Replacement

— Маринетт! — воскликнула мадам Дюпен-Чен, увидев, как ее промокшая четырнадцатилетняя дочь неловко заходит на порог пекарни. На улице была ночь. — Почему так поздно? Я несмело улыбнулась, принимая самый невинный вид. Как бы объяснить… — Эм, — я почесала затылок. — Я загулялось с Альей. Хотела немного… развеяться. Дюпен-Чен подозрительно сощурилась, словно стараясь показать мне, что ни капли мне не поверила, но сделает вид, что это так. Суровые китайские методы воспитания прослеживались в ее контроле иногда. Главное — не наглеть. — Боже, ты вся мокрая! — все, можно было расслабляться. Режим заботы был включён. — Там такой сильный ливень? — Я едва не утонула, — доверительно кивнула я, но мою шутку не поняли. — А где папа? — Он в гостях у друга, — спокойно ответила она. По реакции было ясно, что мужу она всецело доверяет и ни в чем не упрекает. Всегда мечтала о такой семье. Жаль, что она мне не принадлежит по-настоящему. — У нас осталось печенье? — спросила я, обмакивая волосы в полотенце. Тикки в сумке заинтересовано дернулась. — Конечно, — ответила она и угрожающе помахала лопаткой перед моим лицом. — Но только после ужина. Я несмело улыбнулась. Притворяться было трудно, особенно тогда, когда перед глазами до сих пор стоит труп невинной девушки. Нет, ужинать я сегодня все-таки не буду. Когда я поднялась в свою комнату, у меня хватило сил только рухнуть на кровать, замотаться в одеяло и зайти в соцсети. Ничего не хотелось делать. Дурацкая апатия смогла пробраться даже в этот мир. — Ты хорошо справилась, — пропищал рядом тоненький голосок. Господи, даже одной побыть не могу ни на минуту. — Серьезно? — вскинула я бровь, намекая на недавнюю жертву. Затем задала вопрос, который меня мучил. — Почему никто не обращал на неё внимания? — Так происходит, когда магия талисманов Ледибаг и Бражника сливается, — как само собой разумеющееся произнесла она. — В каком смысле…сливается? — не поняла я. — Как? — Потоки энергии, исходящие после сотворения чуда начинают сливаться с потоками, которые остаются от Акумы в йо-йо. Понятнее не стало. — Ясно, — все же произнесла я, не желая выставлять себя ещё большей дурой. А то было бы слишком много раз за один день. Тикки подлетела прямо к моему лицу и пытливо взглянула в мои глаза. — Ты ведь теперь не отдашь талисман никому? — спросила она, жалобно строя глазки. — Э-эм, — промямлила я, отвлекаясь от новостной колонки. Родное ошарашенное лицо в маске вызывало двоякое чувство. С одной стороны: Смотри, мам, я в телевизоре! А с другой: могла бы сделать лицо попроще. — Агась. — Ты меня даже не слушаешь! — возмутилась квами, обиженно надувшись. — Да, слушаю я, — огрызнулась я, наконец оторвав взгляд от телефона. — Тикки, я просто устала. Мне нужно отдохнуть полчасика, и тогда, возможно, я с тобой поговорю. Хорошо? Моя квами наконец успокоилась и прилегла рядом со мной на подушку. Я решила почитать комментарии к посту: «Неудачная замена. Та Ледибаг справлялась лучше.» «Я же не один поржал с её лица? 🤣» «Какая-то она невзрачная.» Я резко отложила телефон в сторону. Да, уж. Лучше бы не читала. Так и с самооценкой можно распрощаться. Невольно поморщившись, я вспомнила про кучу домашнего задания, которую я должна была выполнить на завтра. Я была так рада, когда закончила школу в той жизни, чтобы вновь к ней возвратиться. Спасибо, Вселенная, даже упокоиться не дала с миром! Разумеется, я спустилась и засела за него. Не хватало ещё предъяв от новых родителей, отчисления и отсутствия среднего образования. Начала с алгебры. Ещё раз прочитала условие. Посмотрела на тему. Как открыла, так и закрыла