Королева Крика II

Прошедшей ночью Кала уснула лишь тогда, когда приняла двести миллиграмм кветиапина из тех таблеток, что прописали Алексею. Ей нужно было ехать на запись песни для пятого выпуска, но она не могла не заехать к Джею. Конечно, и в этот раз никто не собирался прикрывать шоу. Интернет буквально взорвался, а люди разделились на два лагеря: моралфагов, что с пеной у рта доказывали, что проект несёт лишь смерть, и тех, кто теперь с попкорном ждал последующего развития событий. Четвертый выпуск все же выйдет на экраны — из него просто будет вырезан момент с паданием тела. «Вайты» предлагали некую альтернативу — дать всем отдохнуть неделю прежде, чем продолжать съемки, но тут вступила сама полиция. Васильев пообещал обеспечить усиленную охрану в Главкино. Следователь считал, что роспуск шоу мог бы повлечь за собой куда более худшие последствия, а так они могут наблюдать за последующими шагами преступника. И вследствие — поймать. Что-то вроде ловли на живца. Чопра выехала из дома пораньше. После студии звукозаписи она вновь встретится с Воробьевым, и они вместе отправятся на семейную встречу. А пока… Шурша бахилами, девушка двигалась вперед по больничному коридору, разглядывая номерные значки на палатах. Внутренности все ещё казались скрученными узлом, а голова была очень тяжелой из-за приема нейролептика. Найдя нужную дверь, Кала зашла внутрь. Джей лежал на кровати, укрытый одеялом, и смотрел телевизор. Выпуск новостей. Про него же самого. Кала задержалась в дверях. — К тебе можно? — слабо подала голос она. Бхат отвел взгляд от экрана. У него кружилась голова, и по лицу разлилась неприятная, сероватая бледность, которая предавала ему землистый цвет. — Привет, — Джей улыбнулся. — Можно. Как ты? Отвечать на то, как он, не очень-то хотелось, потому что он был, откровенно говоря, паршиво. Молодой человек протянул руку, чтобы коснуться руки Калы. Он помнил, с чем она к нему пришла до того, как на него напал Духоликий. Потому живо поинтересовался. — Все ещё считаешь меня убийцей? В его устах это звучало как шутка. Когда Джей протянул к ней руку, Кала тут же поспешила занять место на стуле рядом с кроватью, чтобы взять его пальцы в ладони и чуть сжать. Его хватка была такой слабой. — Прости меня, — нервы по-прежнему сдавали, так что Чопра тотчас всхлипнула. Нос заложило, так что ее голос звучал несколько сдавленно. — Нет, я так не думаю. И никогда не имела права на это. Кажется, она и сама просто ебанулась башкой. Пересмотрела фильмов ужасов, наслушалась этих чертовых трукраймеров и потеряла доверие даже к самым близким. Теперь ей было очень плохо. Очень. — Я не знаю.. Не знаю, что бы я делала, если бы ты… Кала не смогла договорить. Просто уронила голову вниз — прямо на их руки. Прислонилась лбом к тыльной стороне ладони Джея, продолжая лить слезы. — Тише, тише, — голос Джея ещё не окреп, поэтому слегка дрожал. — Не нужно плакать. Ему было сложно разговаривать с Калой сейчас, потому что он слишком устал — потеря крови давала о себе знать. Ко всему прочему, Чопра всегда по-особенному действовала на него. Вот и сейчас — ему было больно смотреть на ее слезы. — Кала, я хотел… Попросить прощения. Я не должен был так себя вести. Не должен был мешать тебе строить свою жизнь… Бхат прерывисто вздохнул. — Боги разгневались на меня и преподали урок. Мы должны отпускать старое и смотреть новому в лицо. Правда же? Он закашлялся, что принесло с собой волну боли, и замолчал. Ему сейчас было очень сложно. С одной стороны, ему было приятно, что Кала так отреагировала на его состояние. С другой — он понимал, что эта женщина, скорее всего, действительно, не будет с ним счастлива. Осознание этого пришло к нему в тот момент, когда Кала налетела на него с обвинениями. Насколько она его не понимала, что предположила… Но Бхат все равно любил Чопру. Ничего не мог с собой поделать. Все это было очень тяжело. — Надеюсь, что этого типа скоро поймают. Девушка вскинула голову, вновь посмотрела на Джея. Она представляла себе, насколько сложно ему даются эти слова. Насколько сложно отпускать человека, которого ты любишь. Ведь ей тоже не так давно пришлось его отпустить. И, как оказалось, очень зря. — Спасибо, — с облегчением прошептала Кала. — Спасибо тебе, Джей, я… Очень сильно тебя люблю. Но лучше пока говорить такие слова не стоит. Они могут быть не так восприняты. Могут причинить лишь большую боль. Им обоим. — Теперь.. — Чопра аккуратно поглаживала костяшки его пальцев. — Я обещаю измениться. Обещаю, что не оставлю тебя. Ведь такова наша судьба, верно? Мы с самого начала шли рука об руку. Будем и дальше. Просто немного в ином варианте.

