Да? Нет? Возможно?

Утреннее солнце самопровозглашенной столицы мерзко щекочет нос. Лето в Нью-Йорке выдалось жарким. Пресвятой Тед Банди, каким же глупым решением было доверить издателю выбор отеля. Могла же сама выбрать прекрасный мрачный отель или хотя бы комнату с окнами на север -Вещь! Окна - в приказном тоне говорит она чуть хриплым после сна голосом Покорный придаток с характерным звуком через две секунды закрывает блэкауты. Хорошо. Почти, как дома. Кроме разве что.. - Вещь! Кондиционер - откашливая сухость в горле командует Аддамс Быстрый стук пальцев по дубовому полу. Писк. Ветер прохлады. Вот теперь идеально. Можно перевернуться на правый бок и попробовать еще раз заснуть. Ох, какая приятная мысль. Кондиционер так сладко обдувает чуть вспотевший под челкой лоб. Нега Раздается судорожно быстрый стук пальцев - Вещь, ты знал, что гонцов плохих вестей раньше убивали? - недовольно говорит она - Не это ли стало причиной того, что от тебя осталась только кисть? Вещь недовольно стучит пальцами чуть медленнее. Какой обидчивый придаток - Лаааадно - устало говорит она и с трудом открывает глаза - Я встаю. Доволен? Если ты еще раз попытаешься уговорить меня ехать вместе с Синклер, то кинжал Лорел тебе покажется райской смертью. Я буду убивать тебя медленно и мучительно Придаток стучит пальцами совсем обречено - Хватит говорить мне, что это травма. Я выброшу твои психологические журналы. У конечностей нет сознания! Девять утра настали внезапно. Ехать на машине из Джерси вместе с Синклер было очень глупой затеей. Еще глупее, чем доверить выбор отеля издателю. Волчица полночи просидела в гостиничном номере Аддамс после их приезда и рассказывала о том, в каком предвкушении она от скорой встречи с продюсерами какой-то там утренней программы, на которую ее пригласили в качестве ведущей. Аддамс усмехается, думая что восторженная утренняя болтовня ее бывшей соседки теперь будет бесить не только ее, но и добрую половину этого огромного города. Какая изощренная пытка. Как здорово, что она досталась теперь не только ей Рывком встает с кровати и отправляется в ванную. Смотрит в зеркало на свое помятое недосыпом лицо и закатывает глаза. Сегодня важный день, а она выглядит, как Пагсли после первой пьяной вечеринки в Неверморе. А она ведь его предупреждала, что пить с сиренами опасно. Они внушают тебе, что ты еще в порядке, пока твое пьяное сознание уже сказало до свидания этому миру. Ох, как же самонадеянны мужчины. Думают, что они всегда все контролируют. Снова закатывает глаза, вспоминая свое последнее свидание. Чтоб тебя хорошенько отметелили твои собратья при следующем полнолунии, Синклер! После истории с Тайлером подруга сильно озаботилась тем, что у Аддамс могут сложиться неверные представления об отношениях. И всячески пыталась ее познакомить с кем-нибудь, чтобы доказать, что не все парни мерзкие лгуны. В школе удавалось избегать ее попытки сводничества, но уже после ее окончания Аддамс немного сдавалась. Наблюдая, как Аякс выполняет любую просьбу белокурой подруги, она задумалась, что было бы довольно удобно иметь при себе такого раба. Да, Вещь, был хорош. Но у него всего одна рука, а разминать шею и плечи после многочасового написания романа было бы, конечно, гораздо эффективнее двумя. Поэтому Аддамс давала волю подруге проявлять свою сводническую натуру. Сбрасывала ей свое Гугл-расписание на неделю и выделяла красным «Вот здесь есть время на свидание». Строчка оставалась пустой минут пятнадцать. Проворная Синклер быстро находила в Тиндере нового недоумка и назначала свидание. Аддамс нравилось, что телефон, который она приобрела лишь ради того, чтобы Вещь переписывался с Синклер, стал упрощать ее жизнь. Избавлял от ненужных восторженных описаний подруги нового потенциального для нее ухажера. Лишь уведомление звонко сообщало, что свидание уже назначено Кем бы он ни был, долго он не протянет. Дальше первого поцелуя еще не один не задерживался. Были среди кандидатов разные парни, желающие доказать ей, что они не из робкого десятка. Но обычно все заканчивалось, как только она ощущала чьи-то шершавые губы на своих, а подбородок покалывало чужой двухдневной щетиной. Каждый раз Синклер спрашивала, случилась ли химия. Черт ее знает, что там она в это вкладывала. Вероятно, какой-то всплеск гормонов. Но