книгу. Ну, что ж, это пи#дец. Сколько бы я не читала фанфиков про попаданцев, всем им непостижимым образом везло и знания автоматически загружались им в головы. Читеры, блин. А мне, что, спрашивается, делать с материалом, который я нихрена не помню, да и не проходила по русскоязычной программе. — Кстати, Маринетт, — как бы невзначай вспомнила Тикки. — Ты же спустила своего одноклассника с крыши? — Бл#… * * * -… Хлорид натрия получают путём электролизом горячего раствора хлорида натрия. Он также используется для изготовления чернил, косметики, бумаги… — объяснял химик новую тему, не глядя в учебник. Речь его была спокойна и уверена, словно он не заученную тему рассказывал, а какую-то историю от себя. Голос был не то, что бы бархатный, но глубокий и с нотками хрипотцы и… за#банности? Это был молодой учитель, тот самый помощник историка на моем экзамене. Тогда я ошиблась и приняла его за другого историка. Внешность, конечно, меня цепляла и завораживала. Он был в чёрной водолазке и таких же чёрных брюках, что выгодно подчеркивало его фигуру. Чёрные волосы до плеч, такие же чёрные глаза, а главное — нос. Греческий такой. Вроде бы ненормально так засматриваться на чужой нос, особенно учительский. Особенно, когда он злится и ноздри раздуваются от раздражения. Руки чесались его зарисовать. Что уж там. Плевать на химию. Тут от одного вида его профиля потечь можно (фу, какие грязные мысли, Маринетт, как не стыдно?). Губы тоже красивые, с изгибом. А уж голос… М-м. Я оторвала кусочек бумажки от блокнота, быстро черкнула записку и незаметно толкнула Алье под руку. Даже шептаться на химии было чревато неприятными последствиями. Та сразу проснулась, вздрогнув и осоловело взглянув на переданную бумажку. Прочитала. Проморгалась и ещё раз взглянула, чтобы убедиться, что глаза ее не обманывают. Не знаю, что она обо мне думала в тот момент. «Правда он секси, а?» — было накарябано в записке моим неаккуратным почерком. Через секунду я получила ответ. «Кто? Адриан?!» Я возмущённо вскинула брови и запыхтела от негодования. Да, какой к чертям Адриан?! Слепая она что ли? Перехватив ее взгляд, я мотнула головой в сторону химика, что с усердием писал на доске мелом формулы, и ухмыльнулась. Алья непонимающе проследила за моим взглядом. Миг осознания. Обратно она уже поворачивается ко мне с охреневшим лицом, которое буквально кричит: «Ты ведь пошутила, да?! Ведь пошутила?» Я отрицательно покачала головой. — Сезер, Дюпен-Чен, — раздался тихий голос за моей спиной. Слишком громкий для воцарившейся тишины. — Сможете ли вы повторить то, что я только что объяснял всему классу, пока вы были так заняты? — Э-э, — протянула я, лихорадочно вспоминая, что о чем он вообще говорил. — Про то, что хлорид натрия получают путём электролиза? — И всё? — выгнул он бровь. Так похоже на… на…. На кого? — Что это? Он неожиданно резко достал из-под моего пинала спрятанную, как я думала ранее, записку и начал читать, уткнувшись в неё своим длинным носом. Мое сердце ушло в пятки. Где-то сзади Алья тоненько запищала. С опаской я все же подняла взгляд на его лицо, которое вытягивалось по мере прочтения. Он оторвался от моего «шедевра мировой поэзии» и взглянул насмешливо, как мне показалось. — Избавьте меня от своих подростковых фантазий и начните слушать внимательно, Дюпен-Чен, — наконец произнёс он и продолжил урок, как ни в чем не бывало. А записку не вернул. Вот гад. Красивый гад. Видимо, Алья что-то такое прочла в моем взгляде, потому что ну никак иначе я не могу объяснить обречённость на ее лице. * * * Я знала, что бегать от Альи вечно не получится. Она преследовала меня до самой