Ночная дорога

По радио всегда играла монотонная нудятина. У меня был только один вопрос: на что надеятся так называемые «диджеи», ставя такую ерунду на радио, которое сейчас играет разве что в автомобилях? Если их цель — это усыпить водителей и создать как можно больше аварийных ситуаций — у них отлично получается. Я пощелкал радиостанции. Такое ощущение, что даже хотя они естественно соревновались друг другом (в паршивости аудио, видимо), они словно делились на две категории в этот момент: те, что играли монотонную музыку и те, что играли назойливую рекламу. И так по очереди. Ну, от раздражения из-за рекламы я хотя бы не так сильно хочу спать, поэтому я предпочел слушать диалог мужчины и женщины, рассуждающих о чудо-средстве, которое вмиг решало все проблемы с накипью. Рекламщики — идиоты. Никто никогда не будет с таким восторгом разговаривать о средствах от накипи. Это глупо. Я откинулся в кресле, ведя автомобиль одной рукой. Дорога была полупустой, изредка навстречу ехали бусики и фуры. Я протер глаза и зевнул. Надо остановиться на заправке и взять кофе: иначе не доеду. Засну по пути, улечу в кювет — и бывай! Куда я еду? Дорога постепенно сужалась. Не то чтобы меня это сильно волновало: я давно перестал обращать внимание, когда дороги из четырехполосных становятся двухполосными или что-то вроде того. В этом мой водительский стаж, в конце концов. Дорогу надо просто чувствовать, а этому ни в одной автошколе не научат. Только опыт. Я довольный улыбнулся своим мыслям — я был хорош. Реклама сменилась на очередную монотонщину. Я щелкнул переключатель. Музыка не изменилась. Щелкнул второй раз. Музыка на секунду стихла и тут же продолжилась. Я нажал еще, еще и еще, цифры радиостанций менялись, но мелодия не прекращала играть. Еще раз, еще раз, еще раз, она заела, словно бы старая пластинка, начав проигрывать один и тот же кусок по кругу. Я дернулся, судорожно нажимая на кнопку, видя одни и те же цифры по кругу, и чуть не въехал в дерево. Скрипнули тормоза, и я тяжело дыша уперся лбом в руль, нажимая переключатель еще раз. Мелодия прекратилась. Я снова услышал рекламу, на этот раз женщина с диким визгом вещала о том, по какой скидке приобрела самую нужную кухонную утварь. Пускай лучше так. Мотор едва слышно гудел и я несколько раз выдохнул, приводя сознание в порядок. Да уж, и кофе не нужен с таким радио. Вот уроды. Дав себе еще несколько минут передышки, я тронулся и продолжил путь, теперь прислушиваясь к рекламе. Я не хотел больше слышать эту мелодию от слова «совсем». С движением асфальт становился все менее ровным, а полоса — все более тусклой. Ну, даже если я пересеку сплошную — хрен меня кто поймает! Но я, конечно же, достаточно аккуратный водитель, чтоб так не делать. Машин на встречке я видел все меньше и меньше: еще реже видел кого-то в зеркале заднего вида. Только пару раз меня обогнали. И куда они только спешат…? А куда… я… Я свернул на заправку. Вывеска на ней порядком выцвела и теперь мигала и гудела — да так, что я услышал гудение сразу же, как только заглушил двигатель. Оценив объемы топлива, я понял, что кроме кофе мне точно ничего не нужно. Ну, может, если кассирша симпатичная, возьму пончик или хот-дог… Сунув бумажник и ключи в карман, я вылез из машины. О-о-ох, знал бы кто, как восхитительно ощущается размять плечи и ноги после долгой дороги. Прощелкав, кажется, всеми суставами, я вдохнул грудью ночной воздух и зашел в магазинчик с затухшей ровно наполовину вывеской «кафе». — Доброй ночи! — крикнул я даже не видя, есть ли кто за кассой. Судя по возне, которую я не видел, но слышал, тут все же кто-то был и благополучно дремал. — Йо, — я намеренно подался вперед, облокотившись на стойку. Девушка в странной кепке фыркнула. но тут же натянула дежурную улыбку. — Доброго вечера и добро пожаловать. Оплатить заправку или вы за едой? — усталые глаза и невеселый голос выдавали в ней полной отсутствие энтузиазма. — Кофе, пожалуйста! И хот-дог. Французский. И круассан с шоколадом… Да, нет, нет-нет, с клубникой. Пожалуйста. Девушка кивнула, и я снова зевнул. Из колонки под потолком играло… блять, опять та мелодия. Я поджал губы, стараясь абстрагироваться, прошелся по магазину, разглядывая бутылки незамерзаек и омываек. Надо бы для своей что-то прикупить. В багажнике должна лежать бутылка, но умный водитель всегда думает на несколько шагов вперед. Я бы даже сказал «несколько дорог вперед», но слегка затуманенный усталостью разум не позволял мне выдать полноценный каламбур. — Ваш заказ! — девушка, явно слегка взбодрившись, позвала меня и вручила стаканчик кофе с крышечкой, бумажный пакетик, теплый от выпечки в нем, и кивнула на экранчик, где горела итоговая сумма. Я всучил ей несколько мятых купюр, сунул