Собрать разбитое сердце из осколков.

Постепенно воздух становился влажным, а небо заслонили тёмные густые тучи, готовые вот-вот пролить первые капли, переходящие в ливень. Природа словно сама переняла настроение хмурого парня и хочет смыть дождём все яркие краски. Первая капля упала на железный и уже довольно давно потрёпанный налобный протектор, лежащий на руке Узумаки. — Вот значит как… — произнёс Боруто, облокотившись о дерево и подняв взгляд выше, натыкаясь на бледное лицо учителя. Узнав о том, что Саске жив, у Боруто словно камень с души упал. — И как его освободить? Только поднявшийся ветер начал играться с листьями, перенося их с одного места на другого. Чёрный плащ, висящий на одном плече мужчины, легко поддавался таким же манипуляциям природы. — Для начала нужно избавиться от десятихвостого. И сделать это надо как можно скорее, — в грубом тоне проскальзывали нотки сиплости, скорее уже от возраста, — иначе всё закончится плохо. — Что ты имеешь ввиду, старик? А вообще, с какой это стати он должен верить этому страннику? Казалось бы, он должен был умереть ещё в схватке с Ишшики. Но Боруто верит ему, потому что… Ну, потому что. — Во-первых, не называй меня стариком, я не настолько в возрасте, — брови Коджи возмущённо нахмурились от оскорбительного обращения. — Во-вторых, ты разве сам не должен был увидеть? — Увидеть что? Он что, знает?.. — Будущее, — словно озвучив незаконченную мысль блондина, заключил мужчина. Хочется спросить: «Какого чёрта?», но Боруто лишь отвернулся, снова возвращаясь взглядом к повязка в руке. Нет. Ничего он не видел. Последний раз видение было пару лет назад, как раз перед тем, как эгоизм Каваки взял над ним вверх и тот отправил родителей восвояси, а потом пытался зарубить Боруто, после сбежав, как трус. — Видимо, ещё не время, — развернувшись на пятках, Коджи собрался уходить, как неожиданно остановился, словно обдумывая что-то, а потом продолжил: — Утешать тебя не стану, однако, раз уж так вышло, то с этого дня твоими тренировками буду заниматься я. Завтра рано утром тут же. И не смей опаздывать… — Боруто?! — рядом раздался женский голос. Два собеседника мигом повернули головы в сторону прервавшей разговор девушки. Хотя… почему прервавшей? Коджи вроде бы и так всё сказал. Поэтому, не говоря больше ни слова, он решает уйти как можно скорее. Не хватало ещё развести тут панику своим присутствием. Сарада хотела сказать что-то ещё… Да, хотела, пока не заметила своего отца. Боруто увидел, как мгновенно начало бледнеть лицо его подруги. Кажется, он даже почувствовал, как её сердце сделало осечку, а после болезненно сжалось. Или всё же это у него? — Сарада… — и что, скажите, он должен говорить в таких ситуациях? Единственное, что он понимает, так это чувства своей сокомандницы. А он ох как её понимает. У самого то ведь… — Что с папой? Что ты натворил? — зрачки девушки, словно у безумца, метались из стороны в сторону, ни на чём конкретном не останавливаясь. — Я ничего не делал, клянусь! Это не я! — частично, но правда. Он действительно ничего не сделал и из-за этого учитель пострадал. — Это Кодо напал на нас, но Саске-сан жив, он просто… запечатан, — на первый взгляд, оправдания Боруто звучали, как детский лепет. Но, приглядевшись ещё раз, Сарада увидела весь спектр эмоций, отразившийся на лице её друга. Эмоций, которые сейчас переживает и она. — Он правда жив… — произнёс Боруто, пытаясь успокоить нарастающую истерику подруги. Вот только ей ли были предназначены эти слова? — Папа… Как это произошло? Он точно жив? — Сарада в упор смотрела на друга в ожидании ответа. Каждая прокрадывающаяся к ней в голову мысль была одна хуже другой. Но Узумаки продолжал молчать и легче ей от этого никак не становилось. — Пожалуйста… не молчи. По правде говоря, он и сам не был уверен, что Учиха жив. Он просто поверил на слово старику. Девушка чувствовала, как паника и отчаяние по новой накатывали на неё, связываясь в тугой узел внизу живота и удушающим комком в горле. Нет! Это никак не может быть правдой! Сначала запечатали Седьмого, человека, который вдохновлял её, которым она восхищалась и хотела идти по его стопам, а теперь её отец… Он ведь только недавно начал уделять ей время. Замечать её. Только недавно же… Ноги уже были не в состоянии держать девушку, и она упала на колени, громко взвыв. Слёзы безостановочно стекали по её щекам, а ком в горле не давал нормально вздохнуть. Растерявшийся парень подлетел к Сараде и от незнания, что делать, приобнял её за плечи в качестве поддержи, мол я с тобой. Мне тоже больно. И тут же ощутил, насколько трясло его подругу, отчего его и самого начало колотить. Боруто крепче сжал её в объятьях, утыкаясь подбородком ей в макушку. — Боруто… — слегка успокоившись, Сарада схватила друга за грудки, отстраняясь и поднимая голову, — если он жив… Если он правда запечатан, то прошу, спаси его! Узумаки замер. Привычные три томоэ в глазах девушки преобразились в рисунок, похожий на солнце. Боруто бросило в холодный пот от этого взгляда, который словно смотрел в его душу. Насквозь. Это… Мангекё шаринган?! — Клянусь.