столовой. И, конечно, нагнала меня там, со звоном положив свой поднос с едой со мной рядом. Алья требовала объяснений. Алья, в конце концов, хотела убедиться, что ее подруга не совсем чокнулась. — Это что было, подруга? — то ли возмущённо, то ли удивлённо прошипела она. — Как мы дошли до того, что ты с Адриана переключилась на этого…этого… Я усиленно жевала бутерброд, надеясь, что поговорка «я глух и нем» с ней прокатит. Не прокатило. — Ему же лет сорок, в конце концов! — Тридцать! — наконец открыла рот я и, словно провинившийся ребёнок перед родителем, добавила. — С хвостиком. — Мне напомнить, сколько тебе лет? — испытывающе продолжила она. — Нет, — недовольно буркнула я. И чего она так взъерепенилась? — Но помечтать же мне никто не запрещает. — Нет, конечно, но, Маринетт, — она с грустью взглянула на меня. — Нельзя же так занижать свои стандарты только из-за того, что какой-то моделишка отшил тебя. Вокруг полно симпатичных парней… — Например? — с иронией спросила я, намекая на мое неудачное свидание с Натаном. — Ким? — неуверенно предположила она. — Ему нравится Хлоя, а значит, он такой же противный. — Макс? — Он низкий и занудный. — Нино? — Определено нет, — сразу отрезала я. Нет, уж, дорогая, у меня на вас планы. — Иван? — совсем отчаялась Алья. — Издеваешься? — съязвила я. — Парни из младших классов? — Чтобы потом подтирать за ними слюни? Нет, спасибо, — отрезала я. — Я люблю уверенных мужчин, которые знают, чего хотят от жизни. — Вот именно, Маринетт! — воскликнула Алья, всплеснув руками. — Мужчин! А не парней. — Ну, мне нравятся постарше, — отвела я взгляд в сторону окна. Алья со стоном отчаяния ударилась головой об стол с таким громким звуком, что на нас обернулись люди, сидящие за соседними столиками. Терпи, подруга. Я же терплю все это дерьмо. — Кстати, сегодня какое число? — спросила я, смутно вспоминая, что утром Сабина предупреждала меня о том, что к нам нагрянут гости в четверг. — Шестое, — наконец оторвала лицо от стола Алья. — А что? — Да, так, — как ни в чем не бывало пожала я плечами. — Ничего. О том, что у меня сегодня был день рождения, я, конечно не сообщила. Наши с Маринетт даты рождения должны разниться. А сегодня ещё нагрянут гости… М-м, нет уж. Лучше погуляю в парке вместо этого. * * * Погода была замечательной. Как раз такая, какой я ее люблю: пасмурно, но не слишком, прохладно, но не настолько, чтобы было холодно. В наушниках играла моя любимая музыка, да и местный кебаб, который я безэмоционально поедала на скамейке в парке, оказался вкусным. Это был лучший день моего пребывания здесь. Без шуток. Я впервые была настолько умиротворенной, что хотелось петь. My tea's gone cold, I'm wonder why I got out of bed at all… The morning rain clouds up my window and I can't see at all ~ And even if I could it'd all be grey, but your picture on my wall! Я с улыбкой взглянула в сторону школы и подавилась едой. It reminds me that it's not so bad, it's not so bad~ — Су-ука! — в сердцах воскликнула я на русском, стирая с лица остатки еды. Вся школа была покрыта фиолетовой слизью. — Один день без этих геройских штучек. Я что, много прошу? Скосила глаза в сторону недоеденного кебаба в руке. Нет, у меня духу не хватит выкинуть еду, тем более с мясом. Вдруг я увидела неподалёку лысеющего дяденьку, который в поношенной и заплатанной одежде сидел с котом на руках на земле. Рядом с ним стоял стакан из-под кофе. Я мило улыбнулась и отдала недоеденный кебаб мужчине. Мужчина в шоке уставился на кебаб в своей руке, как будто не мог понять, каким образом он оказался в его руке. — Угощайтесь, — сказала я напоследок, убегая