***

Сегодня у Алексея был насыщенный день — сразу две репетиции подряд, затем съемки и интервью. И все это под влиянием повышенных дозировок препаратов, которые заставляли Воробьева чувствовать себя максимально дискомфортно. Отвратительно — ничего не скажешь. Алексей старался не жаловаться, однако, его совершенно не радовало то, что с ним происходило. Он видел во сне Духоликого, кровь и смерть — и свою, и Калы, и близких друзей. А затем — уход Чопры от него к Бхату. И так по кругу. Разумеется, из-за всего этого парень чувствовал себя неуверенно и устало. Просто потому, что его не покидало ощущение потери. Словно он сам обманывает себя, не замечая очевидного. Однако, по указанному в сообщении адресу Алексей прибыл без опозданий. Почти сразу же его поймала Кала, которую парень поспешил поцеловать. Сама же она освободилась лишь ближе к вечеру. И, собственно, лишь тогда узнала о том, что собраться последователи шактизма решили дома именно у Бхатов. Конечно, это можно было предположить и пораньше — у них была самая большая по метражу квартира. Но… отступать было уже поздно. Конечно, когда Вимала говорила дочери по телефону о яджне, она не подразумевала никаких кровавых жертвоприношений. Сегодняшнее мероприятие напоминало, скорее, просто духовное собрание — даже без жертвенного огня. Ему больше бы подошли такие понятия, как бали — приношение пищи и обращение к бхутам, и тарпана — приношение воды и обращение к предкам. Религиозное действие будет совершаться, по сути, лишь мыслью. Акцент делался именно на духовном знании. Четыре семьи, где все были знакомы друг с другом едва ли не с рождения, собрались в гостиной квартиры Бхатов — в их домашнем храме перед мукти Кали. В качестве ублажения богини пока что здесь использовали, в основном, фрукты и цветы, а весь дом пропитал запах благовоний. На фоне играла негромкая музыка, которая должна бы сопровождаться и танцами, но, по понятным причинам, эта часть ритуала сегодня не соблюдалась. Вам бы тоже не захотелось плясать, когда член семьи лежит в больнице с ножевым ранением. Чопра и Воробьев встретились в обговоренное время сразу у въезда во двор хорошего сталинского дома, в котором и жила семья брахмана. — Ну, ты как? — Кала постаралась натянуть ободряющую улыбку, когда взяла Алексея за руку. — Если страшно, держись поближе ко мне. Ему предстояло оказаться среди тех, кто с рождения сватал его девушку Джею. — Я хорошо, — с лучезарной актерской улыбкой солгал Воробьев. — А ты? Мне не страшно. Нервно. Ну знаешь — знакомство, все дела. Смотрины или что. Алексей так и не понял. — Ага, я тоже, — Кала прищурилась, но сделала вид, что поверила. Пока что. Они заходят в нужный подъезд, поднимаются в лифте. Все это время Чопра гладит руку Воробьева. Чего уж там — сегодняшнее мероприятие и на нее нагоняло нервозность. Дверь открыла Рашми, мать Джея. Сначала женщина улыбнулась, но, поняв, что Кала прибыла не одна, тут же опустила уголки губ. — Привет, дорогая, — холодно поздоровалась она. — И вам здравствуйте, молодой человек. Бхат даже не стала интересоваться, как его зовут, просто ушла вглубь квартиры. Конечно, она и так знала имя Алексея, начитавшись в интернете слухов об их романе, но это все равно было не очень вежливо. Отличное начало — ничего не скажешь. На самом деле, Воробьев чувствовал себя просто ужасно. И жутко не