Обитель страха

-Я вижу, что ты делаешь,- отдёрнув руку, он спрятал её за спину,- в зеркале, - машинально посмотрел в зеркало напротив нас. – И слышу, о чём думаешь, поэтому перестань. И я повернулась, это было огромной ошибкой. Нас разделяли миллиметры, когда он успел так быстро подвинуться вплотную. Я был на грани, не соображал, что делаю. Мои мысли и чувства в бешеном танце кружили на дне сознания. Ещё никогда в жизни я не желал девушку так сильно, как сейчас. Просто сорвался с места, не сдержался, идиот. Меня парализовало на мгновение, когда большой палец Ли дотронулся до моих губ, словно говоря «тихо», немного надавил и приоткрыл их, а потом его рот, пропахший латте и несвежими нагетсами, возле моего рта. На моих губах, внутри меня. Словно в голову выстрелили из фейерверка, или я утонул и вернулся к жизни, впитывая энергию холодных губ своими. Страшно, до боли в костях, ломоты и неприкаянного ощущения, это конец. Сейчас она достанет нож и воткнёт мне в горло, но это того стоило ребята. Этот поцелуй стоил всей моей никчёмной жизни. От боли по щеке скатилась слеза, застряла где – то в щетине и побежала дальше, подгоняемая второй слезинкой. Последний раз, вот так, властно и без возражений меня целовал мой отчим, приёмный отец, с которым я прожила почти десять лет. Десять грёбанных лет в аду, где меня только били, унижали и еще что похуже. Все эти 3650 дней, 120 месяцев боли, 87600 часов одиночества и ужасающего страха. После того, как мы с мамой сбежали, вырвались из – под гнёта и смогли скрыться от него, я ни целовалась больше никогда. Никогда… И теперь, когда ощущаю чужие губы на своих губах, что первым приходит мне в голову? Бежать, биться в истерике, заплакать или вмазать ублюдку кулаком в челюсть. Слишком много вариантов. И я делаю выбор, спустя несколько секунд нового унижения, потому что меня не спросили, хочу ли я этого поцелуя, или лучше умру, чем испытаю что – то подобное вновь. Резкая боль в районе живота, где недавний синяк только входил во вкус, теперь там не только черное пятно, но и красное, кровавое, месиво. Она воткнула лезвие до самого основания, хотела искупать руки в моей крови, а затем прокрутила два раза, и я потерял сознание. Три дня спустя. Как хорошо иметь так называемую жёлтую карточку за пазухой. Она открывает все весёлые двери и закрывает страшные, ужасные, тюремные створки. Через прозрачное стекло я вижу, как врач осматривает глаза Минхо, реакцию на свет, пульс на перебинтованной руке, температуру электронным термометром. Потом входит медсестра, ставит новую капельницу, делает перевязку раны, улыбается, и говорит пару слов, а затем он поворачивает голову в мою сторону. Только видит мой силуэт, удаляющийся по коридору в сторону кофейного автомата. -Ты еще не заходила к нему?- мачеха Ли Сабрина сидит на пластиковом стуле, сложив ногу на ногу, и смотрит в потолок. Заинтересованно разглядывает блики и серо – белые оттенки стен. – Тебе никогда не было интересно, почему стены всех больниц мира имеют такой цвет? -Там где я была последние два года цвета совсем другие,- еще раз взглянув на потолок, подсела к ней, и отпила горячего напитка. -Всё дело в свето – тени, понимаешь?- киваю и вижу, как к нам приближается мистер Крейг, в идеальной белой рубашке, пиджаке, перекинутом через руку, и начищенных коричневых ботинках. Не то что мы с Сабриной, трое суток уже здесь, спортивные костюмы воняли хлоркой и дерьмовым кофе, а волосы прилизаны к голове, словно маслом облитые. Мистер Крейг вопреки всему не мог оставить свою работу на такой долгий срок, мы конечно его понимаем. -Очнулся?