От ненависти до любви

      — Драко, хватит ныть, — весело крикнул Гарри.       — Если тебе так нравится заниматься этой бессмысленной ерундой, это не значит, что мне тоже, — проворчал в ответ тот.       Поттер фыркнул, продолжая орудовать кисточкой. Он искоса наблюдал за своим парнем, который сейчас недовольно смотрел на стену перед собой. Они решили — ну ладно, Гарри решил, — что покрасить стены в их доме собственноручно будет символично. Его это вдохновляло. А вот Малфой злился — причём довольно мило — на запрет пользоваться магией.       — Давай-давай, — подбадривал Гарри, — осталось всего чуть-чуть, мы почти закончили.       Драко громко фыркнул, но обмакнул кисточку в банку с краской.       Эта комната была последней в их доме, её ещё не затронул ремонт. Гарри и так было не совсем комфортно на такой большой и непривычной для него площади, так что он настоял, что одна комната хоть и будет бессмысленной, но будет лично… их. Гарри, конечно же, настоял на красном цвете — это чем-то напоминало гостиную его факультета, Драко же на это сказал, что тогда будет и зелёный. И вот, они красили по две стены в прямо противоположные цвета. Это было на самом деле даже весело, ведь даже в таком простом деле как выбор тональности интерьера они не могли сойтись.       Гарри порой до сих пор не верил, что они — оба такие разные — смогли оказаться вместе. Это была занимательная история. После войны, вернувшись на восьмой год обучения, Поттер и Малфой так и остались в статусе врагов. Гарри, который был всеобщим предметом восхищения, был полон подавленных эмоций, он чувствовал себя бомбой замедленного действия, которая была готова взорваться от малейшего касания. Малфой же, на которого почти вся школа смотрела с презрением, был обозлён на весь мир, он был готов разорвать любого диким зверем, кто бы осмелился на него напасть. И так случилось, что только они оба и не боялись друг друга.       Они собачились практически каждый день, делали подлянки друг другу на уроках, рычали дикими животными в коридорах, если им не счастливилось пересечься. Рон с Гермионой и Блейз с Пэнси первое время, конечно, пытались их успокоить и разнять, но потом плюнули на это дело, молча наблюдая за друзьями. У этих четверых даже возникло что-то похожее на перемирие, потому что изредка от них слышались мягкие подколки и снисходительные комментарии. Девушки одинаково вскидывали подбородки и недовольно морщили носы, когда Гарри и Драко начинали перепираться, а парни делали ставки, кто сегодня первый сдастся. Им всем так надоела вечная вражда, что даже они постепенно приходили к спокойному общению. В целом, все в школе старались как можно старательнее сдерживать конфликты — все устали от войны и резко повзрослели.       Вот только Поттер и Малфой не входили в их число. Они вечно цепляли друг друга, иногда дрались и начинали дуэли, за что с болезненной частотой попадали в больничное крыло и кабинет директора. Гарри никто ничего не мог сделать при всём желании — сейчас он был чуть ли не самым неприкосновенным человеком в стране, — а вот Драко… от того только и ждали малейшей ошибки. Вот только Поттер каждый раз защищал его перед МакГонаголл, как бы он не ненавидел Малфоя. Это было что-то вроде чувства чести.       На их поведение все закрывали глаза. Казалось, им обоим было комфортно в статусе врагов. Так было привычно и комфортно. Как потом парни узнали друг у друга, они оба искали в этой вражде успокоения. Ненависть залечивала их кровящие раны. Так было проще — продолжать конфликтовать. Но в один раз что-то изменилось. Рядом с ними не было друзей, был лишь чёрный коридор и Поттер с Малфоем. Слово за слово, и они снова кинулись друг на друга, а потом случилось что-то странное…       Ни один из них не смог бы сказать, кто сделал это первый, но они поцеловались. Грубо, жадно, практически продолжая поединок.       Они отстранились так же в раз, напуганные своим поступком, смущённые и разгорячённые. И с того момента что-то изменилось. Больше нельзя было продолжать вести себя как раньше, нельзя было игнорировать произошедшее. Это взорвало бомбу внутри Гарри и выпустило зверя Драко на свободу. Было странно пересекаться взглядами, продолжать борьбу, хотя они до последнего и пытались. Но ненависть сменилась непониманием, оно же перешло в сомнение и любопытство. Такое липкое, что не избавиться. И в какой-то момент они снова поцеловались. Только было это уже иначе — Поттер прижал Малфоя к стенке и врезался в его губы своими. Ответ не заставил ждать.       