Сломанная тень

      Тебе было трудно сказать, сколько длилось это безумие. Но что ты знал уж точно — это то, что все началось на том Совете. После основания Братства Кольца прошло не так много времени, но недалёкое прошлое уже успело стать отдаленным, размытым и почти забытым. Кажется, все произошло за один миг, ведь всем известно, что для эльфов даже долгие годы — не срок, но последние недели ощущались для тебя подобно столетиям, даже тысячелетиям.       Всему виной он — Арагорн, сын Араторна, странник, наследник Исильдура. Нет, конечно, ты не винил его, но и твоей вины здесь не было. Не в твоих силах приказывать своему сердцу, ради кого ему биться. Но будь твоя воля, ты бы с радостью воспользовался этим. Тебе уже было трудно вспомнить, когда именно все пошло под откос, с Совета Кольца действительно будто прошли длительные годы. Началось все именно там, или уже в дороге. Вспомнить казалось невозможным, это было за рамками сознания. Но одно ты знал точно — без него тебе, Леголасу, сыну Трандуила, Лихолесскому принцу, было трудно дышать. Как только ты до такого докатился? Сердце пускалось в дикий пляс огня и тоски, стоило Арагорну лишь слегка дотронуться до тебя. Случайно или намеренно, это не имело значения, однако ты бы предпочел намеренно. Он был так близок, но так бесконечно далек, что тебе хотелось ухватить его за руку и никогда не отпускать. Тогда только ты и познакомился с понятием любви.       Любовь. Твой язык редко произносил это слово, ты не знал его вкус. В твоем понимании любовь всегда была светлым и милым чувством, что греет изнутри и приносит лишь радость. Да, это было так. Пока ты не испытал всю суровость правды на собственной шкуре. Любовь почти не приносила счастья, она приносила бессонницы и боль. Особенно когда ты видел, как Арагорн, скрываясь от всех, достает кулон Вечерней Звезды и смотрит на него. Тебе не нужно было видеть его глаза, чтобы догадаться о ласке, которую они изрекали вспоминая образ избранницы. Арвен Ундомиэль. С каких пор имя этой эльфийки стало тебе противным? Тебе стало противно и от самого себя. Как ты, гордый эльф Лихолесья, способен на такие порочные чувства? Ты слишком устал им противиться и позволил растоптать, вмять в грязь свою гордость.       Ты, Гимли и Арагорн — это все, что осталось от братства, когда Боромир пал от стрел врага, а ваших друзей хоббитов похитили орки. Тебе было стыдно, ужасно стыдно. Когда единственное, что должно было тебя волновать, тебя не волновало почти, или отходило на второй план. Но порой ты думал о полуросликах, которые нуждались в вашей помощи, но ты думал о них совсем не так, как того подобало. Ты спасался, отдыхал от своих мыслей, думая о чём-то другом. Мысли о хоббитах были тяжёлыми, болезненными, но еще труднее было думать об Арагорне.       Ты и не заметил, как из принца Леголаса смог всего за ничего превратиться в сломанную тень старого себя, которая уже почти не могла мыслить здраво. Все, что тебе осталось — это молиться, чтобы друзья не заметили, как ночами напролет вместо сна ты из-под тишка наблюдаешь за спящим Арагорном, не смея даже прикоснуться, стараясь не пропускать в свои мысли даже малейшие надежды и глупые мечты. Некоторым желаниям несвойственно исполняться, и тебе пора это запомнить.       Но долго скрывать очевидное ты не мог. Любой, даже не обладающий эльфийской проницательностью и зрением, не мог не заметить, на кого ты стал походить. Ты знал, что эльфы умирают от тоски, но глупо верил, что до этого не дойдет, с каждым днем все больше убеждаясь в обратном. Что ж, значит, такова судьба? Собственное благополучие тебя беспокоило мало, ты волновался лишь о счастье Арагорна. Если счастливым не суждено стать тебе, то пусть хотя бы он найдет успокоение в объятиях любимой эльфийки. Ты не помнил, когда впервые к тебе закрались мысли о том, как отреагирует владыка Трандуил. Тебе снова стало стыдно. Молодой по своим меркам принц вынужден умирать от запретной любви? Далеко не такой смертью ты мечтал пасть. Но ничего не изменить. Думать об этом было больно, а не думать — невозможно. Сердце заныло и ты неосознанно протянул руку к груди и прислонил к левой части, стараясь не выдавать свои чувства по блеску глаз, по тени на лбу, что ты старательно пытался скрыть. Сердечная