- глаза блестели от нетерпения увидеть сына живым, я позавидовала, совсем чуть – чуть. -Да, у него сейчас врач. Просили подождать. -Ну конечно, мы подождём,- он топнул ногой несколько раз, выхватил кофе из рук жены и опрокинул его как стопку, а потом двинулся вперед. Мы с женщиной переглянулись, и, выкинув стаканчики, побежали за ним. -О мистер Ли,- врач как раз выходил из палаты,- доброе утро, я понимаю вам не терпится повидаться с ним, но будьте благоразумны, входите по одному. Мальчик еще слаб. -Он поправится доктор? -Естественно, нужно время, но он будет в порядке, конечно если снова не совершит очередной глупости,- и взглянул на меня. -Не смотрите на неё, это не красиво, обвинять бедную девочку в том, что она просто защищалась,- я поражаюсь этим людям. Мир болен, мы все больны. Я больна и Минхо тоже. Одиночество передаётся половым путём. И те, кто должен был поддержать меня, чуть не сожрали до костей, а те, кто должен был обвинять, спасли моё тело, душу и разум. Тот вечер промелькнул перед глазами. Вновь. Вытаскиваю окровавленный нож из его тела, роняю на покрывало и сваливаюсь с кровати, дикий крик вырывается из горла. Отчаяние и боль, отвращение к нему и самой себе, серая пелена полностью закрывает зрение. Я слепну, глохну, теряю ощущения за секунду, всего на секунду. А потом резко прихожу в себя и хватаю телефон из его кармана. Набираю его отцу и быстро говорю, быстро, но мистер Крейг понимает. Уже через пятнадцать минут в наш сад заехала большая машина скорой помощи, а еще через пять мы ехали в частную больницу, что находилась неподалёку. Я даже ни знала, что рядом с нашим особняком где – то в лесу прячется клиника. В промежутках этого времени в комнате появлялись то мама, со стаканом в руках и бешеным взглядом детоубийцы, то мачеха со злобным оскалом, потирающая руки за спиной. Я будто по - новому посмотрела на мир, шок настолько сильный, что пробил мой внутренний барьер, и открыл мне глаза. Последние несколько месяцев на таблетках, сеансы у психиатра, нездоровая забота родителей, что – то было не так. А я тупица, даже не замечала этого. Сабрина и Крейг по очереди зашли в палату, миссис мачеха задержалась подольше, держала за руку Минхо и долго рассказывала ему о чем – то. Он смотрел в стеклянное окно, разделяющее нас, и хмурился. Не злился, ему было больно. -Ты не пойдёшь?- мистер Крейг положил руку на моё плечо, я не сдвинулась с места. На лице Ли промелькнуло удивление. -Не сегодня, мне нужно съездить домой, сделать пару дел. Вы присмотрите за ним?- я оглянулась и встретилась с добрыми голубыми глазами, обрамлёнными глубокими складками морщин. Раньше их здесь не было. Я про морщины. -Конечно дорогая, когда ты будешь готова. Пока я ехала в городскую квартиру, думала о том, почему они так отреагировали. Не могли же родители Минхо знать всей моей истории, да если бы и знали, кто в здравом уме будет утешать меня, вместо того, чтобы сжить со света. Ведь я чуть не убила их единственного сына. Где настоящий корень зла? Там или тут? В прихожей было темно и непривычно пусто, шум воды в кухне заставил пойти на её зов. -Чони? -Я здесь,- точно, он на кухне, наливает чайник, медленно ставит на подставку и нажимает кнопку включения. Мои теперь всевидящие глаза запоминают каждую деталь, чётко и навечно. Расстегнутая флисовая рубашка тёмно – зелёного цвета свободно болтается на накаченном теле, под ней облепляя торс, белая футболка без рукавов, спортивные штаны чёрного цвета чуть приталены. Мышцы на спине перекатываются то влево, то вправо, когда он двигает руками. – Почему ты так смотришь на меня?- он поднял красивые густые брови, и сложил руки на массивной груди. -Что ты здесь делаешь? -На кухне? Кофе варить собираюсь. -Нет здесь, на планете земля,- я обвела кухню руками и повторила его позу. -Ты заболела? Припухла совсем?- Чонин подошел и приложил руку к моему лбу. Движение, автоматизированное для такой ситуации, но моя реакция его удивила, позабавила, ввела в ступор. Он, молча, потрогал мой лоб, нахмурился, потом потрепал меня за щёку, за плечо и за пальцы правой руки. – Точно заболела, или ты под кайфом? -Моя голова еще никогда не была настолько чистой. -Я вижу,- он поднял прядку, выбившуюся из пучка, и принюхался. – Иди ка в душ, сходи, я пока тут закончу. Чонин понял, но промолчал. Не хочет спрашивать? Беспокоить? Конечно, я понимаю его. Два года кабалы и ни с того, ни с сего, пациентка выздоравливает в одночасье, словно обухом по голове. -А чем мыться? Ты уже все вещи собрал?