в укрытие. Вслед мне кричали отнюдь не слова благодарности: — Это что за огрызок?! И я не бомж! * * * — Ты быстро, — «поздоровалась» я, заметив Трейтора возле здания, а затем с подозрением прищурилась. — Я бы сказала, даже слишком. — Ты тоже, — не уступал он, глядя в упор. Я не отводила глаз. «Зачем так смотреть?! Он меня сейчас взглядом сожрет! И всё-таки костюм ему очень идёт…» Он резко отвернулся, кашлянув в кулак. Я недоумевающе моргнула. — Ну, и как нам зайти? — попыталась я разрядить обстановку, указав на то, что окна были плотно заблокированы фиолетовой жижей. — Интересно, надолго им хватит кислорода? — Хочешь проверить? — ехидно усмехнулся тот, доставая из своего плаща очередной флакон с жидкостью кислотно-зелёного цвета. — Отойди подальше. Он отвинтил крышку, убрал подальше от лица и выплеснул точно на то место, где находилось окно. Жидкость с громким шипением принялась проедать толстенный слой, открывая проход. Трейтор наблюдал за этим с садистским удовольствием, как учёный во время удачного эксперимента. — Жесть, — едва не икнула я от страха. — Напомни мне с тобой не связываться. Тот закатил глаза и запрыгнул в открывшийся проход. Я последовала за ним. В школе оказалось темно и пусто. Все ученики давно разбрелись по домам, поэтому возможность найти пострадавших сводилась к минимуму. Хотя… Я вспомнила, что сбежала с очередной репетиции для фильма. Актерскими навыками я не обладала, поэтому ушла, избежав позора. Наш класс должен был заниматься съёмкой до шести часов, значит, акумой может оказаться один из них. Но кто? Серию-то я не смотрела. — Ледибаг! — Нино появился как черт из табакерки. — Ф-ух! Мы вас уже заждались. Пойдёмте я покажу, где монстр. Какой услужливый! Трейтор над головой хмыкнул. — Кота не видели? — спросила я, надеясь, что тот уже поборол острый приступ хандры и не будет отлынивать. — Звали, миледи? — воскликнул тот за моей спиной. На лице улыбки не было. — А ты на редкость отходчивый, — с угрожающими нотками произнёс Трейтор. Я не поняла последнего комментария и насторожилась. Добром это не кончится, нужно срочно отвлекать этих петухов. — Звала, как слышал, — обратила я внимание на себя. — Монстра уже видел? — Нет, — беспечно пожал он плечами. Я тяжело вздохнула. Вдруг в этой полной тишине раздался пронзительный визг. — Он доносится с кабинета литературы! — закричал Нино, убегая в озвученное направление с таким рвением, будто это он был героем ситкома. Когда мы добежали, возле двери кабинета уже столпилась толпа из моих одноклассников, которые явно пришли ради хлеба и зрелищ. #банутые. Я бы на их месте куда-нибудь спряталась и не высовывалась. — Всем отойти! — закричал Кот и выбил дверь с ноги. Нашим глазам предстала картина из желатинового монстра цвета фукси и до смерти напуганной Хлои с ее рыжей подружкой. — Чудовище! — завопил Натаниэль, который каким-то образом вылез вперёд нас. — Идиот! — выругался Трейтор, не успев перехватить парня, которого то чудище сразу же схватило. «Прощай, Натан. Мы тебя обязательно забудем завтра, если ты умрёшь». — Да отойдите же вы назад! — разозлилась я, отталкивая Нино с камерой назад. — Снимайте издалека, если так хотите, но не приближайтесь! Стой! Последнее я крикнула уже в сторону страшилы, которое улизнула через другую дверь. Я попыталась схватить его йо-йо, но то просто соскользнуло с него и вернулось все в слизи. — Фу, Боже, какая гадость! — начала я тотчас его отряхивать на бегу. Чудище привело нас на баскетбольную площадку. Пока я с Котом пыталась того связать, Трейтор нашёл помещение с пострадавшими, которые были замурованы в прочную слизь. Мне надоело