Королева Крика II

Васильев специально не начинал допрос сразу — пусть этот Вашакидзе посидит в наручниках, промаринуется в собственном соку. Сейчас стояла глубокая ночь. Давида держали в допросной уже почти три часа, пока следователь занимался иными делами. Например… — Говорите, угрожали вашей собаке, да? — Виктор смотрел на Алексея тяжелым, буравящим взглядом из-под густых бровей. Воробьев сидел на стуле перед его столом и молчал. Потому что не мог говорить — слова в буквальном смысле застряли в его горле. Перед глазами все ещё стояла та страшная картина, что предстала перед его взором во время съемок. Когда на сцену прямо перед снявшим маску Х упало тело, Алексей даже не сразу понял, что произошло. Лишь тогда, когда кровь потекла по глянцевому полу, Воробьев все осознал. И в ту же минуту его сразил парализующий ступор. Он безучастно глядел на то, как Киркорова вырвало на стол, как закричала Валерия. Кишки и мягкая плоть трупа растекались по сцене, теряя очертания, а ему было едва ли не… Все равно? Да, похоже на то. Он не помнил ничего, кроме того, что его постоянно хватали за руки и куда-то тянули. В конце концов, он оказался в руках Калы, которая сейчас сидела рядом с ним и отвечала за него на вопросы. — Да, — встряла она, пребывая сейчас в куда более спокойном состоянии, чем Воробьев. — И дверь фальшивой кровью измазали. Только сейчас я поняла, что ведь Давид упоминал историю с Джеффри Дамером и его собакой на первом собрании киноклуба. — Киноклуб? — Васильев хмуро посмотрел на Чопру. — Да, это ребята из балета проводят собрания любителей фильмов ужасов и трукрайма, — пояснила девушка. — Как интересно. Следователь пролистал несколько страниц в лежащей перед ним папке и нахмурился лишь сильнее. — И почему вы молчали? — он вновь обратился к Воробьеву, и вновь вместо него ответила Кала: — Угрозы прекратились и не поступали до этого вечера. Это я заставила его обратиться к одному из ваших сотрудников, когда ему позвонили. — Кала… — начал было Васильев с раздражением, но вдруг осекся, понимая, что не знает отчества девушки. — Как вас по батюшке? — Никак, — пожала плечами Чопра. — Вы можете подождать снаружи, пожалуйста? Я вас вызову. Кала недовольно поджала губы, бросила обеспокоенный взгляд на Лешу и, запыхтев, поднялась на ноги и вышла. Стоило ей уйти, как мужчина разнервничался и стал раскачиваться в кресле. Ему было все равно. Он все равно ничего не знает и не скажет. — И так, Алексей Владимирович, как давно вам поступают эти угрозы? — Что? Каждый день. И я говорил об этом, но мне не верили или отвечали, что это шутки. А это не шутки. Видите? Вы видите? Он почти перешел на крик. — Успокойтесь, пожалуйста, — чуть смягчившись, попросил Виктор. — Мы проверили, откуда вам поступали звонки, и подозреваемый… Чопра, ходя по коридору туда-сюда и нещадно раздирая собственный маникюр, услышала, как ее Лёша повышает голос, и решила наплевать на просьбу Васильева. Она вбежала обратно в кабинет, перерывая мужчину на полуслове. — Задержан, — недовольно закончил свою мысль следователь. — В таком случае вы можете нас отпустить? — с нажимом спросила девушка, уже подходя к Воробьеву, чтобы положить руки ему на плечи. — Да, вы пока свободны. — Пойдем, — Кала с нежностью погладила Алексея по щеке и подала ему руку, чтобы он встал. Этой ночью в полицейском отделении собралась целая толпа — и каждого нужно было допросить. Васильев решил сделать упор на коллег Давида Вашакидзе вместо того, чтобы тратить время на Воробьева и Чопру, поскольку первый находился в истерическом состоянии, а вторая скакала вокруг него, как мамочка. Следующим на очереди был Федор Соколов — лучший друг задержанного. И убитого тоже. Виктор вызвал парня к себе. — Да вы гоните! — возмущался танцор, мечась по кабинету, как зверь в клетке. — Молодой человек, сядьте, пожалуйста, — со всей строгостью попросил следователь. — Начнём с начала. Когда вы в последний раз видели Тимофея Миронова? — Ну.. Недели две назад, — нахмурившись, замялся Федор и все-таки сел. — Но он постоянно выходил с нами на связь! Давид даже ездил к нему ту пятницу! Васильев забарабанил пальцами по лакированной поверхности деревянного стола. Звучит очень любопытно, учитывая, что криминалисты предположили, что трупу как раз около двух