В 31 веке

Один день американского журналиста в 3023 году* Первые поезда появились уже довольно давно, еще в 1804 году, когда Ричард Тревитик удивил всех своей машиной, развивавшей, конечно, ничтожную по современным меркам скорость почти в 8 км/ч. Однако, тогда это обеспечило невиданный ранее доступ к самым удаленным уголкам планеты и дало возможность кардинально изменить промышленность. Потом в 1816 году двое братьев Джордж и Роберт Стефенсоны сконструировали "Ракету" - паровоз, способный развивать скорость в 47 км/ч. До 1879 года технологии железной дороги, к тому времени опутывающей все больше стран, продолжали развиваться, пока наконец на промышленной выставке в Берлине немецкие изобретатели Эрнст Вернер фон Сименс и Хальске не представили миру макет электрической железной дороги. А через четыре года первый троллейбус уже вышел на улицы пригорода Берлина. К концу 19 века электровозы уже активно использовались в мире. И так началось развитие в сторону скоростных поездов. Людей не покидало желание развития этой сферы, поезда становились все быстрее, и в 1981 году поезд, курсировавший из Парижа в Лион, достигал скорости в 270 км/ч, и к тому же был практически бесшумен. К 21 веку самыми быстрыми поездами стали: японский Shinkansen, способный разгоняться до 330 км/ч, и китайские Fuxing Hao и Shanghai Maglev, достигавшие скорости в 350 м 430 км/ч.

***

Но все это было так давно. С нынешней скоростью поездов около 3000 км/ч, их можно разве что сравнить с летящей пулей. Это значительно внесло вклад в экономию времени, ведь стоило сесть на одной станции, и вскоре вы уже оказывались за километры от нее совершенно в другой стране. Два века назад люди пробовали отказаться от железных дорог в угоду новому способу передвижения. Автором проекта выступил полковник Пирс, разработавший и представивший в 2888 году свою удивительную на то время подводную дорогу, работавшую на пневматической тяге.* Однако, она давала всего 1800 км/ч и с развитием прогресса, а вместе с ним и людских запросов, даже она стала устаревать. И поэтому вскоре после смерти изобретателя, который так и не передал никому свои чертежи, по которым можно было бы усовершенствовать этот способ передвижения, делая его еще быстрее, люди отказались от подводной трубы, вернувшись к привычным вот уже столько тысячелетий поездам. Однако, эти поезда, чем лучше они становились, чем быстрее разгонялись, скорее доставляли людей из одного пункта в другой, постепенно утратили свою уникальность, и поездка на них стала столь же незапоминающейся, как подъем на лифте. Долгие путешествия с медленно сменяющимся пейзажем за окном, попытки найти себе занятие в дороге, разговоры со случайными пассажирами, остановки, новые пассажиры, время наедине со своими мыслями под размеренный стук колес - все это исчезло вместе со старыми технологиями, и теперь поезда ездили быстро, времени на разговоры и мысли не было. С тихим, почти бесшумным свистом блестящий, отполированный нос локомотива разрезал воздух перед собой, как горячий нож. Быстрый, но совершенно без души.