всплеска не происходило. Ни в первый раз, ни в пятый, ни в десятый. Совсем наоборот. Каждый раз ощущая на себе чужие губы Аддамс невольно вспоминала видение во время своего первого поцелуя с Тайлером. И любой всплеск эндорфинов с успехом был купирован подскакивающим кортизолом. Подруге она, конечно же, об этом не говорила. Иначе свиданий стало бы больше одного в неделю. Поэтому просто коротко отвечала: «Нет, не случилась. Продолжай поиски» Как прекрасно, что эта карусель бессмысленных встреч прервется на пару недель, пока они в Нью-Йорке. Здесь есть важные задачи. Книга о Вайпер была наконец принята одним из издателей. Маргарет Своун оказалась довольно интересной дамой. На вид лет сорок, идеальная укладка на рыжих волосах остриженных под каре. Яркие красные губы и призывные черные стрелки на веках. Она позвонила Аддамс спустя неделю после отправки рукописи. Уэнс уже ожидала комментарии из серии «Это слишком жестоко» «В вашем возрасте такое рано писать» «Обратитесь к психологу». А она обращалась, кстати. Исправно ходила все эти три года после битвы. Так же регулярно, как и на свидания. Но Маргарет ее удивила. Никаких нудных вступлений. Просто «Мисс Аддамс, я готова это издать». И работа пошла. Они уже были на финишной прямой. Книга прошла редактуру и готовилась к печати. Дело оставалось за малым - добавить иллюстрации. Очень уж хотелось, чтобы читатель увидел Вайпер именно такой, какой ее задумывала создательница. Без всех этих сопливых отклонений. Художника искали долго. Аддамс даже сбилась со счета. Все портфолио, которые присылала Маргарет по электронке были излишне красочными. Святая Геката, это же детектив, а не бульварный женский роман! Но одно портфолио все таки заинтересовало. Некто по имени Ксавье Торп отличался от всех своей загадочной мрачностью иллюстраций. Жесткие линии, контрастные, но одновременно темные цвета, не могли пройти мимо измученных яркими красками глаз Уэнсдей. То, как он нарисовал шторм в бушующем море, показалось ей даже слишком хорошо. Парень точно заслуживал внимания к своим работам. Поэтому, понимая, что сроки сдачи книги в печать уже горят, Уэнсдей согласилась на встречу с художником - Хороший выбор, Уэнсдей - одобрительно ответила Маргарет по телефону - Я давно держу на карандаше этого парня, но никто не соглашается брать его иллюстрации в свои книги. Хотя он довольно известен в Италии и мне больших трудов стоило уговорить его со мной сотрудничать Аддамс невольно закатила глаза. Довольно известный в Италии, значит его самомнение еще выше, чем у всех этих недоумков, с кем ей приходилось встречаться два последних года. Что ж, не впервой разбивать корабль мужского эго о скалы ее равнодушия. Смотря в зеркало хочется по обыкновению заплести косички. Это так удобно. Но в голове эхом всплывает голос Мортиши «Милая, тебе уже девятнадцать. Пора сменить эту подростковую прическу». Как бы не хотелось идти наперекор ожиданиям матери, но Уэнсдей и сама понимала, что внешний вид многое определяет. И заплети она косички, то этот, наверняка, бесконечно самодовольный художник, решит, что перед ним маленькая девочка, которой можно ставить свои условия по иллюстрациям. Не бывать этому, дорогой. Будет так, как я хочу. Сколько там тебе, двадцать два? Что ж, даже престарелый шериф Галпин подчинялся моей воле, с тобой я точно справлюсь и ты нарисуешь то, что мне нужно Приведя себе достаточно весомые аргументы в голове, она отправляется в душ. Распущенные волосы должны быть идеально чистыми Капли прохладной воды медленно стекают по спине. Ох, как это прекрасно, после пяти часов сна в душном номере. Аддамс так устала после разговора с Синклер, что просто трупом упала на кровать, едва дверь за волчицей захлопнулась. Не позаботилась ни о кондиционере, ни о закрытии штор. Хотя голубоглазая блондинка на стойке ресепшен с восхищением предупреждала о том, как много света в выбранном ею номере. Нужно будет попросить, чтобы подыскали другой номер, думает Уэнсдей наливая в руку шампунь. Пальцы массируют кожу головы. Как же все таки приятно, делать это двумя руками. Удовольствие в разы концентрированнее. Размышляя о том, как Вещи, вероятно, неудобно быть лишь одной рукой, без возможности страховать себя второй, Уэнсдей встает под струи воды и смывает пену. Две руки - это ведь так