бессмысленно водить хороводы вокруг монстра, поэтому я призвала супер шанс. — Серьезно? — абсолютно не удивилась я, когда мне на руки свалилась балалайка. — Черт, отдай! А чудище тем временем эволюционировало то бишь поумнела) и просто проглотило мое йо-йо. Целиком. Даже ле’сочки не оставило. Я громко сглотнула под выжидающими взглядами. И что делать? То ли у Страшилы началось несварение, то ли оно совсем одичало, но оно начало изрыгать кислоту. Самую, что ни на есть, блядь, настоящую. Это я ясно поняла, увидев как розоватая жижа с шипением разъедает пол. А в следующую секунду я увидела, как эта самая эта тварь плюётся в сторону моей подруги. Что мне оставалось?! Конечно, же я резко подскочила и закрыла ее лицо балалайкой, которую тотчас расщепило. Я ойкнула, а затем и вовсе зашипела, почувствовав боль в плече и как кислота дошла до кожи через костюм. Нахрена мне костюм, если он не помогает?! — Всем отойти! — рыкнул мой черноволосый герой, резво подлетая ко мне и заливая рану какой-то пахучей дрянью. Все это время он был в том зале и оказывал помощь пострадавшим, пока Кот Нуар с ловкостью макаки отражал удары Страшилы. — А где твой супер шанс? Я поморщилась и указала кивком в сторону жижи на полу. Тот проводил мой кивок удивленный взглядом, а по мере того, как до него доходило, его лицо все сильнее вытягивалось. Вскоре оно приобрело крайне обалдевший вид. — Ты просрала свой шанс? — неверяще воскликнул тот, переводя взгляд на мою подругу. Конечно, он понял, для чего это было сделано. От нелепого сочетания слов и от всей ситуации я просто начала истерически хохотать, не переставая при этом корчиться от боли. Наверное, со стороны выглядит жутко. И жалко. — Господи, это самая прекрасная фраза в моей жизни…- сквозь смех выдавила я, едва не заорав на весь зал: «Женись на мне!» Тот, впрочем, напуганный не выглядел. Скорее смотрел на меня своими невозможными глазами и усердно давил лыбу, искривив тонкие губы в непонятной гримасе, словно вот-вот был готов тоже заржать или впервые меня увидел. Блин. Я, кажется, влюбилась… От последней мысли я сразу пришла в себя, слегка отстранившись и наконец успокоившись. — Итак, — прокашлявшись, произнесла я. — Что мне теперь делать? — Очевидно, спасать нас, — не упустил он шанса (везде это слово) постебнуть меня. — Я прочёл мысли монстра и понял, что это какая-то Милена… — Милена?! — шокировано воскликнула я, не сводя взгляда с чудища, которое плевалось в Кота. — Погоди, что значит прочёл мысли? Во мне зародилось очень нехорошее подозрение. Очень. — Ты не знала? — высоко поднял бровь. — Я легилимент. — Элемент? — продолжала прикидываться я дурой, старательно отрицая тот факт, что он мог читать мои мысли с самого, сука, первого дня. — Прекращай, — слегка резковато огрызнулся он. — Монстр слабеет от того, что его не боятся. Он питается страхом. Очевидно, что твоя балалайка нужна была для того, чтобы ты спела и каким-то образом поборола страх присутствующих. — Видишь ли, — замялась я. — Я не пою. А если и пою, то ужасно. Трейтор посмотрел на меня как-то… разочарованно. Мне сразу стало понятно, что моя нерешительность сейчас абсолютно не к месту и выставляет только слабачкой в его глазах. Меня всю передернуло от собственной трусости. Но что я могу поделать?! Я ненавижу публику, внимание и начинаю от этого заикаться. « Блять!» — я резко повернулась в сторону Трейтора. — «Ты это не слышал.» — Дай телефон, пожалуйста, — попросила я Алью, которая все это время пряталась за баками с мусором. Та с готовностью разблокировала его и дала мне в руки. — Что ты задумала? — с любопытством спросил он. — Ну, как