боль давно стала твоей спутницей. Размеренные медленные удары, отбивающие болезненный такт. Оно не выдержит. Мимолетно проносилось в твоей голове уже много дней, но думы свои тебе пришлось унять, как только Арагорн, возглавлявший погоню по следам орков, устремился к отставшему тебе. Гимли же кое-как плелся где-то позади, и ты без удивления понял, что силы твои тоже стали кончаться, и скоро ты поравняешься с гномом. — Все в порядке, Леголас? — он притормозил всего в нескольких сантиметрах от тебя, взволнованно оглядывая. Тебе не без труда пришлось убрать с груди руку. — Может, устроим привал? — Арагорн глянул за твою спину в поисках Гимли, а ты глянул на небо. Вечер едва вступал в свои права, вы могли бы продолжить путь, но ты знал, что странник ни за что не позволит двигаться дальше, зная, что что-то не так. — Что случилось?       Вопрос застал тебя врасплох. Ты прекрасно помнил, что Арагорн знает об умении эльфов почти не уставать. Тогда словами о том, что ты выдохся, тебе не спастись. — Ничего, о чем можно было бы волноваться Арагорн, — ты заставил себя улыбнуться. — Думы о хоббитах утомляют меня.       Арагорн понимающе кивнул и подошел почти вплотную. Так, что у тебя перехватило дыхание. — Мы их спасем, — просто сказал он, кладя руку тебе на плечо и чуть сжимая пальцы. Он сказал убеждающе, легко, и ты безусловно поверил, но далеко не мысли о полуросликах терзали тебя. — Я верю.       Темные серые ночи наконец-то сменились ясным и теплым, мирным солнцем. Ничто тебя более не тревожило, никакие мрачные мысли больше не затрагивали разум. Ты поднял взор к небу. Оно было чистым. Всему злу пришел конец. Коронация Арагорна. Наконец-то ты сумел почувствовать тепло, разливающееся изнутри, а не ноющую пустую боль. По лицу твоему несдержанно расползлась глупая улыбка, когда новоиспечённый король с нежнейшим чувством двинулся в твою сторону. Его серые глаза светились искренностью и бесконечной любовью,и тебе захотелось смеяться от счастья, что ты заслуженно ощущал. Но всему приходит конец, как и счастью. Арагорн прошел мимо, даже не услышав, как ты тихо назвал его имя. Ты обернулся, следя за ним взглядом, и сердце твое почти остановилось, отдавая знакомой болью, когда из толпы выступила прекрасной красоты эльфийка. Арвен. Арвен Ундомиэль. Она, заливаясь радостным смехом, обняла короля за шею, и он, улыбаясь, припал к ее губам, утягивая в ласковый, полный нежности и любви поцелуй. Он обнял ее за талию, прижимая к себе, и ты готов был умереть на месте, лишь бы не видеть и не знать этого. Но стоило тебе закрыть глаза, ты видел их счастливые лица и полные горящих чувств глаза.       Ты мимолетно принял вертикальное положение, пытаясь вдохнуть хоть каплю заветного воздуха. Тебе не нужно было трогать свое лицо, чтобы понять, что оно все в слезах. Ты пытался отдышаться, твердя себе одно — что это лишь сон, но осознание того, что этому суждено сбыться, давило, прижимало тебя к земле, и слезы все никак не хотели прекращаться.       Ты затравленно огляделся и почти со стоном разочарования заметил взгляд Арагорна, который спешно поднялся со своего места и двинулся в твою сторону. Язык до сих пор не мог связать и слова, потому ты протянул руку вперед, пытаясь его остановить, но странник был непреклонен. Он сел рядом с тобой, отчего тебе пришлось отвернуться, чтобы он не увидел твою слабость перед ним и слезы. — Что происходит, Леголас? — он сказал это осторожно, не давя, но и явно не намереваясь отпустить тебя без ответа. — Все хорошо, Арагорн, — голос твой не дрогнул, но ты не осмелился обернуться к нему. — Мне... Мне приснился дурной сон.       Пару секунд странник молчал, после чего тихо вздохнул. — Ты переживаешь за Мерри и Пиппина, да? — ответ не требовался, потому он продолжил. — Не волнуйся, мы обязательно отыщем их. — Да. Ты прав. — ты постарался сказать это как можно увереннее, после чего добавил. — Я сменю Гимли, отправляйся спать. — Нет, это я сменю Гимли, а ты отправишься спать, — и прежде, чем ты открыл рот, чтобы оспорить его слова, он сказал. — Не спорь, отдых тебе нужнее.       В любое другое время ты бы обязательно переубедил его, ведь где это слыхано, что эльф нуждается в отдыхе больше, чем простой смертный человек? Но ты слишком устал, чтобы упрямиться.       