логично. В одной ты несешь кофе, во второй - бутерброд, чтобы усесться за просмотр новой документалки о серийной убийце семидесятых. Одной рукой чистишь зубы, второй - проверяешь погоду в смартфоне. Кстати, о погоде. Почему в Нью-Йорке такая жара? Какая-то даже аномальная для начала июля. Такая, что заставила Синклер заливисто смеяться, когда Уэнсдей начала укладывать в чемодан привычные ей длинные черные брюки и строгие блузки. - Ты буквально сваришься в этом, как только выйдешь на улицу! - говорила волчица широко расставляя пальцы рук у лица - Возьми с собой сарафаны, Уэни Уэни. Аж хруст на зубах стоит оттого, как сладко звучит из уст подруги это нелепое сокращение. Будто она девочка из детского мультика, чей лучший друг большой плюшевый медведь и они вместе помогают лесным зверятам решать их идиотские звериные проблемы, типа отсутствия дождя. И сколько бы Аддамс не просила, сколько не обещала изрезать в клочья все тошнотворно розовые юбки, Синклер привыкшая к этим угрозам еще со школы, не переставала ее так называть. С того самого момента, как обняла ее после битвы с Крэкстоуном в воротах Невермора и сказала «Я так волновалась за тебя, Уэни», это сокращение прочно вошло в их жизнь. Аддамс, конечно, жалела, что в тот момент благодарность подруге за спасение ее жизни от Хайда пересилила желание дать Синклер подзатыльник за нелепое обращение. Но изменить этого уже было нельзя И Уэни, в очередной раз закатив глаза, стала послушно искать в шкафу сарафаны. Конечно же, черные, какие же еще Один из этих сарафанов Вещь вчера бережно отпаривал, пока они с Синклер были погружены в обсуждение планов предстоящих двух недель в Нью-Йорке. Погода обещала двадцать восемь градусов, но встреча предполагать деловой, поэтому Уэнс выбрала нечто среднее между сарафаном и коктейльным платьем из тонкого ситца доходящего до середины бедра, а сверху решила накинуть черный оверсайз пиджак в тонкую белую полосу. Должно быть не так жарко, но при этом придавать деловой вид Она выходит из душа и оглядывает себя в зеркало. Осознает, что предстоит создавать укладку на длинных почти до поясницы волосах и обреченно вздыхает - Вещь, мою расческу - командует она Резвые пальцы спешат на помощь, волоча за собой огромную цилиндрическую расческу. Каких-то пятнадцать минут мучений и укладка готова. Утомительно. На спине даже пот выступил. Чертов жаркий Нью-Йорк. Подкрашивает ресницы, сливовая помада. Никакого тональника, эта погода слишком коварна. Оглядывает себя напоследок и выходит в комнату. Учтивый придаток заботливо разложил приготовленные вещи на уже заправленной кровати. Все таки одна рука в качестве раба - это тоже неплохо. Уэнсдей одевается и отправляется на встречу. Всего пару недель отделяют ее от мечты - первый опубликованный роман. Так сладко становится где-то внутри. Глубоко вдыхая прохладный воздух из кондиционера своего новенького Форда она подъезжает к офису Маргарет. Издательница встречает ее с широко распахнутыми руками, привстав со своего рабочего места. Стол небольшого кабинета прямо напротив входной двери. Но торопиться с объятиями не спешит, помнит, что Аддамс их не выносит - Здравствуй, Уэнсдей - громко говорит она и растягивается в улыбке - Как я рада тебя снова видеть! - Взаимно, Маргарет - спокойно отвечает Аддамс и подходит к месту у небольшого переговорного стола, приставленного к рабочему месту Своун - Ксавье должен быть с минуты на минуты. Может пока выпьем кофе? Эспрессо со льдом, правильно? - чуть прищуривая глаза уточняет женщина - Да, льда можно побольше. Жара невыносима - чуть недовольно говорит Аддамс откидывая распущенные волосы назад Даже за пять минут дороги от парковки до офиса шея успела вспотеть, так что к ней начали прилипать волосы. Мерзко. Косички все же гораздо удобнее Маргарет поднимает трубку - Мэри, эспрессо со льдом и капучино - деловито говорит она секретарше - Он уже здесь? Конечно, проводи! - Пунктуальность - несвойственное художникам качество - задумчиво говорит Аддамс смотря на телефон издательницы Едва она успевает договорить, как дверь кабинета распахивается и на пороге появляется долговязый парень двадцати двух лет. На его ногах что-то среднее между туфлями и тапочками. Кажется, это называется мокасины. Или лоферы? Гребанная Синклер, зачем ты подселила в чертоги моего