- крикнула из ванной и повернулась, чтобы выйти, парень шел в мою сторону и чуть не сшиб меня с ног. -Прости, думал, случилось чего, с кухни ничего не слышно. Что ты сказала,- он придержал меня за локоть и не отпускал, проверяя реакцию. -Я в норме, правда. Говорю мыться нечем. Лучше обновлю душ в новой квартире,- с невероятной лёгкостью я прижалась к его груди и вдохнула родной аромат зелёного винограда с кислинкой. -Может у меня не всё в порядке с головой? Но мне сейчас показалось, что ты не впала в истерику, когда я дотронулся до тебя,- да я говорила, он мог дотрагиваться до меня, и мне не было страшно и противно, как с другими. Но делал мой помощник это только в крайнем случае. Укол, поднять с пола, когда я падаю без сознания и всё в таком духе. Зачем слова, если теперь я могу ответить по-другому? Развернулась лицом к спасителю моих нервов и крепко обняла его за талию, еле сцепив руки в замок на спине. Какой он огромный, однако, раньше я не замечала этого. -Давай просто уедим отсюда, вдруг они решат навестить меня или проследить и тогда поймут, что время упущено. Хорошо? -Хорошо,- Чонин немного вышел из ступора и потрепал моё плечо. Я скривилась. – Ещё болит? Может я тебе его сломал, давай посмотрю? -Нет, нормально, скоро заживёт,- я заглянула в больнице к одному доктору, он сказал это всего лишь растяжение связок. -Дайте посмотреть мисс злюка,- он развернул меня спиной к себе, спустил до локтей спортивную куртку, а потом отодвинул в сторону футболку. Замер. -Насмотрелся? Теперь идём, и следи за хвостом. -Он же в больнице лежит?- еле выдавил улыбку, ну да, зрелище не для слабонервных. -Бегом, демон чувствует опасность. Когда Чон закрывал дверь, я расслышала тихие шаги по лестнице, не смотря на работающий лифт. Мы быстро поднялись на этаж выше и спрятались в коридоре. Чёрт это мать с Сарой пришли меня навестить. Как они узнали, что я тут. А ну да, раз в особняке не появляюсь, где мне еще жить, как не в собственной подаренной квартире. -Звук на телефоне выключи,- прошептал мне в ухо Чони, и я вздрогнула по привычке. Выключила, жестом показала на лифт и пошла к железному ящику. Хорошо, что мой помощник успел вывести все вещи, и продать квартиру до того, как родители меня найдут. Меня до глубины души поразила их реакция на то, что случилось несколько дней назад. Мать в ярости обвиняла меня во всех смертных грехах, Джисон просто смотрел осуждающе, и этим было всё сказано. А Сара, нездоровый блеск глаз, выражение удовлетворённости на лице, руки, она в прямом смысле потирала руки, будто после моего преступления получит кругленькую сумму. И мне это очень не понравилось. Где – то в глубине души и сознания я понимала, но не могла до конца сформулировать всей ситуации в целом. Шестое чувство, такое бывает. Всегда доверяйте своему шестому чувству. Моя машина осталась в особняке, поэтому мы пока пользовались машиной Чона, в ней еще сохранился запах благовоний лавандового сиропа, которые он разлил вчера, при перевозке последних вещей. -Нужно будет почистить заднее сиденье, а то дышать нечем. -Открой окно немного, только не простудись. Не хочу бегать вокруг тебя целую неделю и готовить куриный бульон,- я улыбнулась. Его шуточки понимала только я. -Ненавижу бульон. -Ты вообще еду ненавидишь, поэтому держи,- он достал из бардачка большую пачку картошки фри и положил на мои колени,- пока эта коробка не опустеет, из машины не выйдешь. -Ну – ну, и кто же меня остановит,- прошептала в пространство, прикурила и, поедая картошку на пару с сигаретным дымом наблюдала за парадной. Родительницы вышли через минут десять. Что они там делали столько времени не понятно, но мать снова набрала мой номер. -Алло,- поставила на громкую связь, хорошо, что машина полностью тонирована и нас не видно. -Где тебя носит твою мать? И почему замок на дверях поменяла?- она так орала, я чуть дымом не подавилась. -Я живу у друга, пока что,- Сара жестом спросила «ну что» и мать одними губами ответила. -Какого еще друга, у тебя нет друзей. Я хочу, чтобы ты немедленно вернулась домой,- Сара закивала и направилась к машине, мать задержалась, давая жене возможность немного отдалиться. – Ты в порядке?- шепотом. -Да, всё хорошо. Прошло успешно, не переживай, играй свою роль, не звони когда одна, у неё камеры по всему дому. -Поняла,- шепотом,- я и слышать ничего не хочу!- кричит,- что значит, не приедешь? Алло?