Новый день не принес ничего хорошего. Ты все отчётливее чувствуешь приближение своего конца. Он неотвратимо настигает тебя, с каждым днем отнимая все больше и больше сил. Сегодня тебе стало труднее дышать. Легкие горели огнем, и даже Гимли теперь шел впереди тебя, пока ты плелся позади всех. Куда делась твоя эльфийская гордость, когда Арагорн предложил остановиться и отдохнуть, хотя был еще самый разгар дня, и ты сразу же согласился? Теперь на гордость хотелось плевать, лишь бы не чувствовать боль. Ты все чаще стал замечать, как Арагорн сжимает в руке кулон Арвен. Ты не хотел видеть его взгляд, полный тоски по любимой. Сердце болело сильнее с каждым ударом. Странник часто уходил в себя, посвещаясь своим мыслям. Нетрудно было догадаться, о чем он думал. Он скучал по своей Вечерней Звезде. И ты ничего не мог поделать.       Ближе к ночи вы снова остановились, но уже чтобы переночевать. Тебе было жаль, что ты тормозишь отряд, ты понимал, что так поиски друзей могут затянуться. Но силы все стремительнее покидали твое тело. Ты не хотел знать, что будет дальше.       Ты видел все смутно из-за слез, ведь снова перед глазами маячили отдаленные фигуры Арагорна и Арвен. Ты бежал от них. Нет, не от молодожёнов, от своих чувств. Ты так хотел, чтоб он был счастлив, и он действительно счастлив, но не с тобой. Ты готов отпустить Арагорна ради его же блага. Но тогда уже известно, что станет с тобой. Ты бежал, но их радостные голоса все никак не хотели умолкать, они все лились и лились, пока не заполнили чашу твоего терпения до краев. Ты выдохся, дыхание не хотело выравниваться а легкие рвались от натуги, но ты бежал, пока не достиг света. Он был тёплым и приятным, пах полевыми цветами и свободой. Там ты будешь счастлив. Там тебя не ждет горе и боль. Там будет хорошо. Ты уже готов был шагнуть навстречу свету, как вдруг издалека послышался голос. Почти неслышный, утопающий в благоухании цветов, что окружали тебя. Он отчаянно звал тебя по имени, и ты узнал голос Арагорна. Зачем он звал? Ты не хотел знать, ты не хотел оборачиваться,ведь тогда ты снова увидишь его в объятиях эльфийки. Но и не откликнуться ты не мог. Арагорн звал, а ради него ты готов был на все. Даже на муки, на которые ты обречен. И ты обернулся. — Дыши, Леголас! — далекий голос где-то на задворках сознания становился все ближе и четче. — Делай вдох!       Ты открыл глаза и дрожа впустил в себя воздух, как просил Арагорн. Постепенно четкость зрения возвратилась к тебе, и ты увидел перед собой напуганное лицо странника. Он никогда не боялся, и даже если что-то и могло его испугать — он не подавал виду. Ты впервые видел его глаза такими. Круглыми и взволнованными, в которых было намешано многое, что ты не мог прочитать. — Что случилось? Отвечай мне.       Арагорн дышал неровно, словно это он задыхался, а не ты. В глазах его была бесконечная усталость, и ты невольно задумался, каких сил ему стоит оставаться уравновешенным. Постепенно, он успокоился. Ты лежал на своём спальном месте, а он сидел рядом с тобой на коленях. Ты не спеша поднялся и, отдышавшись, наконец заговорил. — Я... Ничего не случилось, Арагорн. — ты попытался придать своему голосу твердости, но это вышло плохо. — Даже не вздумай отговариваться волнением за хоббитов, — серые глаза посуровели, но голос оставался ласковым и успокаивающим, словно он разговаривал не с эльфом, а с ребенком. — Ты болен, Леголас. Почему ты не сказал мне раньше? — Я в полном порядке, за кого ты волнуешься? Я могу позаботиться о себе.       Арагорн шумно вздохнул, и ты даже побоялся, как бы он не разбудил этим Гимли, который сопел в нескольких метрах от вас. — Ты не выглядишь здоровым, и я уже давно заметил это, как бы старательно ты не скрывался. — Арагорн взял твою руку и сжал ее холодные пальцы, после чего прокомментировал свое действие. — Я беспокоюсь за тебя, и это меньшее, что я могу сделать.       Ты выдохнул от напряжения. Либо у этой фразы было двойное дно, либо ты констатировал слова странника так, как хотел бы их констатировать. — А ты хотел бы большего? — ты нервно сглотнул в ожидании ответа, а затем прикусил язык. Что теперь скажет Арагорн, как он поймет твои слова?       