Гость Инь [BL]

— Что это? — Се Бай подошел к Инь Ушу, показывая рукой, чтобы он немного подвинулся. Инь Ушу повернул голову и посмотрел в том направлении, куда указывал Се Бай. Он издал «о», затем улыбнулся и сказал: — Я не лгал тебе, — сказав это, он повернулся боком и прислонился к каменным перилам, открывая путь. Се Бай подошел на несколько шагов ближе и присел на корточки. Как раз когда он собирался внимательно изучить находку, он услышал, как Инь Ушу начал болтать рядом с ним: — Посмотри на себя, подол твоей одежды вытирает землю; ты здесь, чтобы чистить этот мост… Инь Ушу изначально не хотел прикасаться к вещам на земле, но, увидев действия Се Бая, у него снова возникло «взволнован до смерти» выражение лица. Он наклонился и соблаговолил поднять подол одежды Се Бая, стряхивая при этом попавшую на него пыль. Из-за сильного тумана пыль на мосту была слегка влажной. После того, как Инь Ушу закончил отряхивать край одежды Се Бая, он выпрямился и не мог не достать носовой платок. Он тщательно вытер ладони и пальцы, затем щелкнул и сжег его. Се Бай: «…» Се Бай, бесстрастно наблюдавший за его чрезвычайно специфичной серией действий, вздохнул, затем опустил голову с пустым выражением лица и продолжил изучать предметы в трещинах камня. Как и сказал Инь Ушу, разбросанные внутри темно-красные жемчужины были точно такими же, как взятая Се Баем из-под трупа яо, но размер немного отличался. Здесь было разбросано больше десяти, крупные были похожи на настоящие жемчужины, маленькие были похожи на ту, которую Се Бай уже держал в руке. — Почему их так много… Откуда они? — Се Бай осторожно, одну за другой, вынимал жемчужины из расщелины, медленно размещая их на ладони вместе с найденной ранее. Он долго смотрел на них, прежде чем встать. Инь Ушу слегка прищурился, его взгляд остановился на жемчужинах. Он долго не говорил, похоже, тоже пытался вспомнить. После минутного молчания он медленно покачал головой и сказал: — Я не знаю. Если даже Инь Ушу не мог их распознать, то эта вещь был либо чрезвычайно уникальной и редкой, либо… Она была действительно ничем не примечательной, и никому до нее не было дела. Се Бай нахмурил брови, плотно сжав губы… Прошло больше ста лет с тех пор, как на его плечи лег титул Гостя Инь. За последние сто лет каждое существо, умершее в царстве Чжифу Линьдун, должно было пройти через его руки. Он расследует правду и растворит труп, уничтожая все мирские следы существа. Затем он заберет брошенное ядро ​​яо и доставит его Древу Десяти Тысяч Духов, только тогда цикл жизни и смерти завершится. Хотя это звучало похоже на работу секты Тайсюань, управляющей циклами жизни и смерти яо и духов, но на самом деле его дело было гораздо более праздным, чем работа секты Тайсюань по управлению живыми яо. В конце концов, у большинства существ в царстве Чжифу Линьдун была долгая продолжительность жизни. Для них увечье или потеря конечности не были значительными, они выздоравливали после небольшого отдыха. Даже если бы их плоть превратилась в пыль, пока их ядро ​​яо не было повреждено, через восемнадцать лет они стали бы другим яо. Поколение за поколением будут сменяться в человеческом царстве, но по ту сторону этот процесс будет медленным и бесконечным. Таким образом, было нормально месяцы или даже годы не видеть ни одного трупа яо. Однако очень редко можно было увидеть четыре за один день. В сочетании с кучей странных круглых жемчужин необъяснимого происхождения... У Се Бая немедленно возникло подозрение, он все еще чувствовал, что происходит что-то странное. — Ты действительно не знаешь? — снова спросил Се Бай, довольно беспокойно. Инь Ушу положил одну руку на каменные перила. Он поднял бровь и сказал: — Прожить столько лет — не значит все знать. Но не волнуйся, разве в ближайшее время не появится рынок яо? Есть несколько старых яо, которые сосредоточены на обмене редких вещей. Если поспрашиваешь там, может быть, найдешь какие-нибудь подсказки. После его напоминания Се Бай на самом деле тоже подумал, что это возможно. Таким образом, он повернул руку и убрал горсть круглых жемчужин. Они сделали задуманное, им двоим не нужно было больше задерживаться на мосту. Ведь прошло более ста лет, вещи, которые нужно было сказать, давно просрочены, говорить было не о чем. Се Бай тихо произнес: «Я ухожу», затем повернулся и пошел по мосту. Прежде чем он смог пройти больше нескольких шагов, он услышал, как Инь Ушу позади него внезапно сказал: — Поскольку я уже стою перед дверью... Се Бай на мгновение опешил и повернул голову, чтобы посмотреть на него. Держась за перила, Инь Ушу взглянул на него, затем поднял руку, указывая на другой конец арочного моста: — Ты не планируешь пригласить меня на экскурсию? Его тело было наполовину скрыто туманом. Когда он говорил, было видно его дыхание, ночной воздух явно был очень холодным. Се Бай поправил свой шарф, затем покачал головой: — Там особо не на что смотреть, я возвращаюсь, — сказав это, он пошел дальше в темноту, не оглядываясь. Встречный ветер принес с собой еще более тяжелый, влажный мороз и пронзил его, достаточно холодный, чтобы пробрать до костей. Се Бай кашлянул несколько раз подряд, кашель заглушался в его груди, он упорно отказывался издать хоть звук. Ему не нужно было оглядываться, чтобы знать, что Инь Ушу может постоять в конце моста еще несколько секунд, но не дольше. Инь Ушу никогда не был упрямым человеком. Упрямые люди все примут близко к сердцу, а у Инь Ушу даже не было сердца. Не было у него ни забот, ни тягот. Когда мысль проходит через его разум, он прямо произносит ее вслух. Если что-то пойдет не так, он просто улыбнется и отпустит это, отбросив это на задворки своего сознания, чтобы никогда не вспоминать… Будучи младше, Се Бай думал, что Инь Ушу только выглядит так, будто ни о чем не заботится, но к вещам и людям, к которым он испытывает привязанность, он не будет относиться легкомысленно. Только позже, когда Се Бай повзрослел, он понял, что когда Инь Ушу был добр к кому-то, он был по-настоящему добр, а когда был жесток к кому-то, он был по-настоящему жесток… Когда Се Бай вернулся в свою резиденцию и открыл дверь, чтобы войти в дом, он быстро взглянул на странные настенные часы. Только тогда он понял, что время близилось к часу ночи. Он снял пальто, касавшееся тумана, и черные повязки, обвязанные вокруг глаз и рук. Рукой он один раз легко провел по гладкой ткани, вся влага и пыль, прилипшие к ней, исчезли в одно мгновение. Он повесил пальто на вешалку и переоделся в домашние тапочки. Когда он собирался войти в комнату, чтобы повесить три ядра яо на Древо Десяти Тысяч Духов, он услышал чрезвычайно обиженное мяуканье из ванной. Се Бай: «…»