Так их драки сменились другим физическим контактом. Довольно быстро они перешли от кулаков и хрипов в касания и стоны. Напряжение отступало даже лучше. Секс оказался отличной альтернативой дракам. Незаметно их ненависть испарилась, уступая место чему-то другому, намного более мягкому и сильному. Они начали узнавать друг друга, разговаривать, делиться проблемами и болью, которая оказалась общей, чёрной и неотступной. Гарри привязывался, Драко открывался. Они, как бы парадоксально это не было, нашли отдушину в чужом сломе. Друзья недоумевали внезапной смене настроения. В их глазах читался шок, когда парни впервые сели за одну парту на уроке, потом за один стол в большом зале, а потом и вовсе начали пропадать в комнатах друг у друга. Окончательно всё стало понятно, когда Блейз засёк Поттера, ускользающего из кровати Малфоя на рассвете.       Они довольно быстро перестали скрывать свои отношения, легко принимая свою тягу, свою… влюблённость. Для многих это было шоком, но только не для них. Сразу как-то стали понятны все годы взаимного внимания. Как говорится, от ненависти до любви — один шаг. Шаг через пропасть.       И вот сейчас, спустя почти три года, они доделывают ремонт в общем доме.       — Гарри, я не понимаю, мы волшебники или кто? — с вызовом задал вопрос Малфой.       С его кисти на пол упала густая зелёная краска.       — В первую очередь мы — люди, — Поттер обернулся.       Драко смотрел на него волком. В его глазах застыла какая-то непонятная эмоция. А потом он усмехнулся, пакостно так, опасно.       — Тогда я вызываю тебя на поединок, — тягуче проговорил он.       Поттер недоверчиво хмыкнул. Как оказалось, Малфой далеко не был аристократичным снобом. Порой — ладно, большую часть времени — он был избалованным идиотом, о чём говорили его вот такие странные фразы.       — Каким образом? — фыркнул Гарри.       А потом пожалел о своём вопросе, потому что Драко взмахнул кисточкой, и вся краска полетела в сторону Поттера. На его кофте осталась зелёная полоса.       — Драко, что ты…       Не успел он договорить, как Малфой подхватил банку с пола, обмакнул кисть и бросился на Гарри, обрызгивая его краской. Поттер попытался увернуться, но это ему не удалось.       — Ты у меня получишь за мои мучения, — грозно сказал Малфой, — ты ещё пожалеешь, что выбрал именно маггловскую краску.       Поттер схватил свою банку, вставая в оборонительную позицию. Сердце, полное внезапного адреналина, быстро билось в груди.       — Успокойся, — постарался утихомирить его Гарри, но всё было бесполезно.       Малфой снова напал на него, краска попала даже на лицо.       — Сам напросился, — рыкнул Поттер, а потом действительно начался поединок.       Они как два урагана носились друг за другом по комнате, обрызгивая краской с кисточек, стараясь прицелиться и как можно сильнее замарать противника. Смех разлетался по помещению громким звоном. В какой-то момент Драко откинул кисть, что та стукнулась зелёной кляксой в красную стену, а потом окатил Гарри остатками краски из банки.       — Ты теперь тролль, — весело крикнул он.       Краска попала на лицо, благо Гарри носил очки. Он медленно снял их одной рукой, потом вытер губы и расплывающимся взглядом уставился на Малфоя. Тот тяжело дышал и довольно ухмылялся.       Поттер резко окатил его уже из своей банки, но Драко успел развернуться, так что краска попала ему на затылок и спину.       — Не знаю кто ты, — фыркнул Гарри, — но очень грязный.       Малфой развернулся, его серый взгляд блеснул каким-то сумасшествием. А потом он бросился на Поттера, врезаясь в него и вдавливая в стену. Гарри ахнул, обхватывая Драко руками, пытаясь сопротивляться, и вскоре поменял их местами. Они начали кататься по стенам, стремясь побороть друг друга. Краска липла к ладоням, скользила по коже и отдавала химическим привкусом на губах.       В какой-то момент Гарри наконец-то уложил Драко на пол, делая ему подсечку, прижимая своим телом.       — Безумный идиот, — тяжело выдохнул Поттер.       — Мне надоело работать, — фыркнул Малфой.       Взгляды столкнулись, они смотрели друг на друга несколько долгих секунд, а потом громко рассмеялись. Гарри скатился с Драко, укладываясь рядом с ним на пол, легко находя чужую ладонь и сжимая её. Краска на их ладонях склеивалась между собой.       — Мы испортили комнату, — прокомментировал Гарри, осматривая стены.       Вся поверхность была в кляксах, разводах от их тел. Кое-где даже виднелись следы от рук. Красный смешался с зелёным, зелёный с красным. Всё было в пятнах и отпечатках их борьбы.       — А мне нравится, — хмыкнул Драко, — давай оставим так?       Поттер недоверчиво посмотрел на него, увидел неподдельную серьёзность во взгляде, а потом фыркнул.       — А давай.       Они снова тихо рассмеялись.       — Признай, это было весело, — Малфой повернул в его сторону голову.       Он был весь грязный, покрытый краской, но такой родной и привычный, что оспорить его слова было сложно.       — Чистить нас будешь сам, — усмехнулся Гарри, подслеповато щурясь, — я не знаю заклинание, которое уберёт даже запах.       — Без проблем, — Драко улыбнулся, — здесь будет наша вторая спальня.       Поттер расхохотался. Что ж… а почему бы и нет?