недель. Конечно, окончательно они все узнают лишь после вскрытия, но Вашакидзе явно не мог видеть Миронова в прошедшую пятницу. Особенно, учитывая то, что именно в тот вечер был убит и Антон Обольский. — И вы тоже к нему ездили? — уточнил следователь. — Неа, — открестился Соколов. — Я у себя на хате был. Проводил собрание киноклуба. — Кто-нибудь может это подтвердить? — Да кто угодно вообще, мужик! — Федор экспрессивно постучал кулаком по своей груди. — Вы че — меня тоже подозреваете? Да я могу вам переписку с Тимофеем показать! Он писал нам! В натуре, ну. Интересно, что мать Миронова, в свою очередь, считала, что ее сын уехал с друзьями в Сочи. И ей он тоже писал все это время. Женщина не могла вспомнить, звонил ли — у нее была ранняя стадия болезни Альцгеймера, но ее телефон проверили. К сожалению, именно скорбящей матери пришлось приехать в срочном порядке на опознание. А «СМС», действительно, были. Необходимо установить местонахождение телефона самого Тимофея Миронова. — Вы.. вы это… Федор замялся. — Из-за звонков что ли? И тут Виктор заинтересовался. Упёрся локтями в столешницу, уместив подбородок на скрещенных кистях рук. — Каких звонков? — Ну мы это.. пранковали чутка. Иногда позванивали и писали Воробьеву этому. — Зачем? — Да в смысле? Просто шутили. Ничего такого. — И сегодня тоже? — Да блин… — Соколов откинулся на спинку стула, устало провел ладонью по лицу. — Этот Воробей у меня Машу увести хочет. Терпеть его не могу. Обращается с ней, как с грязью, с моделями мутит, а она ему в рот заглядывает. Я видел сегодня, как она плакала из-за него в коридоре. Вот мы с Давидом ему и позвонили. — А дверь? — Какая дверь? Вашакидзе, и правда, задержали именно из-за этих самых звонков. Прекратились угрозы как раз около недели назад — после смерти Обольского. Но Васильева смущала история с собакой. — Вы знаете адрес Алексея Владимировича? — продолжал копать следователь. — Да еба.. кхм. Откуда? — А номер телефона тогда где взяли? — На форуме одном. Со сплетнями. Какая-то баба слила, с которой он, видимо, мутил, но недомутил. Она обиделась, и вот. Вскоре первичный допрос Соколова был завершен, однако Федор не спешил покидать территорию участка. Он расхаживал взад-вперед у главного входа и нервно скуривал уже вторую сигарету подряд. Он был уверен, что Давид невиновен. Да, он странно себя вел, но причина этой странности… Вдруг, откуда не возьмись, появилась бледная, как мел, Нина. Девчонка, к которой безуспешно подкатывал Вашакидзе уже довольно давно. Она и сама походила на призрака — особенно в белом освещении уличных фонарей. — Ты че здесь забыла? — нахмурился Федор. — Мне п-позвонили, — Нина заикалась от страха. — Это правда? Давида в чем-то подозревают? В убийстве? — Почему позвонили тебе? — проигнорировал все ее вопросы Соколов. — Ну с ним типа… Типа, ну. — Да ладно? Вот это сюрприз! Давид там что, девственности лишился и молчал? В это же время Васильев, наконец, добрался до Вашакидзе, что все ещё сидел в наручниках в допросной. Следователь сел напротив задержанного, смотря на него уже с некоторым сомнением. — Когда вы в последний раз видели Тимофея Миронова? — вновь завёл шарманку Виктор. Ему необходимо проверить достоверность показаний Соколова. Сидя напротив следователя, Давид чувствовал себя загнанным в угол. Особенно забавно было то, что его прегрешения были не настолько сильны, как многие думали, и внутри себя Вашакидзе ощущал необычное для него тягостное волнение. — Я видел его давно. Кажется… Не помню. Но точно недели две как, а может чуть больше, — тихим голосом ответил Давид. Родители его убьют — это точно. И что скажет Нина? Это куда страшнее родителей. Все это время Давид и Нина провели в странном состоянии пары, которая никак не вобьет себе в голову, что она — пара и есть. Всю эту неделю Давид был мыслями только в этом. Оказалось, что зря — нужно было хоть когда-нибудь смотреть в сторону реальности. — Он мне писал. Редко, но достаточно регулярно. Ну более или менее. Пока Васильев разбирался со свидетелями, другие сотрудники занимались телефоном самого Вашакидзе и вызвали на допрос некую Нину Саларьеву, о которой лепетал парень в момент задержания. Было важно действовать оперативно. Хорошо, что этот Давид пока не додумался потребовать адвоката — просто сидел и затравленно смотрел на Виктора Андреевича. Так все решится гораздо быстрее. — Для чего же вам понадобилось говорить, что вы видели его в прошлую пятницу? В то самое время, когда был убит Обольский. Давид замялся и неуверенно посмотрел на следователя. Грузинская кровь говорила ему, что мужчина не должен говорить о таком даже другому мужчине. А здравый смысл буквально верещал о том, что нужно себя спасать. Здравый смысл победил. — Ну… Мы с моей девушкой… Короче, были вместе. А я не хотел говорить никому об этом. Тем более, что потом мы начали ругаться. Отношения с Ниной заняли его разум настолько сильно, что думать о чем-то другом Давид даже не мог. — А вы ей все сказали, да? — все так же затравленно спросил Вашакидзе. Виктор вздохнул. Конечно, он и так не особенно верил, что этот хилый парнишка смог бы вытворить подобное, но теперь следователь окончательно убедился в том, что перед ним сидит простой ребенок. Глупый и напуганный. Нет, конечно, от детей тоже можно многого ожидать — скулшутеры тому пример, но интуиция полицейского подсказывала Васильеву, что это не тот случай. — Саларьева — твое алиби, мальчик, — устало пояснял Виктор Давиду. — Ещё бы ей ничего не узнать. Как раз в этот момент открылась дверь, и в допросную вошел один из младших сотрудников СК. — Правду говорит, — сообщил он. — Некто от имени Миронова послал ему фотографию своего якобы посещения санатория в Подмосковье. Фото взято с сайта. — А Саларьева? — Плачет и уверяет, что они с мальцом были вместе всю прошлую пятницу. До самого утра субботы. — Она, что, здесь? — вскинулся Давид. В нем боролись сразу два чувства — страх и радость. Он боялся, что Нина сочтет его слабаком, и радовался при мысли, что девушка пришла сюда, чтобы спасти его. Значит она, правда, его любит! Мысли его снова перекинулись на Нину. Девушка могла бы только порадоваться такой верности. А, может, и озаботиться тем, что ее парень так на ней зациклен. Васильев вновь вздохнул. Перевел взгляд на Вашакидзе и вытащил из кармана ключ от наручников. Не этому пареньку с его-то худенькими ручками закованным сидеть. «Гражданин-майор» отпустил Давида, чем внес в его мысли новый переполох. — Иди к своей цаце, герой-любовник, — кивнул следователь на дверь. — Давай, чего сидишь? И не забудь личные вещи забрать. А вот интерес в фанате ужасов подстегнул разговор двух ментов из соседнего кабинета. Сколько бы Вашакидзе не был сейчас настроен на личное, он все равно внутренне откликнулся на ту информацию, которая достигла его ушей. Эти двое молодых ментов как раз обсуждали одну интересную деталь. Дела Обольского и Саши Смоуг так быстро связали между собой не столько из-за характера преступлений, сколько из-за странных меток на их запястьях. — У Обольского нашли неглубокий горизонтальный порез на левой руке, — говорил один полицейский. — Сначала патологоанатом решил, что это — случайное ранение, полученное при оказании сопротивления убийце. — А потом? — интересовался второй. — А потом у модели этой нашли уже два таких же точно пореза. Там же — поперек левого запястья. — Похоже на римские цифры. Один, два. Думаешь, сукин сын нумерует их? — Да хз, надо дождаться завтра коронера и узнать, есть ли что-то подобное на теле Миронова. Но тут оба умолкли, заметив стоящего в дверях Давида. — Чего тебе? — огрызнулся первый мент. — Да это ж наш подозреваемый, — напомнил второй. — Отпустили задохлика походу. На — забирай. На столе лежал пакет с телефоном и документами Вашакидзе. Надо бы рассказать Феде. Надо бы… Взгляд парня скользнул по фотографиям в руках одного из полицейских, когда он забрал пакет с вещами с собой. Рассеянно глядя по сторонам, Давид вышел в коридор. Нина продолжала всхлипывать и попеременно высмаркиваться в одноразовые салфетки, что выдала ей одна молоденькая сотрудница. Рядом с ней сидел Федор, который старательно строчил что-то в чат трукраймеров. Едва завидев возвращающегося друга, Соколов подскочил на ноги. — Ну нихера ты Билли Лумис! — радостно воскликнул он. — Да-да, — рассмеялся Давид, сосредотачивая взгляд на Нине. Девушка, утерев лицо, протянула к нему руки, видимо, опасаясь встать со стула. Вашакидзе направился было к ней, но в последний момент повернулся к Соколову. — Мне нужно тебе кое-что рассказать.