уютно. Алексей был человеком простым и современным — ему все эти родовые заморочки были не понятны и чужды. Тем не менее, он не хотел обижать Калу и потому никак не комментировал происходящее. Тем более — если он хочет быть вместе с ней, он должен найти хоть какой-то контакт с ее родственниками. Но, видимо, это будет сложно — сложнее, чем он думал. Их встретила женщина, которую Алексей принял за мать Калы. Она обдала его таким взглядом, что вежливая улыбка застыла на губах у Воробьева. Ну ладно. Раз так… Он надел на лицо вежливо отстраненную маску. И делал вид, что все хорошо. В прихожей, как и во всем доме, в воздухе висела легкая дымка — знаменитые палочки благовония. Пахло пачули и шафраном. Чопра и Воробьев разделись и прошли в гостиную, где их сразу встретили внимательные взгляды и почти осуждающие перешептывания. Кала крепче сжала руку мужчины. К ним тут же подоспела Вимала. Вид у нее был встревоженный. Было понятно, что Чопра-старшая, вероятнее всего, провела абсолютно бессонную ночь. — Кала, солнышко мое, — женщина порывисто обняла свою дочь. — Как ты? Уже была у Джэйдева? И затем мать перевела взгляд на ее спутника, спасая Калу от ответа. — Ой, чего же это я, — встрепенулась она. — Добрый вечер, Алексей. Я Вимала, мама этой непоседливой девицы. Можно просто по имени. Вот это звучало уже куда большее дружелюбно. Вимала всегда была куда более демократичной, нежели Амар, ее муж. И, тем более, чем Камал — отец Джея. Кала предчувствовала, что ей предстоит сегодня столкнуться с гневом обоих. — Я так рада, так рада, что вы оба пришли! — мать устало улыбалась и кивала, как болванчик. — Мы уже пропустили яджну? — с надежой уточнила младшая Чопра. Она также боялась и того, что ей влетит за то, что она привела непосвященного на столь важный ритуал. — Нет-нет, — поспешила успокоить Вимала, неверно истолковав тон своей дочери. — Камал скоро начнёт. Кала сжала руку Алексея ещё сильнее. Благо, настоящая мать Калы оказалась куда более приветлива — думал про себя Алексей. Однако, то было капля в море. Все прочие гости (или хозяева?) смотрели на него так, словно сожрать были готовы. Надо сказать, что Воробьев не был к этому готов. К подобному шквалу негатива. Скорее — к скепсису и надменности, но не… — А мне тоже нужно будет присутствовать на… Церемонии? — осторожно спросил он девушку. Ему здесь явно не рады. Все фантазии о том, что он сможет подружиться с ее семьей, рассыпались, как снежный ком. И, конечно, легко поверить, что под давлением семьи Кала выберет не его. Легко, если бы все существо Алексея не протестовало против этой мысли. — Я надеюсь, что мы оба сможем переждать это дело на кухне, — абсолютно честно шепнула Кала в ответ. — И, кстати, если предложат — не пей сому. Ни в коем случае. Я не знаю, что за хрень туда добавляют, но ставлю на какие-то грибы. В древние времена этот ритуальный напиток делали из эфедры, известной как хвойник, или гармалы, известной как могильник. Оба этих растения содержат алкалоиды. Алексей был рад тому, что Кала уйдет с ним отсюда. Под влиянием препаратов он чувствовал себя уставшим и растревоженным, и потому подобные мероприятия и компания были ему не особенно приятны. — Я не буду ничего пить, — пообещал он, хотя и так было понятно, что пить что-то в этом месте было рискованно. Вот-вот Мадхав Неру, глава одной из четырех собравшихся