Страсти Саломеи

      Господь, он ведь действительно только что поцеловал его!       Сказать, что Бозин был в шоке - не сказать ничего. В сценарии такого не было, на репетициях Жойдик никогда не позволял себе подобного. Показалось? Определённо нет. Уголок губ всё ещё горел огнём после мимолётного прикосновения чужих губ к его.       Дмитрий истуканом стоял, отрывками улавливая реплики Жойдика и Никульчи, отыгрывавших сейчас Оскара Уайльда и Роберта Росса.       "Ты трус, Оскар!" - выкрикнул Дуглас, а в голове билась лишь одна мысль: "Ты ведь сам трус, Дима.."       Жойдик продолжал действовать на Бозина так же сильно, как и в день их первой встречи. Вспомнились слова Люды Погореловой о том, что с появлением младшего у него появился некий эротический момент.       Остаток "Саломеи" проходит чисто на автомате. Они даже не выходят к зрителям в фойе, хотя прекрасно знали, что те ждут их обоих.       Нежное "Бози" долетает до ушей мужчины, как только за спиной закрылась дверь гримёрки. Ноги дрожат то ли от усталости, то ли от глубокого голоса Жойдика.       - Что ты выкинул сегодня на сцене? - измотанно спросил Бозин, падая в чужие руки. Их разгорячённые потные тела неприятно слипались, скрипя при любом неосторожном движении.       - Тебе же понравилось? -шепнул в усмешке Жойдик, подцепив микрофон на лбу мужчины, намереваясь его отклеить. - Я видел чертей в твоих глазах, даже не пытайся мне врать, Бози.       Дмитрий даже не собирался спорить, ибо его мужчина был как всегда прав. Только в его руках он мог стать маленьким Димой, его Бози, зная, что его приласкают, обнимут и помогут.       - Просто больше не делай так. А если кто-то заметил? Ребята точно видели. Они, конечно, знают о нас, но это было слишком... - Бозин отодвинулся от Жойдика, дабы заглянуть ему в глаза в поисках ответов.       - Ну и пусть, - ещё одна улыбка. - Это же "Саломея".       Длинноволосого мужчину этот ответ явно не впечатлил. Сцена - одно, их отношения - другое. Он свято верил, что две эти вещи не должны пересекаться, и это не может зависеть от спектакля и подобных вещей.       - В душ и домой? - вновь подал голос младший актёр, в ответ получая лишь растерянный кивок.

***

             В такси, рассекающем по ночной Москве, ехали двое мужчин на заднем сидении, слипшись, словно пельмени в кастрюле. Рядом лежала уже привычная куча цветов. В квартире вазы не пустовали никогда, а мягкий цветочный аромат всегда следовал за ними по пятам.       Глаза старшего неумолимо закрывались, когда машина остановилась возле подъезда неприметной многоэтажки. Младший Дмитрий загрёб все букеты, заняв ими обер руки, и медленно поплёлся к входной двери, которую уже успел отпереть актёр.       Стоило переступить порог квартиры, как усталость навалилась на мужчин с новой силой. Буквально на автопилоте они расставили букеты по вазам, по очереди сходили в душ. На что-то другое сил не хватало.       Не говоря ни слова они забрались в огромную кровать, наконец, позволяя себе расслабиться. Притянув к себе Бозина, Жойдик дернул нитку торшера, стоящего рядом с кроватью, погружая квартиру в долгожданную темноту и тишину.       Завтра предстоит очередной день, "Маскарад Маркиза де Сада". К вечеру они оба должны быть огурчиками, с привычными улыбками на лицах рядом с коллегами и капельдинерами, что вечно сновали туда-сюда перед глазами. И после спектакля они обязательно выйдут в фойе, чтобы не расстраивать своих постоянных зрителей второй день подряд.       Но это будет завтра, а сейчас можно спокойно спать, не думая ни о чем существенном.