Его белое платье

      Попов нервно стучит ногой под столом, сидя в кафе, оставшись один на один с собой после небольшой рабочей встречи. Чтобы заглушить слишком навязчивые и уже порядком надоевшие мысли, он надевает небольшие наушники-затычки и включает свою подборку.       В прямом смысле заглушать свои мысли ему пришлось после сообщения от некого «Кракозябрик Тоша». Да, это никто иной как его парень.       Антон написал, что очень ждёт его дома и спросил, когда тот освободится. Чего, казалось бы, такого? Простые смертные не просекут, но брюнет уже на опыте. Просто так Шастун не спрашивает через сколько тот вернётся, а в комплекте с «очень жду», это может означать только одно — намечается веселый вечерок.       Бояться нечего: его парень же его не сожрёт (хотя как-то пытался!). Вот только не думать об этом Арс старается не из-за этого, а из-за того, что на днях Попов вскользь упомянул о своем фетише, а именно платья. Арсений — гей, и поэтому это именно фетиш.        А ещё опытный Арсений знает, что его зеленоглазый мальчик в отношениях очень внимательный к деталям. Читайте как: точно услышал, запомнил и, наверняка, в этом и заключается «идея» сегодняшнего вечера.       Но, как известно, сколько от реальности не убегай, в наушниках у тебя заиграет «Холод и апатия» с этой, ни к черту, строчкой про белое платье.       Стоит говорить о том, что в ту же секунду наушники были, от неожиданности, дерганым движением сняты?       Наверно, нет.       Это логично.

