1984. Не сдавай меня, товарищ.

Подонок... Да как он вообще смел?! Кто дал ему право..? Он же знал, прекрасно знал, что за это может быть.Неужели жизнь настолько потеряла смысл, что он решился затянуть у себя на шее петлю? Тогда..тогда где же был сам Генри все это время? А он был рядом. Рядом почти что всегда и не видел..! Не видел! Не мог распознать.. Заключалась ли в этом ошибка? Вполне возможно. Но он так боялся этого признать. Иногда, в такие моменты, когда ты думаешь, что все эти долгие годы был честным и одним из лучших сотрудников полиции помыслов, узнается самый подлый помыслокриминал, который был под носом все это время. Он сам единственный, знающий предателя как человека далеко не первый год, даже в жизни не мог допустить в своей голове мысль о том, что давний друг таил в себе столько секретов, что ни одна, казалось бы, пытка в министерстве любви не сможет докопаться до истины. Генри знал, каков был его рабочий долг, он знал свой главный долг перед партией, перед Большим братом, которого видел каждое утро. Видел это лицо, вселяющее в него некую надежду и мотивацию среди всей этой грязной серости. Мол ты, Генри, должен, потому что сам выбрал этот путь, значит иди вперед и слушай то, что толкует тебя Партия. Ведь партия,как правило, всегда и во всем права. А Фабер все так и делал. Он, Генри Фабер делал и думал, не замечая прямо рядом с собой агента сопротивления. Однако, очень и очень близкого ему агента. Генри Фабер, теперь, за все твои прожитые двадцать пять лет жизни, можно уверенно сказать о том, что ты полный неудачник. Бумаги в руках превращались в комья от силы сжатия. Он прочитал все, что только нашел. Все, что только было здесь. Вытащил ящик, просмотрел его более пяти раз, вытащил другие. Он был похож на ищейку, которая роет землю, обнюхивает, пытаясь уловить чутким чутьëм и острым взглядом хоть что нибудь ещё. Кто бы мог подумать, что простое любопытство натолкнет на самый худший сценарий, который только можно было вообразить? Втянет в огромную бурю эмоций и отчаяния. Генри читал и чувствовал эту мерзость. Мерзость подумать обратное, мерзость того, что он узнал.. Мерзость, заключающая в себе правду и сопротивление, некое бунтарство против Большого брата. Ящик выдвинутого стола так и остался открытым, когда он, схватив все бумаги и блокноты, отошёл от поля зрения телеэкрана, дабы скрыться и рассмотреть все поподробнее. Руки так и рвались все уничтожить, не оставить ничего, сжечь, разорвать, просто уничтожить, чтобы никто больше этого не знал! Сердце с бешеным ритмом билось в груди, вот вот готовясь вырваться наружу, но он сдерживал все то, что переполняло душу. Потому что еще должны остаться хотя бы малейшие силы на то, чтобы сказать все ему.. Сказать, насколько сильно он рискнул, решив один прорваться через эту удушающую систему. Некоторые разорванные клочки бумаги валялись на полу, но в руках ещë было несколько целых исписанных листков. Ищейка всё так же держалась подальше от телеэкрана, не сводя взгляда с бумаг, пока в один момент внимание не привлекла открывшаяся входная дверь. Сердце ëкнуло и тот замер, замер как статуя, лишь поведя в сторону глазами и улавливая взглядом высокую тонкую фигуру. Что то вновь ëкнуло. Напряжение повисло в воздухе, когда медленные шаги становились все ближе и ближе, оставляя на полу грязные следы от подошвы ботинок. Он пришел домой, пришел с опаской в свою квартиру, точно будто бы зная, что теперь кое кто обо всём уже в курсе.