семей и исполняющий обязанности хотара, будет воспевать ведийские гимны и мантры Кали, используя гхи, молоко, зерна и сому в качестве подношения. Навин Капур, выполняющий роль адхварью, уже почти закончил подготовку необходимых принадлежностей. Отец Калы, Амар Чопра, сегодня будет удгатаром — ему предстоит заниматься гимнами Самаведы, в то время как Мадхаву и Навину — текстами Ригведы и Яджурведы соответственно. Домохозяин, Камал Бхат, должен будет руководить самой яджной и следить за правильностью ее проведения, а также отвечать за тексты Атхарваведы. Кале очень сильно хотелось пропустить все это великолепие. Именно поэтому, когда присутствующие засуетились, она развернулась вокруг своей оси и повела Алексея за собой в сторону коридора, чтобы оттуда уйти на кухню. Но тут путь им преградил никто иной, как ее собственный отец. Амар замер в дверях, возвышаясь и над дочерью, и над ее спутником — глава семьи Чопра был мужчиной очень высоким и широкоплечим. — Привет, пап, — Кала старалась звучать как можно более спокойно. Он смерил ее хмурым взглядом, а затем посмотрел на Воробьева и стал вовсе чернее тучи. — А, вы — тот самый молодой человек. — Пап, мне очень хочется пить, пропусти нас, пожалуйста, — девушка не тряслась от страха, ничего такого. Она говорила уверенно и четко. Но лишь на вид. — Мы сейчас подойдем. — Нет-нет, — Амар не отрывал взгляда от Алексея. — Сейчас же начнётся яджна. — Вот после нее и поговорим, — беззаботно улыбнулась младшая Чопра. — Я так не думаю, — теперь рядом с ее отцом выросла ещё одна фигура. Камал Бхат. Просто чудесно. Воробьев надеялся на нормальное представление, какое-никакое общение, а вместо этого на Алексея все смотрели испепеляющим взглядом и холодно молчали. Чудесно. Они хотят, чтобы он ушел? Так вот он никуда не пойдет. И, словно в подтверждение своих мыслей, Воробьев сжал пальцы Калы в своих. Крепче. Ещё крепче. — У вас есть ко мне какие-то вопросы? — вежливо поинтересовался у мужчин Алексей. — Амар, — вмешалась Вимала. — У вас все готово? Мать явно пыталась вывести дочь и ее молодого человека из-под удара. И, может, с отцом бы это и прокатило, но только не с хозяином дома. — К вам, юноша? — заговорил старший Бхат и натянуто улыбнулся. — Совершенно никаких. Камал перевел взгляд на Калу. Та успокаивающе погладила Алексея по костяшкам пальцев. — Прелестная лилия, — фамильярно обратился он к девушке, словно она уже была ему невесткой. — Я очень благодарен тебе за то, что ты была с Джэйдевом вчера и смогла вовремя ему помочь. Он жив благодаря тебе. «Да он и чуть не умер тоже из-за меня» — чуть не вырвалось у Чопры. Алексей стоял сейчас и смотрел на то, как двое ему незнакомых мужчин терзали его жизнь. Наверное, он мог бы высказаться сразу, как только один из них упомянул имя Джея, да ещё в таком ключе, но вот только зачем? В этом не было нужды. — Да что вы уж, — вежливо улыбнулась Чопра. — Какая я была бы ему сестра, если бы не помогла? — Сестра? — вскинув брови, переспросил Камал. — Как интересно. — Кала, — отец взглянул на дочь со всей строгостью, едва ли не цедя сквозь зубы. — Думай, пожалуйста, что говоришь. — А я сказала что-то неуважительное? — девушка сделала вид, будто абсолютно растеряна. На деле же она была готова растерзать их всех. Своими зубами. Препараты несколько притупили нутро и чувства Воробьева. Если