***

Ричард Стовер приехал на вокзал Вашингтона по работе. К счастью, профессия журналиста все еще не умерла, хотя большая конкуренция и создавала очевидные проблемы с тем, чтобы не только поднять рейтинги отдельной газеты, но и удержать их. Однако, Стовер был одним из лучших, и поэтому не переживал. Его целью был музей истории технологий, открывающий свои двери на днях. Лабиринт залов мгновенно погружал любого посетителя в атмосферу того времени, которому была посвящена выставка. Первобытные сооружения, деревянные, а затем и железные конструкции, телеги, самолеты, автомобили, воздушные шары, аэростаты, пароходы... Все неисчислимое множество открытий, совершенные с начала времен и по сей день, наглядно представали перед любознательным зрителем, постепенно раскрывая ему в подробностях всю историю прогресса, а виртуальные экскурсии даже помогали лично пережить встречу со знаменитыми инженерами и учеными и в буквальном смысле прикоснуться к истории. Ричард Стовер бродил по залам, разглядывая восстановленные по чертежам изобретения древности, и записывал свои мысли, которые после должны были быть представлены в виде статьи, и уже собирался перейти к коридорам 20 тысячелетия, но его внимание неожиданно привлек красно-черный локомотив конца 19 века. Его обновленная после реставрации краска блистела в свете искусственного освещения, мощные колеса, механизмы, заклепки на железной обшивке - все демонстрировало его непоколебимую мощь, почти монолитность, несмотря на такое большое количество деталей, незаметных теперь во внешности обтекаемых электричек. А на самом верху его, словно корона на голове старого короля, разметились несколько труб. Стовер медленно приблизился к паровозу, борясь со внезапно охватившим его чувством почтительного трепета. Он вдруг явственно представил, как скрежеча и охая, этот механизм сходит со своего выставочного места, его колеса крутятся, подгоняемые железом и силой огня, а из его труб вырываются мощные клубы пара. На табличке значилось: "Паровоз типа 4-6-0, 1850-е годы." Величественный гигант был теперь лишь частью выставки, но в свое время он был королем железных дорог, который день и ночь неустанно вгрызался в чугун путей, с единственной целью - доставить людей, товар или новости туда, где им положено было быть. Дрожащей рукой Стовер потянулся к виртуальному путеводителю, запуская видео экскурсию. Гудок поезда, свист пара, скрип и стук колес - эта непривычная музыка мгновенно наполнила все его существо, и он еще несколько мгновений стоял, пораженный, прежде чем увидел, как паровоз действительно проходит мимо него так, словно действительно устал после стольких веков ожидания кого-то, кто наконец позволит ему сдвинуться с места, размять старые железки, и пуститься в свой неизменный путь. Стовер протянул руку, желая коснуться блестящего бока, но его пальцы прошли сквозь обшивку вагонов, да вскоре и сам поезд умчался вдаль под размеренную речь диктора, рассказывающего о создании самых первых поездов в далеком 1804 году. Стовер был абсолютно поражен и даже слегка оглушен. Для него подобное зрелище было непривычно, ведь современные поезда уже очень сильно отличались от этого старого паровоза. Они были тихими и юркими, и он никогда не успевал рассмотреть их. Но во время видео экскурсии ему довелось даже прокатиться на похожей модели 4-6-0, и Стовер даже не мог не приложить руку к собственной груди, ощущая как в такт стуку колес и дрожи вагона бьется и его собственное сердце, словно бы они, журналист и старый поезд, разделенные более чем 10 веками, были как-то незримо связаны. И Стовер ощущал сейчас эту связь очень сильно, пока велась видео экскурсия, и слезы против воли наворачивались ему на глаза. Локомотив по-прежнему неподвижно стоял на своем месте, когда Стовер вновь взглянул на него. Паровоз молча и словно бы с понимаем взирал на застывшего у его подножия человека, как очень-очень старый и очень-очень добрый великан, повидавший столько, сколько другие уже и не смогут вспомнить. Стовер смахнул слезы и нехотя улыбнулся поезду, по-прежнему чувствуя в своем сердце ту радость, которую он неожиданно для себя пережил, окунувшись в тот мир, из которого явился сюда этот старик, чтобы рассказать свою историю. Статья еще была неокончена и журналисту предстояло идти дальше, невзирая на то, что его очень сильно тянуло остаться подольше на выставке конца 19 века.

***

Вернувшись на станцию, Ричард Стовер бросил взгляд на ожидавший пассажиров гладкий, скоростной поезд, и у него вдруг кольнуло в сердце. Залы музея, которые он прошел все до единого, наглядно показали ему эволюцию человека как изобретателя, развитие технологий в угоду удовлетворения нарастающей потребности в новой валюте современности - времени. Однако, после встречи с тем поездом, медленным, тяжелым и совсем не отвечающим запросам современного века, Стовер все равно задумался, а стоил ли прогресс действительно того, чтобы навсегда остались в прошлом эти прекрасные гиганты, эти романтичные големы железных дорог.