бумажник во внутренний карман куртки и вышел на улицу. Холодный воздух почти сразу пристудил мой кофе, и я сделал глоток. Горечь осела на языке, приводя меня в чувство еще больше. Прикрыв глаза, я подошел к парковочному месту, где остановился. Я увидел п у с т о е парковочное место. Меня как холодной водой окатили. Я судорожно засунул руку в карман и нащупал там ключи: ключи были на месте. Ладони вспотели, и, сделав обжигающе резкий глоток, я ринулся обратно к магазину, попутно осматривая заправку. Быть может, я просто забыл поставить её на ручник…? Нервно расхохотавшись этой мысли, я тут же переключился и обомлел. В кафе не горел свет, а стеклянная дверь была плотно закрыта. Я дернул ее несколько раз, оббежал вокруг и дернул двери служебного входа. Ни-ко-го. — Э-эй! Девушка! У меня…у меня машину угнали! Девушка! — холодный воздух теперь не бодрил, а только разбаливал горло, обоженное кофе. Я сделал еще один глоток, чтоб согреть его, и что-то вязкое осело у меня на языке и я понял, что это вкус вообще не кофе. Затошнило то ли от страха, то ли от мерзости. Я снял крышку и посмотрел в пластиковый стаканчик. В пластиковом стаканчике, наполненном кровью, плавали какие-то ошметки чего-то похожего на кожу, органы, волосы и целый, черт бы его побрал, глаз. Вся жидкость источала омерзительный запах и меня затошнило еще сильнее. Я плеснул «кофе» на асфальт, откидывая стаканчик, и схватился за хот-дог из пакета, зажмурившись, желая только заесть этот мерзопакостный вкус. Сплюнув осевшие на языке волосы, я укусил булочку, разжевывая ее так, будто мне пять и у меня снова болит живот от плохо пережеванной пищи. Мягкая теплая булочка показалось мне слишком пушистой, я жевал ее, чувствуя привкус горчицы, пока что-то не хрустнуло на языке, и я не почувствовал что-то на руке. Я не хотел смотреть. Не хочу смотреть. Я открыл глаза. Из заплесневелой булочки торчала сосиска, из которой размеренно ползли личинки. Несколько ползли по моей ладони, а несколько уже шлепнулись на асфальт подо мной. Я был готов разрыдаться. С этого момента, я больше не мог сдерживать тошноту. Я не знаю, сколько это продолжалось, у меня кружилась голова от долгой опущенности, ныла поясница, горело горло, а с подбородка стекала струйка желчи. Я чувствовал позыв, но понимал, что я физически не могу больше рвать. Мне казалось, что личинки успели пробраться внутри меня, и сейчас прямо на плесени от булочки в желудке строят свою колонию. Где, блять, моя машина. Моей машины все еще не было. Я поднял голову, снова осматривая парковку, забежал за кафе снова и был готов заплакать от счастья. Моя машина стояла в дальнем углу парковки, нетронутая, любимая, как несколько минут назад. Мне кажется, так быстро я никогда не бежал. Оказавшись внутри, я заперся, сунул ключ зажигания и просто сел. Я уеду отсюда. Я приеду –=== и все это закончится. Заведя двигатель, я неспешно выехал на дорогу, глотая желчь. Мне было уже откровенно насрать на свой вид и состояние, я должен просто приехать в -=== и там я приведу себя в порядок. Я ехал не включая радио, ехал тихо, слушая лишь звук двигателя и редкий шум леса за окнами. Встречек не было вообще. Оно и ясно: кто ж в такое время будет кататься по такой дороге? Ну или уж тем более ходи- Дальние фары выхватили силуэт на обочине. Среднего роста фигура стояла, вытянув руку и упираясь ногой во что-то странно-квадратное. Завидев машину, она замахала руками, и я притормозил, вытаскивая из бардачка кастет. Не помешает. Фигура была в капюшоне и замахала еще интенсивнее, когда я остановился рядом и вышел. — Йо! Могу чем помочь? — я понял, как сильно «говорить» режет мне горло. И как от меня, наверное, воняет. Фигура молчала. Но перестала махать. Вернее, перестал: это всё-таки был мужчина. У него была почти такая же куртка как и у меня, разве что, изорванная по краям и без нашитого мной кармана на груди. Ох, как я им гордился… — Эй? Дружище, если ты тут просто отдыхаешь и физкультурой занимаешься, я тогда поехал. Удачи, — я опустил взгляд. Его нога стояла на куске автомобильного капота. Не дождавшись ответа, я развернулся и медленно вернулся к машине. Меня схватили за плечо. Я резко обернулся, вытаскивая руку с кастетом из кармана и ударяя точно туда, где должен быть нос. Незнакомец отступил назад. С него упал капюшон. Передо мной стоял я без половины головы. Из кусочков органов торчал — вернее, висел — единственный глаз, который телепался по мере приближения меня ко мне. Обожженная рука потянулась к моему лицу. Я отбил ее и с какой-то безумной адреналиновой скоростью заскочил в машину, резко тронулся — да так, что колеса заскрипели — и погнал вперёд, оставляя фигуру позади. По радио как всегда играла монотонная нудятина. Куда я еду?