Прощай, Софи

Знакомый аромат духов заставил уже немолодого мужчину встрепенуться и тут же застыть на месте; холодное, жуткое, скользкое пробежалось мурашками по спине, обтянутой чёрной тканью вечернего костюма. Пронзительно голубые глаза под блеклым светом свечи, казалось, лишились способности моргать и видеть - только руки со следами былых химических ожогов подрагивали, и пальцы неловко вертели, скручивали белую салфетку. Тихие ноты слепой, преданной, шелковистой на ощупь любви ожили, смешались с запахом бергамота, фиалки и розмарина, закружились в танце акварельных картин и прекрасных родинок на скуле - её чертовой острой скуле. Он думал, что забыл каково это - думать о ней. Это всего лишь официантка с такими же духами, - пронеслось в голове. Его нынешняя женщина, в красном платье, с блестящим колье на загорелой шее, показалась ему неуместной, как детский рисунок в рамке на стене мировой галереи. Да, несомненно, Иэн любил её, и да, бесспорно, она знала о той, другой, духи которой кружат сейчас голову её супругу. Каррен думала, что забыла каково это - ревновать к неживой. Запах выветрился, свечи погасли - и чёрная машина пронзает полумрак пустой, безлюдной дороги. Иэн бессмысленно смотрит вперёд, представляя в голове почему-то белых павлинов и прокручивает все те же слова, которые были сказаны и которые уже никогда не будут произнесены в будущем. Голубые глаза перестали блестеть, они были похожи на две обезумевшие впадины сплина. Когда Иэн окажется в своём кабинете, то сразу в ноутбуке появятся родные фотографии: её худощавое тело в растянутой белой майке, её разноцветные глаза окаймленные россыпью родинок, её влажные, искусанные губы и сигарета, которую она уже никогда не докурит. Он не хочет ничего упустить, он не хочет ничего ощущать одновременно. Нечто навязчивое, волнительное скручивало и цепляло изнутри, пронизывало до потери рассудка. Он думал, что забыл каково это - улыбаться прошлому.