***

— Ну, как ты? — ласковым тоном спрашивает Кала у Алексея, подавая ему в руки кружку горячей масалы. — Ты весь бледный. Уж конечно — увидеть такое. Сама-то Чопра в момент, когда тело шмякнулось на сцену, была в своей гримерке, потихоньку собираясь домой. Все-таки эта ситуация с убийствами была показательной — Кала и сама не подозревала, что обладает подобным хладнокровием и внутренней силой, помогающей справляться с невзгодами довольно спокойно. Она усаживается на диван рядом с Воробьевым и прикладывает ладонь к его лбу, чуть хмурясь. — Да ты весь горишь! Ей это не нравится. Очень не нравится. Но как ему помочь? Ему больно и страшно. Больно чисто эмоционально — но гораздо сильнее, нежели чем физически. Страшно представить себе, что кто-то может сотворить такое. Страшно подумать, что кто-то думает так, как думает этот преступник — хладнокровно, почти безумно. Хотя почему почти? Это безумие и есть. В чистом виде. И особенно Алексею больно и страшно от того, что он совершенно не в состоянии контролировать ситуацию. Мало ли что будет потом. Главное то, что есть сейчас. — Давай-ка мы снимем с тебя всю эту пакость, — настаивает Кала и забирает у Воробьева масалу, чтобы помочь ему избавиться хотя бы от пиджака. — Ну, взгляни же на меня. Он приходит в себя только в этот момент. Оказывается, до этого он эту кружку сжимал. Алексей поднимает на девушку удивленный взгляд, а затем только отвечает: — Что такое? Я… Прости пожалуйста, я чувствую себя так странно. Наверное, я ебанулся. Улыбка, глоток из кружки, которую он забрал назад. — Мне не нужно было все это видеть. Всю эту… Ну ты понимаешь. Кровь. Даже одно это слово заставляет его вздрогнуть. — Я понимаю, да, — Кала поджала губы, погладила Алексея по щеке в уже привычном жесте. — Боюсь представить, каково Медведевой. Оно же все… Хлынуло потоком сверху прямо на нее. У каждого человека существует своя реакция на стресс. Чопра пока что до сих пор пребывала в неком подобии спасительного равнодушия — ничего так и не изменилось в ее состоянии после смерти Саши. Но это не означало, что ее не сорвет позже. Но Кала храбрилась. Она должна оставаться сильной ради Алексея, которому приходилось худо — то было отчетливо заметно со стороны. Вскоре ей позвонила мама. Женщина вообще часто набирала дочери и заманивала домой — особенно после новостей об убийстве Смоуг. Младшая Чопра ответила на вызов. Голос Вималы дрожал от ужаса. Кажется, кто-то видел последний выпуск новостей со срочным репортажем из гущи событий. Мать почти плакала, периодически переходя на хинди, так что Кала мало ее понимала. — Мам.. мам, — девушка пыталась вставить хоть слово. — Давай по-русски, хорошо? — Дорогая моя, мое солнышко, — причитала Вимала. — Ты же помнишь мантры? Мы с Бхатами, Неру и Капурами собираемся в выходные на яджну. Ты придешь? Ты должна прийти! Мы должны защититься от темных сил! Яджна.. Очень знакомое слово. Кала хмурится, силясь вспомнить его значение, но в итоге, быстро пролепетав маме, что, может быть, придет, забивает и отправляется банально «гуглить». И в первой же статье.. Дословно «ядж» с санскрита — жертвоприношение. Конечно, в современном мире они имеют уже немного иное значение, но… Внутри у Чопры все холодеет. Неужели он… Неужели.. У ее Джея всегда был такой тёплый взгляд. Глаза точно щенячьи. Разве может такой человек быть убийцей? Однако, пазл складывался слишком ровно. Тютелька в тютельку. Руки у девушки задрожали, и она не с первого раза смогла набрать сообщение. «Могу я спросить, где ты был этой ночью?». Конечно, это было глупое предположение, учитывая то, сколько сотрудников полиции присутствовало на съемках. Но она должна убедиться. Ответ Кала получает незамедлительно. «Снимал свадьбу Еремича и Гроссман. Устал страшно, эти двое требовали запечатлеть каждый кадр даже тогда, когда гости вусмерть упились». «А что?». Девушка выдохнула. Прикрыла глаза на мгновение, прижимая к груди телефон. Конечно, это не он. Джей просто неспособен на убийство. К тому же, Чопра и сама знала эту парочку — очередной престарелый олигарх и молоденькая модель из ее окружения. Об их свадьбе давно трубили в сети. И Кала, действительно, припоминала, что Бхат должен быть их фотографировать. Какое облегчение. «Да просто мне надо рассказать, если ещё не знаешь…». И она принялась расписывать свои впечатления от следственного комитета, обстоятельства, при которых обнаружился разложенный труп, и прочие вкусные детали. «Надеюсь прямо сейчас ты не ешь, ха-ха», — отправила Чопра напоследок после того, как во всех красках описала стоящую в съёмочном павильоне Главкино вонь.