Я все увижу по глазам.

— «Эх ты, Честер, постоянно все отрицаешь»… Вот именно, Менди. Он все отрицает, например: свои «безобидные» розыгрыши, свою лень, и, в конце концов, он отрицал свои чувства к людям. Он без зазрения совести мог сказать, насколько человек уродлив, насколько он тупой и тому подобное. Менди была горделива, но такого себе позволить не могла — жаба душить начинала. А вот Четсеру было по барабану, ведь скорее это он задушит жабу, чем она его. Именно поэтому принцесса разочаровывалась в нем, когда он в очередной раз отрицал свой розыгрыш.

***

И вот, очередной понедельник. Менди думала лишь о том, какой идиот его придумал и зачем его так по-уродски назвал, а также думала о том, чтобы Честер не умудрился натворить такого, что не возможно будет исправить до открытия. Кстати, о Честере. Он всего лишь спал, но снилась ему его начальница. Причем снился не самый безобидный сон. Слишком уж был он похабным. Да, ему снилась порнуха с Менди, поэтому он не хотел просыпаться — слишком уж возбудился от этого сна. Когда будильник прозвенел уже сотый раз, он все же проснулся, хотя ему этого далеко не хотелось. Кое как придя на работу со стояком, для него начались расспросы, где он был и почему приперся на работу к двенадцати, хотя должен был к десяти. — Честер! В какой жопе осла ты был?! — недовольно начала высказываться Менди. — Судя по тому, насколько ты красный, ты уж точно не спал! И вообще, хули ты со стояком сюда приперся?! Объясняйся, быстро! — Эй, нету у меня ничего, у тебя глюки! — опять начал отрицать Честер. — И вообще, ты должна быть рада, что я вообще приперся! И да, я спал, отсань уже. — Быстро иди работать, иначе зарплату урежу тебе! — Бе-бе-бе, урежу зарплату, — тут Менди начинает смотреть на него глазами полными ярости, буквально произнося: — Я щас колени тебе прострелю, ублюдок. — А-А-А, ВСЕ, УЖЕ БЕГУ РАБОТАТЬ, ТОЛЬКО НЕ УБИВАЙ! — начал орать Честер, с мольбой глядя ей в глаза. — Аргх, иди уже… И только попробуй над кем-то пошутить! Я тебя к стулу привяжу и пытать буду, поливая горячей карамелью! А потом твой труп я скормлю свиньям, а кости раздам бездомным собакам! — Да понял я уже, что шутить мне нельзя… А хотя, не, я буду шутить! Ты не остановишь меня! Честер решил, что он сначала лучше вздрочнет, а потом уже пойдет работать. Зайдя в туалет для сотрудников, он начал грешить, иногда постанывая и произнося имя его начальницы. Да, он вспоминал свой сегодняшний сон и дрочил на него. Менди, которая пошла проверять, где этого засранца носит, сначала была в «небольшом» шоке от стонов. Но когда к стонам прибавилось ее имя, она поняла, что этот полоумный огурец совсем не работает, а дрочит. Тогда нужно было пойти хоть на какие-то меры, и она вспомнила, что она упомянула про его стояк, и решила, что она выпытает из него, зачем он вообще отрицает все. Когда Честер все же вышел, она треснула ему по башке кастрюлькой. Конечно, удар был не сильный, но его хватало, чтобы этот шут вырубился. Тогда Менди решила пойти в подвал, предварительно закрыв магазинчик. Но, конечно, не одна же она пойдет? Тогда зачем она вырубила это индюка, работавшего в идиотской клоунской шапке? Поэтому, взяв этот живой труп за ногу, потому что он был тяжелым, а Менди сама не дотащит его, она поволокла его по полу в подвал, где будет его пытать допрашивать. Когда Честер очнулся, Менди уже приготовила все для того, чтобы допытывать допрашивать, почему он вообще все отрицает, и че он уже замыслил. — У-у-у, посмотрите, кто проснулся? Это же шут! Доброе утро! — Э-эй, что ты делаешь? — спросил ее Честер, смотря на то, как она берет и точит нож. — Ч-что ты вообще задумала? — Я? Я ничего, а вот ты, — направляя на него лезвие ножа, сказала манда. — Ты что задумал? Почему ты постоянно все отрицаешь? В конце концов, нахуй ты вообще сегодня дрочил в туалете для персонала? От этих вопросов Честер аж в ступор впал. Он не знал, как на них отвечать, поэтому думал. Манде не понравилось то, что он молчит, и подошла ближе, все еще держа в руке нож. — Ну, и? Ты так и будешь играть в молчанку? — Слишком уж