видишь, балалайки у меня больше нет, — как можно беспечнее пожала я плечами. — Зато есть другой источник музыки. Я включила звук на полную катушку и выбрала первую попавшуюся песню из ее плейлиста. White shirt now red, my bloody nose… Я облегченно вздохнула и нервно улыбнулась. По крайней мере, я ее знала. — Хэй, Монстр! — слишком громко закричала я. — Зацени музон! …what I want when I'm wanting to My soul? So cynical… — Ребята! — позвала я их. — Подойдите ближе и подпевайте! Он питается страхом! Морально подготовившись и глотнув побольше воздуха я запела: — So you're… — я сделала паузы и чуть не заорала, но вовремя усмирила голос. — …a tough guy! Like it really rough guy. Just can't get enough guy. Chest always so puffed guy… Монстр начал слегка уменьшатся и перестал плеваться кислотой, поэтому я с чистой совестью и непонятным азартом подозвала жестом ребят ближе. — Громче! — крикнула я. Те с опаской приблизились, скучковавшись, но все же неуверенно запели: — I'm that bad type, Make your mama sad type Make your girlfriend… — Ещё громче! — подбодрил Нино, самый бесстрашный из всех, на пару с Альей. При этом он ещё снимать успевал. Ребята, видя перед собой знакомого лидера, запели увереннее и веселее. Монстр продолжал уменьшаться. — Might seduce your dad type! I’m the baaad guuy… — я снова сделала паузу, но уже предвкушающе, и резко воскликнула. — Да! Я запрыгала на месте в такт музыки. Подростки совсем раскрепостились и уже прыгали вместе со мной. Чудище совсем уменьшилось и выплюнуло йо-йо, что уже не могло помещаться в его желудке. — Это будет самый лучший фильм! — в восторге закричал Нино, все записывая. Получив своё оружие обратно, я уничтожила акуму и услышала, как пищат мои серёжки. — Спасибки, — я вернула телефон Алье и выскочила в расколдованное окно, перед этим взглянув на Трейтора, так что я ушла с приподнятым настроением. Он улыбнулся. * * * — Развлекаетесь? — прозвучал над ухом знакомый язвительный голос. — А похоже? — никак не отреагировав на подначку, ответила я вопросом на вопрос. Я так и не вернулась в пекарню сегодня, продолжая, как псих-одиночка, шастать по улицам Парижа. Один раз даже в кофейню зашла. Правда, скоро вышла оттуда, расстроенная высокими ценами. А затем моя нелегкая притащила меня на самый верх Эйфелевой башни в костюме божьей коровке. Ох, и ругалась же Тикки. Нежданный собеседник предпочёл промолчать. Было комфортно в такой тишине сидеть и смотреть на спящий Париж. — Что с вами? — наконец спросил он, что хотел, неловко повёл плечами, словно заставил себя выдавить эти слова. — Ещё недавно вы скакали от радости под молодежный хип-хоп, а сейчас на вас лица нет. — У меня сегодня день рождения, — не в тему произнесла я, не сумев подавить ироничную усмешку. Снова перешёл на «ты» и назвал песни Билли хип-хопом. Так, наверное, только он может. — Сочувствую, — только и смог ответить тот, устремив взгляд куда-то в сторону. У меня вырвался нервный смех. Нормальные люди обычно поздравляют, желают счастья, здоровья и прочей чепухи. Но он… Я с улыбкой покачала головой. Какой же он невыносимый и такой…похожий. — Так не любите дни рождения? — Довольно странно слышать подобный вопрос от вас, — ни капли не смутившись, сказал он, подходя чуть ближе. — С чего это? — мне стало любопытно. — Если бы вы так любили свой день рождения, стали ли бы вы сейчас сидеть на Эйфелевой башне в моей компании? — вполне резонно предположил он, от чего у меня сложилось ощущение, что он опять читает мои мысли. — Вы опять это делаете? — резче, чем рассчитывала, спросила я, уставившись на него в упор. — Мне не нужно применять