Веки странника задрожали и руки, держащие твои пальцы, ослабли, отпуская, что тебе не понравилось. — Хотел бы. — он произнес это так тихо, что на какое-то мгновение ты подумал, что тебе послышалось, что Арагорн сказал что-то другое, а твой разум лишь подрисовал то, что хотел услышать. Но потом ты заметил его взгляд, и все сомнения отступили. — В таком случае... — ты замолчал, раздумывая, стоит ли произносить свое самое горячее желание вслух. — Я позволяю тебе.       Разговор о твоей болезни был благополучно забыт, как только Арагорн приблизился к тебе непозволительно близко и также непозволительно коснулся губами твоих губ. О, этот миг ты запомнишь на вечно. Хотя о каком "вечно" может идти речь, если смерть стоит уже за спиной? Но эта ночь явно продлит твое существование. И пусть этим отчаянным поцелуем управлял не Арагорн, а всего лишь его усталость и желание расслабиться, ты был безмерно счастлив оказать ему услугу. Да и к тому же, о какой Арвен могла идти сейчас речь, когда он целовал тебя так. Так, словно бы эта ночь была последняя, и солнечному лучу более не суждено дотронуться до горизонта, словно бы мир завтра потухнет, угаснет, как угасало солнце с наступлением вечера. Даже если бы это было так, ты готов был отдаваться ему в свои последние мгновения жизни. Видеть его лицо перед тем, как отбыть за Грань. Арагорн был нежен, словно бы это было его желание, а не потребность. Словно бы никакой Арвен не существовало и в помине. Как твой разум способен был думать сейчас об Арвен? О Гимли вы и вовсе забыли, да и он не слышал твои тихие стоны и ласковые слова Арагорна, которые будут существовать для тебя, даже когда перестанешь существовать ты. Ваши мятежные тела нашли друг друга и теперь слились воедино, танцуя никому ранее неведомый танец страсти между двумя мужчинами. Ты хотел думать, что Арагорн запомнит эту ночь, ты делал все, чтобы Арагорн запомнил эту ночь.       Едва солнце коснулось своими лучами горизонта, окрашивая небо кровавыми оттенками, ты проснулся, бодрый и полный сил. Будто никакая болезнь и боль были тебе неведомы. Будто ничего и не произошло. Но ты знал, что это ненадолго. Стоит только победить зло и вернуться в Гондор, как с тобой останутся лишь теплые воспоминания. Если вообще что-то останется. Даже победа над злейшим врагом казалась тебе куда реальнее, чем чувства со стороны Арагорна.       Тем временем он сонно открыл глаза и поднялся, спокойно говоря что-то о том, что пора продолжить путь. Однако он хотел сказать что-то еще, так как заметно заволновался и приблизился к тебе. — Стой! Погоди! — ты отстранился, не желая слышать ни словечка о долге перед Арвен. — Я... Я знаю, что тебе просто необходимо было расслабиться, поэтому... Пожалуйста, не говори ничего об Арвен! Прошу, не говори!       В прекрасных серых глазах мелькнуло непонимание, после чего Арагорн все же приблизился к тебе и взял твои ладони в свои, отчего тебе пришлось отвести взгляд, чтобы он не увидел в них бесконечную любовь. — О, Леголас... Неужели ты до сих пор ничего не понял? — он улыбнулся так, словно действительно не хотел упоминать об эльфийке. — Я думал, ты проницательнее и все осознал, но, видимо, это не так... — О чем ты говоришь, Арагорн? — Amin mela lle, Laegolas.       Ты не мог поверить в услышанное и что-то сказать. Но слова больше и не требовались, так как Арагорн заключил тебя в крепкие объятия. — А... А как же?..       Тебе так хотелось думать, что это не сон, но Арвен упорно не хотела покидать твою голову, как и недавние сны. — Арвен? Я не в силах выполнить обещание. Брак с ней будет... Расторгнут. Думаю, она отправится в Валинор.       Впервые тебе стало жаль эльфийку, ведь, возможно, ее ждет та же участь, что и тебя. Но ты был счастлив. Счастлив по-настоящему. Казалось, до этого ты не знал счастья, и мир был твой сер, но теперь же он обрел цвет, стал каким-то значимым.       Арагорн отстранился, испугавшись, что тебе что-то не понравилось. О, ты готов был сделать для него все, лишь бы стереть тень волнения с его лица. И ты потянулся к его губам, припал к ним, как к долгожданной воде, словно намеревался напиться оттуда. И Арагорн не оттолкнул. Напротив, он прижал тебя к себе, нежно держа за талию. Поцелуй был чувственным и таким желанным, словно весь смысл жизни заключался лишь в нем. — Я тоже люблю тебя, Aranya.