***

      Звук открывающейся двери в прихожей, для парней по обе стороны, заставляет их напрячься на фоне долгой тишины в доме и на лестничной клетке.       «Назад пути нет!» — думает Арс, нажимая на ручку двери.       «Назад пути нет…», — думает Антон, глядя на появившегося на пороге брюнета.       — Тош, я дома, — не услышав ответа, Попов малость напрягся, — а ты?       — А меня нет, — послышалось из соседней комнаты. В их спальне на кровати сидел Антон, обнимая подушку и утыкаясь в неё лицом, прижимая ноги к телу.       — Тоша, ну ты чего? — обеспокоеный брюнет подошел ближе, когда Шастун выставил руку вперед, прося оставаться там где тот стоит. Шумный выдох в подушку и… боже, черт, да, он в чертовом белом платье.       — Я… мне очень неловко, — решился впервые поднять глаза Шастун и столкнулся с изучающим взглядом, что немного успокоил русоволосого. Судя по всему, он всё правильно понял и не прогадал.       — Антон, а... хм, — он прочистил горло.        — Боже, нет, я неправильно понял, да? — моментально запаниковал он. — Сделал какую-то херню. Выйди, я сниму его! Какой позор, — отвернувшись от стыда и смущения, засуетился Шастун, пока к нему медленно со спины стал подходить голубоглазый. Прерывая метания парня, аккуратно развернул того к себе лицом.       — Где взял платье? — довольно улыбнулся Арс, обняв своего парня за талию и смотря ему в глаза, что русоволосый смущенно отводил.       — У сестры попросил…        — Ты попросил платье у Вики?.. — шок. Он как наяву видел лицо Шастун на предложение одолжить такую вещь из её гардероба от родного брата(!).       — Бля, да не смотри на меня так! Ты бы знал какой я взгляд на эту просьбу ахуевший получил! Да, можно было бы, наверно, как-то подвести плавно, привет хотя бы сказать, но я реально так стремался, что сказал прям с порога. Что я ещё хотел после этого получить? Я бы сам ахуел, приди она так ко мн… — выдал Шастун на одном дыхании.       — Ш-ш... тихо, мне очень нравится. — Его голос был спокойным и приятным, как никогда успокаивающим. Он оглаживал приятную шелковую ткань платья, что, на удивление, сидело на его парне очень даже сексуально, с учетом того, что Вика тоже не маленькая, но значительно меньше брата. Наверно, что-то около метр семьдесят, а тут все два.       Шелковое платье было чуть выше колена, хотя его можно было спокойно укоротить или удлинить, так как это была популярная сейчас модель — платье с регулирующейся сборкой по боковой линии.       — Я выгляжу как шлюха, — закрыв лицо руками, стыдливо простонал зеленоглазый.       — Моя шлюха, — ласковым смешком смаковал Попов.       — Если не хочешь, то мы не будем продолжать, — Антон растопырил пальцы рук, сделав себе щель-окошечко, и посмотрел через них на брюнета, что тепло улыбался.       — Но без фоточки, для личного пользования, тебя в этом платье, я точно не уйду, — заискивающе улыбнулся Арс и Антон вновь безнадежно простонал.       — Так! Нет! — он убрал от лица руки и выставил вперед указательный палец, поднося его почти к самому носу собеседника, так как всё ещё находился в его объятиях. — Я не для этого мучился с выбором платья, стоя у шкафа Вики, что стоило мне огромного усилия и, наверно, жалких попыток не упасть в её глазах, а потом терзаться сомнениями дома у зеркала! — он был предельно серьёзен, завершив этот монолог очень возмущенной фразой: — Так что нет уж, трахни меня, пожалуйста! Будь добр! — на что получил смешок.       — Так ответственно отнесся, — похвалил парня голубоглазый, мягко припадая к его шее. Он целовал очень аккуратно и нарочито медленно, наглаживая приятную скользящую ткань в районе талии. — То, что ты перешагнул через себя, чтобы порадовать меня, очень приятно. Я правда ценю это.       — Если у тебя будет ещё какой-нибудь дурацкий фетиш, я сделаю это снова, — на выдохе признался Антон, выгибаясь под умелыми руками и подставляя шею под ласки, параллельно путаясь в смолистых прядях, прося быть ближе.       — Обязательно, только дождусь сначала мести за этот, а дальше подумаю, — усмехнулся голубоглазый. Мы же помним: он уже на опыте!       Тем временем Арс вовсю наглаживал его бока, а сполна насладившись контактом с приятной тканью, хотелось контакта кожи. Попов медленно потянул за завязки на спине платья, расшнуровывая.       — Или мне тебя взять прямо в платье? — игриво усмехнулся брюнет. После чего достаточно резко, воспользовавшись замешательством своего парня, он взгромоздил русоволосого себе на плечо, придерживая ноги. И повалил на кровать.       — Мне хочется одновременно поскорее снять этот приятный кусочек ткани и ощутить твою горячую мягкую кожу под пальцами, но это платьице тебе безумно идёт, — он говорил это прямо в родные манящие губы, нависая над Антоном, после чего впился жадным и изголодавшимся поцелуем, Шастун же обхватил его шею руками, притягивая ближе.       — Я могу не возвращать его Вике, только боюсь она этому не обрадуется, — посмеялся зеленоглазый.       Голубоглазый закинул себе на бедро длинную ножку, наглаживая бедра и этими движениями задирал платье в этой области. Почему у него такой горячий парень? Не всем мужчинам идут платья, но кому идут… чистый секс. Его парень в числе тех, на ком платье — белый флаг, взывающий к действию. Валить и трахать, не иначе.       Антон издавал сладкие стоны прямо ему в губы, а ногами по-хозяйски оплетал его талию, зарывшись своими изящными длинными пальцами в его волосы, зеленоглазый самозабвенно терзал любимые губы. Дыхание сбилось, воздуха не хватает, душно, как будто температура в комнате под 40 градусов, не меньше.       Когда рука Арса, наконец, скользнула выше под платье, то он был польщен и невероятно возбужден фактом отсутствия на парне нижнего белья.       — Мой мальчик, — томно шептал Арсений тому на ухо, начиная процесс растягивания желанной дырочки.       Шастун стонал ему куда-то в сгиб шеи, когда в нем ритмично двигались уже два пальца. Антон всё ещё в платье, а на Арсении только рубашка и брюки, пиджак давно валяется где-то на полу.       Достаточно подготовив русоволосого, он принялся спешно расстегивать рубашку, на удивление, отлично справившись со всеми пуговицами.       Антон не мог терпеть и сам расстегнул и стянул с него брюки и боксеры. Он во всю льнул к тому в объятия, которые очень любил непосредственно во время самого процесса.       Раскатав по всей длине презерватив со смазкой, брюнет вошел сразу наполовину, придерживая своего парня за спину, чтобы тому было удобнее обхватить его за шею. Ощущение выгибающейся под пальцами спины и сладких протяжных стонов на ухо, срывало ему крышу окончательно и развратно-безвозвратно.       Он входит до конца, попадая по такому желанному комку нервов, слыша ещё более несдержанные и громкие стоны со стороны партнера. Он срывается на бешеный темп за считанные минуты, оставляя укусы на манящей длинной шее, тут же зализывая их и издавая звуки похожие на рычание.       Антон с громким стоном кончает, выгибаясь, кажется, до хруста спины и больно царапая спину Попова, за которую обнимал и в которую впивался короткими ногтями, оставляя следы полумесяцы.       Голубоглазый продержался не на много дольше, кончая в презерватив, и бережно укладывает, придерживая за спину и областью под коленями, уже обмякшего парня на кровать и сам ложится рядом. Шастун обнимает его в полудреме и быстро засыпает, пока Арсений осторожно укрывает их одеялом и аккуратным движением поправляет тому мокрую от пота челку, открывая себе красивый вид на чуть подрагивающие ресницы и такие красивые истерзанные губы — плод его творений.