- она сделала вид, будто я бросила трубку. Актриса, каких поискать. Сара была недовольна, махала руками несколько минут, они выясняли отношения возле её машины, а потом сели в тачку и скрылись из вида. -Как думаешь, что задумала Сара?- Чонин открыл дверь и почти вышел на улицу. -Понятия не имею, но стоит быть осторожными,- мой любезный друг подошел к двери в парадную, оглянулся, прислонился к стене и немного постояв, вернулся ко мне. Протянув толстый свёрток, он поёжился. -На улице просто дубак. Когда там всемирное потепление? -Метео гидромицентром не подрабатываю. Поехали, хочу уже переодеться и принять душ. Повернув ключ зажигания, и дёрнув коробку передач, он быстро свернул на проезжую часть, и машина в среднем темпе понеслась по дороге, немного виляя задом на скользком асфальте. Мы подъехали к новому дому, огороженному со всех сторон высоким забором, охраной и камерами видео наблюдения, поздоровались с пропускающим и въехали в зону парковки, со скоростью черепашки. Мороз за окнами крепчал, как и моё нехорошее предчувствие. Нет, ну надо же. Я не ожидал, что мачеха Эшли окажется такой стервой. Она пришла ко мне на пятый день моего пребывания в клинике и предложила то, от чего у меня волосы встали дыбом. -Я не хочу проблем, понимаешь? Твой отец могущественный человек, а мой бизнес дороже любого препятствия,- она назвала Эшли препятствием, но хотела бы выразиться совсем по-другому.- Поэтому, я согласна на любые твои условия, лишь бы… -Не иметь никаких проблем, я понял. То, что отец не собирается предъявлять ни каких претензий к Эшли, я говорить не стал. Хотелось услышать её варианты. -Так что вы предлагаете?- она встала со стула, на котором сидела возле моей кровати и подошла к окну. Хитрая улыбка застыла на устах. Руки женщина держала прямо, стараясь не выдать своего нетерпения. -Даже ни знаю, что предложить человеку, у которого есть всё. Кроме…,- она недвусмысленно замолчала,- самой Эшли. Она ведь нравится тебе?- во мне вспыхнуло негодование вперемешку со злобой. -И что? -Возможно, чтобы загладить свою вину я могу заставить,- кхх кхх заставить, ну попробуй,- Эшли ухаживать за тобой, пока ты будешь находиться дома. Возможно, она будет делать это в качестве твоей сиделки, или…,- Сара слишком долго тянет резину, мне захотелось встать, и тряхнуть её за плечи, обтянутые модным пальто. – В роли твоей невесты. На миг моё сердце остановилось. Такого поворота событий я не ожидал, даже приподнялся слегка на локте и повнимательней взглянул на женщину, она смотрела в окно не обращая внимания на мои действия. -Тогда, мы сможем уладить наши проблемы без привлечения полиции. Эшли не придётся снова ложиться в клинику, для душевнобольных. Как тебе такая идея?- если бы такой вариант предложила сама девушка, я бы согласился не раздумывая. Но в чём подвох получить это предложение от её мачехи? А он был, я увидел его в тёмных глазах. -И что мне это будет стоить? Роксана мерила короткими шагами свою спальню. Бокал с мартини давно нагрелся от тёплого воздуха в комнате и был похож на помои. Женщина грызла указательный палец, и думала, куда эта чёртова жизнь завела её к сорока годам. Почти 20 лет унижений, страха, отчаяния и вот теперь снова начинается. В 17 она познакомилась со своей первой любовью Джоном Кинксли, местным почтальоном, который приносил ей письма от бабушки, болевшей раком на той стороне залива. Она очень переживала, если письма задерживались, и ждала с нетерпением новых результатов анализов, историй из молодости бабули и пятицентовых монеток на удачу, которые старушка вкладывала в каждый конверт. Джону на тот момент было 35 лет, немного полноват, безгранично добр и беспредельно глуп. Он до сих пор жил с мамой и тремя сёстрами, отдавал всю зарплату семье и лишь оставлял несчастные крохи для новой знакомой, чтобы угостить её черничным мороженым. Когда через год в свой восемнадцатый день рождения Роксана родила девочку, мать Джона собрала вещички, не оплатила аренду за предыдущие три месяца и съехала со своей семьёй в неизвестном направлении. Ей лишняя обуза была не нужна. Через пару недель бабушка Роксаны умерла, и она вместе с дочкой переехала в её дом, на другом конце страны. Там она и познакомилась с Кристофером. Брутальный парень двадцати