легилименцию, чтобы понять вас. От этих слов вся моя злость исчезла без следа. В груди защемило от такого долгожданного чувства, когда ты осознаешь, что есть кто-то, кто может понять тебя. — Вы дрожите. Давно вы здесь сидите на ветру? — он прервал все волшебство момента, неодобрительно скривив губы, из-за чего мне в ту же секунду захотелось треснуть его чем-то. Но его следующие действия повергли меня в такой шок, что у меня совершено вылетели из головы мои глупые мысли. Он вдруг присел рядом со мной, неприлично близко придвинулся и накинул вторую половину своей мантии на мои плечи, а потом начал заворачивать в неё, и я даже испугалась, что он хочет превратить меня в гусеницу, но он вовремя остановился. Сердце стучало как ненормальное. Я чувствовала как мои щеки горят и молилась, чтобы в темноте этого не было видно. Это намёк на взаимную симпатию? Я подняла на него взгляд и, словно что-то решив для себя по одному его выражению лица, прижалась к нему теснее и положила свою голову ему на плечо, с наслаждением вдыхая запах слабого мужского одеколона с ноткой ноябрьской свежести. Он едва заметно вздрогнул, словно изначально это не было его затеей вовсе, и неловко приобнял в ответ. Я едва не заурчала от радости. — Знаешь, — произнесла я после долгой паузы, чувствуя приятное спокойствие и уверенность рядом с ним. — Что бы ты ни думал, но мне нравится праздновать день рождения таким образом. Он с шумом выдохнул, и я, воспользовавшись случаем, взяла его за руку, нежно проведя большим пальцем по запястью. Почувствовала частые удары сердца и глупо улыбнулась, вглядываясь в горящие огни над городом. Обстановка стала довольно смущающей, если не интимной. Сердце, как заведённое, стучало о рёбра и грозилось вырваться из груди. На секунду мне показалось, что его стук слышал весь Париж. Я покрепче сжала его руку, и в ответ получила очередное нежное поглаживание. И все ждала от него действий. Но он, словно статуя застыл, ничего не предпринимая. Знаки внимания оказал, ясно дал понять, что заинтересован, так какого ж черта не целует? Возраст его меня, конечно, смущал. Но, может, смущал и его? Вдруг он боится, что ничего не выйдет? Неужели мне придётся ждать как Ледибаг в сериале целых пять сезонов? От такой перспективы я передернулась. Нет уж. Стремительно разворачиваясь к нему лицом, пока не исчезла возникшая из ниоткуда решимость, я смачно ударилась о его нос лбом. Точнее, ударила я, по сути. Вот тебе и минусы пары низкого и высокого роста. Он тотчас схватился за вновь пострадавшую часть лица. — Это уже входит в привычку, — фыркнул он. Ему от чего-то стало смешно, пока я от стыда готова была прямо сейчас сброситься с этой башни. — Ну, извини, — пристыженно буркнула я, а потом внезапно даже для себя поцеловала его в нос. В ответ он шокировано распахнул глаза и смотрел так, словно видел впервые. Как тогда, когда задыхалась от смеха. Мне же захотелось опять спрыгнуть с башни. — Прости. Я просто… — начала я оправдываться. — Ты ещё совсем ребёнок, — устало вздохнул тот. — Тебе точно восемнадцать? — Я тебе больше скажу, мне девятнадцать, — съязвила я, с неприятием чувствуя, что меня деликатно так отшивают. — И мне просто нравится твой нос. — Ты странная, — покачал он головой, но отстраняться не решался. — И глупая. — Ты тоже, — вторила я ему. — Но этим ты мне нравишься. Тот сделал вид, что не услышал, поэтому я решила завлечь его другой темой: — Ты смотрел «Когда Гарри встретил Салли?» — Нет, — сразу оживился он. — Это триллер? — О, друг мой, — с притворным разочарованием произнесла я. Не только ты можешь френдзонить. — Тебе ещё столько предстоит узнать…