***

И в этот момент Момошики понял, что совершил ошибку. Он увидел упрямство и решимость во взгляде пацана. Просто море решимости. Казалось бы, ещё чуть-чуть и Ооцуцуки утонет. Момошики думал, что утрата любимого Учиха убьёт в сопляке всё и тот впадёт в душераздирающее отчаяние. Ох, как же он хотел это увидеть. Но всё обернулось в другое русло и всё из-за крысёныша Кашина, который посмел влезть. Если бы он только знал, что эта ситуация закалит характер этого молокососа, то захватил бы контроль ещё тогда, когда тот валялся безвольной куклой на кровати. Он налажал и конкретно. — Да, ты налажал, — как ни в чём не бывало ответил Боруто. Их мысли снова пересеклись. Если поначалу Момошики был просто не в восторге от этой способности, то сейчас она начала его раздражать и с каждым днём всё сильнее. Приходилось тщательно следить за своими мыслями, но хоть работает она в обе стороны и доставляет дискомфорт не только ему одному. — Не думай, что на этом всё, дитя, — лёгкая дымка окружила помещение, в котором находился Узумаки, и на этот раз его движения сковало. Он так и застыл лёжа на кровати. Ооцуцуки материализовался рядом, смотря на него сверху вниз, — это начало конца. У меня ещё будет шанс захватить твоё тело. — Только если в твоих мечтах, ублюдок. Момошики сощурился. — В моих мечтах твоя душа давно уже гниёт, как и тысячи других людей, живущих на этой планете. — Чертовски много болтаешь, Ооцуцуки. Захлопнись и изыди уже, мертвец несчастный. Демона передёрнуло от набравшегося храбрости наглеца, которому, похоже, всё же стоит преподать один урок. Впрочем, даже озвучивать свою мысль не пришлось — по одному только перекошенному лицу Боруто можно было понять, что тот его и так услышал. — Эй, ты что удумал?! — юноша попытался отодвинуться от надвигающегося к нему демона, но паралич усилился, сильнее сковывая движения. Теперь даже чтобы моргнуть, нужно было приложить немалые усилия. Чёрт бы побрал его язвительный язык. — Может быть в качестве наказания и вправду укоротить твой язычок? — Момошики, склонившись над перепуганным блондином, ухватился рукой за его щёки, сжимая и сразу просовывая два пальца в приоткрывшийся рот. Этот пацан не просто раздражал — он бесил. Бесил его характер, его повседневные действия. Бесило даже само его существование. Тошнота подступила к горлу Боруто, отдавая желчным привкусом во рту. Рвотный рефлекс отсутствовал в связи с параличом, что создавал ещё больше дискомфорта. Слёзы скопились в уголке голубого глаза после того, как ледяные пальцы надавили на язык. Стало до дури мерзко. Кажется, его сейчас вывернет наизнанку. Длинные аристократические пальцы ухватились за язык, высовывая его наружу и тут же сжимая его когтями, оставляя после себя кровавые полосы. Если Узумаки сейчас что-то не предпримет, то этот ублюдок действительно оторвёт ему язык! Пришлось скопить в одном месте большое количество чакры, чтобы оттолкнуть от себя это чудовище. Паралич тут же сошёл на нет, давая Боруто волю к действиям, и он тут же закашлялся, заглушая в себе рвотные позывы. — Ты чёртов псих! — прохрипел Боруто, окидывая свирепым взглядом Момошики. — Ты мне чуть язык не вырвал! — Какая досада, — и ведь ни капли сожаления. На секунду в голове Узумаки промелькнула мысль, за которую он упорно зацепился. Совершенно не думая о последствиях, Боруто схватил ублюдка за мешковатую робу, притягивая к себе. Впившись в губы растерявшегося демона, он раскрыл его рот своими губами. И нет, это не было похоже на поцелуй, потому что в следующую секунду