раньше он позволил бы себе эмоции, то сейчас тупо стоял, как идиот, где-то на задворках сознания решая — уйти ему или остаться. Его начало потрясывать, но Алексей этого не замечал. Ровно до того момента, пока пальцы Калы снова не сжались на его пальцах. — Нет, дорогая, — так же деланно вежливо поспешил успокоить Бхат. — Ты молодец. Хорошая девушка. Воспитанная, умная. Я буду рад принять тебя в свою семью. Уже купил билеты для вас с Джэйдевом в Калькутту на предстоящий ноябрь. — Простите, пожалуйста, я не хочу вас обидеть, — Кала и предположить не могла, что может быть такой хорошей актрисой, играя сейчас такое искреннее сожаление. — Но боюсь, что у меня другие планы. — На ноябрь? — На Джэйдева. Камал так и смотрел на нее, переслащенно улыбаясь, а Амар почти что побагровел от злости на дочь, что сейчас стыдила перед всеми их семью. А все гости ведь, действительно, притаившись, наблюдали за этим разговором. — И какие же? — уточнил старший Бхат. — Боюсь, что мы никогда с ним не поженимся, — драматично поджала губы младшая Чопра. — Кала! — ее отец почти вскипел. Как чайник. — Что? — она невинно захлопала ресницами. — У меня уже есть жених. А вы, кстати, кажется, забыли о знаменитом индийском гостеприимстве. Даже не поздоровались с ним так, как полагается. Знакомьтесь, это — Алексей Воробьев. Кала говорила очень спокойно, но достаточно выразительно и с легким укором. В гостиной повисла такая звенящая тишина, что быстро стало ясно — она уложила обоих мужчин на лопатки. Камал молчал. Амар молчал. «Какой позор!» — лишь думал последний. Как его родная дочь посмела так унизить их семью? Прямо перед всеми! — А я тоже не верю в сказки про обещанных друг другу жениха и невесту! — вдруг выдала совсем молоденькая девочка-подросток из семьи Капуров. — Мои мама и папа хотят, чтобы я в восемнадцать вышла за Абхея, а я не буду! Кала не выдержала и прыснула со смеху в кулак, пока мать девчонки принялась судорожно извиняться перед всеми. — Я полагаю, у нас не получится задержаться, — напоследок сказала младшая Чопра. У Амара и Камала духу не хватало сейчас взять и громогласно выгнать ее. Но она и сама не желала оставаться. Вдруг она сложила вместе ладони и, чуть поклонившись, произнесла: — Намасте. Насколько очевидно было то, что это была чистой воды издевка? — Не будем мешать яджне, да будет милостива к нам богиня, — после этого Кала очаровательно улыбнулась и потянула Алексея за собой обратно в прихожую. Невольно на губах мужчины появилась усмешка. Все-таки его страхи был напрасны. Все-таки их чувства чего-то стоили. Покинув место сражения, Воробьев поспешил обнять девушку — они спускались в лифте вниз. — Это было… Было ошеломляюще, — заметил он, обнимая Калу за талию и прижимая к себе. — Но… Они же очень разозлятся… — И что они сделают? — фыркнула Чопра. — Натравят на меня Махадеви? Или, может, боевых слонов? Конечно, ей не было шибко приятно от мысли, что она публично поссорилась со своим отцом и отцом Джея. Но что поделать? Иначе тут было нельзя. Папа простит ее рано или поздно. Мама, кажется, и вовсе была на их с Алексеем стороне. — Все будет нормально, — Кала успокаивала то ли возлюбленного, то ли себя. — Я все равно никогда полноценно не вписывалась в их общество. Вот и прошло время, так сказать, окончательно оборвать пуповину. Уставшие и голодные, ребята заехали по пути