ласково спросила Менди, поднося нож к его шее. — Выбирай — либо ты сам мне все рассказываешь, и я тебя не трогаю, либо я сама добьюсь того, чтобы ты сказал? — Я в-выбираю первый вариант! — с капельками пота на лице сказал индюк. — Ну, вот и славно, — улыбчиво сказала Менди. — а теперь рассказывай, и не заставляй меня идти на крайние меры. — Х-хорошо. Я вообще ничего не задумал, это во-первых. С чего ты взяла, что я что-то задумал? — Ха-ха, Честер. Ты даже тут умудрился начать все отрицать, — грубо сказала конфетина. — Ты думаешь, я не слышала, как ты там удовлетворял себя? — Л-ладно… Просто мне легче так, когда ты все отрицаешь… Честер не успел закончить фразу, как ее резко продолжила лимонная манда. — То тебе все верят, да? Хо-хо-хо, разочарую тебя — это не так. Я же вижу, что ты прячешься за маской невинной овцы, но твои же глаза выдают тебя… — задумчиво произнесла Менди. — Кстати, тебе повезло, что я пока что добрая, ведь я бы уже могла бы, ну… сделать один порез на шее, или на руке, например. Поэтому ты должен быть благодарен мне. — Д-да, я очень тебе благодарен, но… в каком смысле меня выдают глаза? — Они у тебя всегда были такими, ну, — тут Менди на секунду растерялась — как, например, у песика, которому купили вкусняшку, примерно такие. А в последнее время ты начал быть задумчивым, но твои глаза также блестят. — А-а-а, ну вот значит как… — Ага. А теперь ответь на последний вопрос. Живо! — З-за то, что я солгу, ты сделаешь мне порез, да? — Ой, а что это у нас, мозги проснулись? А не поздно ли? К твоим годам они должны были отработать не хило так, — начала язвить манда, — или у тебя извилин не хватало на это? А хотя, это не важно. Отвечай уже, — грубо закончила Менди. — Знаете, м-м-м… Мне приснился сон с вами… Где мы, так сказать, грехами вершили… — Ага, вот значит как? То есть, ты дрочил на то, как мы ебались? — без всяких сомнений спросила она — И ты, конечно же, не мог этим дома заняться, да? — Я у-уже опаздывал, из-за сна, — начал оправдываться Честер — я… проспал… — А-а, так вот оно что? То есть, из-за сна, в котором была похабщина со мной, ты не хотел вставать? Вот это информация, неплохая такая. — Д-да нет же! Я… Тут Честера снова прерывает манда, снова начиная старую пластинку. — У-у, ты отрицаешь… Позволь я сделаю порез за твою неповиновение мне. И тут Менди реально делает порез. Он был слабым, ведь нож, который она взяла в руки, был не тот, который она точила-дрочила. Честер с испугом в глазах смотрел на нее, а капельки пота продолжали течь, только уже скатывались на шею. — За следующее отрицание будет больнее, — опять грубо произнесла она. — Д-да, хорошо… Просто все дело в том, что вы мне нравитесь… — Так, стоп. Ты не лжешь мне? Я тебе реально нравлюсь? — Честер утвердительно покачал головой, которую он предварительно отвернул в сторону — Тогда зачем ты развел весь этот цирк с отрицанием всего, что я говорила? — Я боялся… Боялся отказа. — Аргх, ладно… Ты мне тоже нравился все это время… — последнюю фразу она сказала шепотом, заметно покраснев, но так как в подвале было тихо, Честер прекрасно ее услышал. — Э-это правда? — тихо спросил Честер. — Да. И дай я тебя отвяжу и забинтую порез, прости за него… — Да ладно тебе, принцесса, ты же любя, — влюбленным голосом произнес Честер. — А может, и нет, — сказала Менди и засмеялась. Засмеялась таким детским смехом, что Честер успел в помидор превратиться. — Ладно, дай мне сюда свою руку, перебинтую уж, че поделать… Честер уже с уверенностью протянул ей свою руку. Когда она все же закончила, шут не отпустил ее руку, а лишь нежно поцеловал. — Аха, это как благодарность за это? — Да, принцесса. — Ну тогда… Менди нежно обняла его, все еще сидящим на стуле. А Честер, воспользовавшись шансом показать, что она его, укусил за шею, после чего слизнул капли крови. — Хей, засранец, это типо месть за порез? — с наигранной обидой спросила его манда. — Ну не обижайся, м, — начал извинятся Честер — хочешь я извинюсь за укус? — Аргх, давай уже, иначе оставлю жить в подвале… И Честер нежно поцеловал сначала в щеку, а потом в губы.