разума эти бессмысленные обозначения! Выше серые тонкие брюки, еще выше темно-серая футболка, слегка обтягивающая очевидно спортивную грудь, сверху просторный черный пиджак. Взгляд Уэнсдей поднимается еще выше и обнаруживает широкую улыбку на лице парня. Такую, что на щеках появились ямочки. И глаза цвета туманного весеннего леса. Парень смотрит на Маргарет и широко улыбается. Затем переводит взгляд на Уэнсдей. Его губы сжимаются и он коротко кивает, вскинув одну бровь. Его каштановые волосы чуть выше плеч слегка подаются вперед. При этом жесте она замечает, как туманный лес смело прогуливается по ней с ног до головы, так что инстинктивно хочется посильнее запахнуть полы пиджака. Наглец. Ожидаемо. - Ксавье! Как я рада! - тянет Маргарет и смело встает с места для объятий - Мы не виделись всего полгода, а ты так изменился! - Зато ты не меняешься, Маргарет! - сладко говорит художник и улыбка снова обнажает ямочки - Все такая же, как в нашу первую встречу Их крепкие объятия наводят Аддамс на мысль, что знакомы они, вероятно, довольно давно и достаточно близко. Подозрительно. - Дорогой, хочу представить тебе Уэнсдей Аддамс - размыкая оковы объятий говорит Маргарет - Будущая всемирно известная писательница Парень переводит веселый взгляд на девушку и протягивает руку - Ксавье Торп, будущий иллюстратор Вашей книги Да, точно наглец - Смелое заявление - холодно говорит Аддамс пытаясь придать лицу максимально каменный вид - Но это лишь наша предварительная встреча. Решение еще не принято - Так давайте его примем - также ровно говорит парень и усаживается за стол напротив нее. Кладет перед ней толстую папку формата А4. Она что все это время была в его руках? Маргарет возвращается к своему рабочему месту и продолжая все также широко улыбаться говорит - Ты обещал мне, что сделаешь несколько набросков. Тебе удалось? Кстати, может хочешь что-то выпить? - Да. Вода без газа, если можно - нежно говорит художник повернувшись к издательнице - И я готов показать наброски Уэнсдей ловит себя на желании презрительно фыркнуть. Вода без газа. Еще пудинг с чиа закажи. Но останавливает себя и обходится коротким немного шумным выдохом Художник обращает туманный лес на нее. Какие большие у него глаза, надо же. Издалека не так было заметно - Я сделал три варианта - начинает он и поднимает руки к плечам, чтобы снять пиджак Это действие натягивает футболку на груди еще сильнее и под ней очевидно вырисовывается нечто прямоугольное на цепочке висящей на шее. Уэнсдей автоматом вспоминает сопливые мелодрамы, которые смотрит Синклер. В них девушки иногда встречаются с парнями военными, на груди которых висит металлический жетон с жизненно-важной информацией Неужели у него такой же? Какое клише. Какой кошмар. В плохом смысле За этими мыслями она не замечает, как художник уже повесил пиджак на спинку стула - Я покажу вам все и вы выберете, что больше подходит - продолжает он, стягивая с запястья резинку для волос Он поднимает локти на уровень висков и собирает свои волосы в небрежный пучок на затылке, опустив глаза. Руки от этого движения напрягаются, так что на трицепсах вырисовывается каждая подкаченная мышца Уэнсдей невольно думает, что такие руки точно массируют шею гораздо эффективнее Вещи. Своей силой они стопроцентно добираются до самых отдаленных ноющих мышц. Она замечает, что чуть прикусывает нижнюю губу с внутренней стороны. Это что еще за реакция? И тут же встречается с самодовольным взглядом парня. Он поднимает голову, собрав волосы и призывно улыбается одними губами. И ямочки тут как тут. Но даже они не спасают ситуацию Все. Перед ней самодовольный кретин, абсолютно уверенный в собственной привлекательности. Наваждение отступило, но на массаж записаться все таки стоит. А то неизвестно до чего еще доведет ее маниакальное желание дописать недостающую главу за ночь - Что ж, удивите нас, Ксавье Торп - с налетом сарказма произносит Аддамс Она все же чуть забрасывает полы пиджака друг на друга. Неуютно под этим взглядом. Хотя адски жарко. Где гребаная Мэри с ее напитком? Художник продолжает улыбаться и смотрит на нее вскинув одну бровь. Не отводя взгляда достает из папки первый рисунок и кладет перед ней - Что ж, Уэнсдей Аддамс - смело говорит он все также пристально смотря своим туманным лесом - Да? Нет? Возможно?