Узумаки стиснул зубами язык Ооцуцуки, прокусывая и наслаждаясь болезненным стоном демона. Момошики пришлось буквально отдирать от себя Боруто, что впился в него стальной хваткой. Смакуя во рту привкус мести, он всё-таки отпрянул, отходя на приличное расстояние и с довольным видом любуясь созданной им картиной: красные разводы, оставленные им же, окрашивали губы Момошики, стекая по подбородку тоненькой струйкой. У Боруто наверняка губы тоже все в крови. От этой ненавязчивой мысли он облизнулся, чувствуя на языке металлический привкус. Нахальная ухмылка наглеца вырвала Момошики из шокового состояния. Рывок, и он опрокинул обнаглевшего блондина, подминая его под себя. Для надёжности, придавил руки Узумаки к полу своей одной. — Совсем страх потерял, шкет? — прошипел Момошики, лицо которого перекосило от злобы. Длинные платиновые волосы ниспадали на лицо Боруто, щекоча его, вследствие чего приходилось дёргать головой, сдувая их и выплёвывая изо рта попавшиеся волосинки. Нужно было быстро что-то предпринять, ибо кто знает, что придёт в голову этому демону. Сама аура гнева пугала блондина, так ещё и в воздухе витал запах словно… из загробного мира, поднимая волоски на спине дыбом. Попытка высвободить руки была успешно провалена. Стоило ему только немного их сдвинуть, как хватка тут же усилилась. Синяки завтра точно будут. — Если ты решил поиграть со мной, что ж… — нагнувшись так, чтобы сопляк отчётливо видел его глаза, в которых плескался гнев, Момошики прошептал: — будь по твоему. В мгновение ока Ооцуцуки впился в рот Узумаки кусачим поцелуем. Протестующее мычание в губы лишь раззадорило его, и он углубил поцелуй. Схватив парня за шею и сжав, Момошики протиснул окровавленный язык глубже, тут же проведя им по верхнему ряду зубов. Тошнота по новой накатила на Узумаки и тот тщетно попытался вытолкнуть чужой язык своим, но когда понял, что это бесполезно, то начал вертеть головой, за что ему влепили звонкую пощёчину и снова припали к его истерзанным губам. В какой момент Боруто начал охотно отвечать на злобный поцелуй, он сам не понял. Просто вдруг резко начал, так же выплёскивая в него всю свою ярость. Он не помнил, когда его руки зарылись в жёсткие, словно солома, волосы, грубо сжимая их. Он пропустил стон, вырвавшийся с его уст, когда Ооцуцуки потёрся своим достоинством о его болезненное возбуждение. Ледяные пальцы остервенело расстегивали рубашку Боруто, чуть ли не срывая пуговицы. Узумаки и сам не заметил, как начал снимать с пришельца одежду, раскидывая ту по все комнате. Когда оба остались без верха, Момошики прильнул к Боруто, создавая умопомрачительный контраст своим ледяным торсом, прижавшись к его раскалённому. Они синхронно застонали, когда, двинув бёдрами, Момошики снова задел своим твёрдым членом чужой, чётко ощущая его даже через несколько слоёв ткани. И потом ещё раз повторил это действие. И ещё. Толчок, грубый укус за губу и оба забыли, как дышать. Толчок, Боруто откинул голову, громко застонав. Толчок, шершавый язык на шее. Приятные ощущения задурманили разум обоим, и они охотно отдавались этому чувству, окунаясь в него головой. — Мм… стой! — когда шаловливые пальцы начали расстегивать ремень, звон пряжки оглушил парня, и он оттолкнул от себя тяжело дышащего Ооцуцуки, наблюдая за тем, как часто вздымалась чужая грудная клетка. Их взгляды пересеклись, выдавая состояние обоих с потрохами. — Кажется, мы влипли, Боруто, — это всё, что он услышал перед тем, как снова накинуться на чужие окровавленные губы, что так его манили.