубами в цветочный рай, опаляя зимним дыханием и устилая пол пушистыми снежинками. Ганнибал развернулся, создавая у Уилла надежду на чувственное завершение их встречи. Но тут же разбил её, когда вложил огромный букет камелий в его свободную руку.       — С днём Святого Валентина, Уилл.       — Ты… ты серьёзно? — неверяще прошептал тот.       — Больше, чем венок из васильков, тебе бы подошёл венок из камелий. — Ганнибал смотрел с неподдельным удовольствием, не скрывая симпатии, что проливалась цветочным нектаром сквозь его слова.       Он заботливо выудил из шоколадных кудрей зелёный листик и убрал его в карман.       Они вновь стояли слишком близко. Покрасневшие губы Уилла манили и дразнили пряной доступностью. На них, как и на тёмные кудри, упало несколько крупных снежинок. И Ганнибалу хотелось растопить их собой. Своими чувствами, что вырывались сквозь губы, поднимаясь высоко к вечернему небу.       Новый нетерпеливый звонок на телефон пронзил хрупкую тишину, и Уилл отвёл взгляд, нервно улыбаясь. Он не заметил, как глаза Ганнибала опасно загорелись, остро и многообещающе, но тут же смягчились.       — До свидания, Уилл.       — Спасибо за цветы, — спохватился Уилл, крепко прижимая букет к груди, — и удачной встречи!       Дверь закрылась, прощаясь серебристым перезвоном колокольчика.       Ганнибал сделал несколько шагов и обернулся, чтобы вернуться и запечатлеть сформировавшееся признание на губах Уилла. Но передумал, когда Уилл с влюблённой улыбкой вытащил найденную среди бутонов визитку и сильнее прижал белоснежные цветы к себе. Он сделает это в следующий раз. Красиво и со вкусом. Поцелуй станет прекрасным дополнением к его ухаживанию.       Сердце Ганнибала заныло от предвкушения, которое растеклось по телу непривычной эйфорией. В голове появилась идея, что привезти Уиллу в качестве угощения. Каким будет особый десерт, который порадует Уилла, умудрившегося проникнуть под ледяной фасад Ганнибала и занять его душу всего за одну встречу.

***

      Уже дома, когда Ганнибал неспешно вытаскивал букет из бумаги, телефон на столе мигнул новым сообщением от неизвестного номера:       «Accade più in un’ora che in cent’anni».       Следом пришло фото, из-за которого Ганнибалу пришлось отложить скальпель, коим он разрезал упаковку.       Стоило увидеть изображение, как внутри всё снова затрепетало. На фотографии сидел Уилл с красивым венком из белых камелий на голове. Во рту он держал один из цветков, чтобы более точно соответствовать образу нимфы Хлорис.       Кто бы мог подумать, что Боттичелли станет тем, кто сведёт их души своим шедевром.       Улыбка расцвела на губах Ганнибала и отразилась солнечными лучиками вокруг глаз. Он позволил себе коснуться лица Уилла, предвкушая, как нарисует его, запечатлит в идеальном образе. А на днях они познакомятся ближе, чтобы в будущем Ганнибал мог видеть его рядом с собой каждый день.       «Венок из камелий отлично подчёркивает твою внутреннюю чистоту и делает тебя более привлекательным, Уилл».       И не так важно, что изначально Ганнибал имел в виду сделать новую вышивку на фартуке.       «Буду благодарен, если ты поделишься расписанием. Тогда я буду знать дни, когда смогу тебя увидеть».       От переписки в груди стало тепло, словно созданная годами одиночества дыра постепенно заполнялась новыми чувствами. Это пришлось Ганнибалу по душе. В голове крутились мысли о будущем свидании, ужине, ресторане, опере и поцелуе. Интересно, каков Уилл на вкус?       Отправив ответ и отложив телефон, Ганнибал развернул подарок и с благодарностью осмотрел каждый цветок, шаг за шагом расшифровывая любовное послание:       «Ты вспомнишь обо мне (бордовая гортензия) и тогда подари мне смелость изменить мой мир (нутан), защити меня от несчастья (зверобой), и я отвечу верностью и преданностью (розмарин). Верь мне, ведь, кажется, я просто в тебя влюбился (пионовидные красные и розовые розы). С днём Святого Валентина! Магазин «Небесный цветок». (голубая записка, тонко пахнущая шипастыми розами, травами и карамельным Уиллом). С теплом в душе я буду помнить нашу встречу. Навеки твой, Уилл Грэм».