лет, на чёрном байке и в татуировках, сразу завоевал разбитое сердце девушки с балластом. И она впустила его сначала к себе в трусики, потом в дом, а потом и в свою жизнь. Не осознавая, какую ошибку сделала. Кристофер с детства любил мучить животных, выпивать он стал, когда осознал, что его семья отказалась от него из – за такого образа жизни: наркотики в студенческие годы, блядство и не желание вставать на правильный путь. А потом он начал поколачивать свою жену. Всё случайно произошло, один взмах на пьяную голову, не видя сопротивления еще один, потом сломанный нос, подбитый глаз. И мужчина вошел во вкус. Стычки, которые оканчивались разборками с полицией, драками с женой и плачем маленькой девочки каждые выходные. Потом каждые пару дней, потом каждый день. Работу Кристофер найти не мог, кому нужен бывший наркоман – алкоголик, который ничего не хочет делать, со всеми огрызается и не выполняет приказов начальства. Работать приходилось Роксане, с утра до ночи, брать ночные смены, оставляя дочь с этим типом, но выбора у неё особого не было. Она так уставала, что не обращала внимания ни на дочь, ни на домашние дела, просто приходила с работы, ужинала, принимала душ, ложилась спать. А на следующий день всё повторялось. И так каждый день, каждый чёртов день, гремучей жизни. Кристоферу становилось грустно, тоскливо пить одному, избивать жену ему тоже надоело, да её и не было всё время, а заниматься нужно было чем – то и он вдруг осознал, под боком подросла довольно таки смазливая девчонка. Ей было четырнадцать, когда он впервые обратил на неё внимание. В шестнадцать она уже была не в себе. И когда Роксана случайно вернулась домой раньше, потому что у хозяина было день рождение, и он отпустил весь персонал отдыхать, и увидела, что происходило в её доме, пока её самой тут не было… Она схватила первое попавшееся под руку, пепельницу из тяжелого дерева, ударила его по голове, собрала вещи и исчезла вместе с дочерью, не забыв поджечь дом напоследок. Его сигаретой, брошенной в нужном месте. Снимая комнату в мотеле неподалёку, в то время, как её дочь Макс лежала в больнице, она ждала выплату по страховке и пила без остановки. В те времена она тоже думала, как могла докатиться до такого состояния, и душевная боль была настолько сильной, что она не могла справиться, еле выкарабкалась, почти опустилась. Если бы не Макс она бы закончила бессмысленную жизнь, в которой видела лишь боль, предательства близких, как она думала людей. И вот опять. Опять вернулось ощущение опустошенности, бессилия, её обманывают, хотят предать, подставить, или что похуже. Роксана плакала, пила, снова плакала, но не позволяла жалеть себя, никогда больше не позволит. Они смогут выбраться из этого ада и тогда, больше никто не помешает им быть счастливыми. Роксана открыла окно, выбросила в него стакан с алкоголем и дала себе зарок больше не пить. Даже по большим праздникам. Сара с сыном уехали куда – то и она может поискать что – нибудь в кабинете, пока они не вернулись. Кабинет Сара всегда закрывала на ключ, обосновывая это тем, что прислуга может украсть важные документы и продать её врагам по бизнесу. Но женщина имела запасной ключ, сделанный чисто случайно. Она вошла в просторный тёмный кабинет, осмотрелась и вычислила камеру, направленную на письменный стол. Вооружившись заранее щипчиками для ногтей, она обрезала провода и начала поиск важных документов. Они нашлись быстро, письма, документы об удочерении, переписка с Кристофером, чеки переводов больших сумм на содержание дочери, которая вовсе и не была его дочерью. У Роксаны волосы дыбом встали, когда она поняла, чего на самом деле хочет её бывший муж, и что её нынешняя жена исполняет все его прихоти, полностью соглашается с условиями и провалиться ей сквозь землю, она поверить не могла, что Кристофер хочет забрать опеку над Макс у неё. У собственной матери. Чтобы дальше продолжать делать грязные делишки с бедной девочкой, ублюдок. Нужно было пристрелить его в тот день, как он вообще выбрался из горящего дома? И откуда у него такие деньги? -А вот и наш воришка,- Роксана вздрогнула, уронила бумаги на пол. В проёме двери стояли Сара с двумя охранниками.