домой в ресторан и домой засобирались лишь тогда, когда им позвонил следователь, чтобы сообщить, что охрана к ним все же приставлена будет — уже две жертвы нападений были напрямую связаны с Чопрой. Саша Смоуг и Джей Бхат. Нельзя было так рисковать. Кала и Алексей как раз вышли из такси и неспешно шли к подъезду дома последнего, когда их окликнули: — Алексей Владимирович и Кала… ээ.. — замялся молодой полицейский. — Просто Кала, — кивнула девушка. На улице уже было очень темно, время шло к полуночи. — Нам с напарником сторожить вас до утра, — признался сотрудник. — Может, можно у вас попросить хотя бы горячего кофе нам в термос налить? — Да, конечно, — уже защебетала Чопра, когда вдруг.. Машина полицейских была припаркована чуть поодаль. У Калы зазвонил телефон. Она отвлеклась, отвечая на неизвестный номер — Чопра ещё не была приучена к тому, что позвонить может кто угодно, как был приучен Воробьев. Так что, когда в трубке раздался зловещий искаженный голос, она даже не сразу поняла, с кем говорит. — Алло? — А какой твой любимый фильм ужасов, Кала? — Это не смешно, — девушка раздраженно поджала губы. — Ребят, если вы опять будете запугивать Лешу.. — То что ты сделаешь? — перебил голос. — Я обращусь в полицию. — Конечно, мудрое решение. Ведь полиция определенно защитит вас. Позади раздался странный звук. Алексей вместе с молодым сотрудником все это время были отвлечены телефонным звонком Кале, не особенно смотря по сторонам. И это было ошибкой. Духоликий подкрался сзади, сразу же обезвреживая, в первую очередь, полицейского — обернувшись, Чопра увидела, как убийца достаёт нож из его виска. Кровь хлынула отовсюду: из глаз парня, из носа, изо рта. И из раны тоже. Он умер не сразу — сначала медленно осел на колени, хватаясь за место ранения, и лишь потом упал лицом на мокрый асфальт. Тело его сотряслось в предсмертной конвульсии. Кала метнулась к застывшему в ступоре Алексею, схватила его за плечо и рванула и на себя, когда Духоликий замахнулся вновь — лезвие рассекло кожу на предплечье девушки. Она взвизгнула от боли, но куда больше ее сейчас волновало состояние Воробьева, у которого, похоже, начиналась паническая атака. И вновь всюду была кровь. Казалось, нужно было бы к этому привыкнуть. Но нет — Алексей, застыв, с ужасом наблюдал за происходящим. И вновь — стойкое ощущение дурного сна, которое не проходило, сколько бы мужчина не старался. Он чувствовал то, как задыхается, как вверх по венам поднимаются болезненные волны. Это было ужасно и одновременно — словно завораживающее. Парень только тогда очнулся, когда его рванула на себя Кала. Да и то ненадолго — Духоликий нанёс девушке небольшую, но кровавую рану. — Кала! — Воробьев обхватил Чопру руками, силясь защитить ее от ударов. Убийца уже было ступил в их сторону, но тут притормозил. Сначала ещё кое-что. Он наклонился к трупу полицейского, поднял его руку за запястье и три раза провёл по нему ножом. Цифра «три». Напарник погибшего, похоже, заметил мельтешение у подъезда и поспешил врубить сирену на служебном авто, а затем и сам выскочил из машины. Он сжимал в руках пистолет, подбегая к Чопре и Воробьеву, но Духоликого здесь уже не было. Словно растворился в воздухе. — Ты же в порядке? Кала? — Алексей чувствовал, как похолодели его губы, а по позвоночнику пробежала колючая волна. Все происходящее снова смешалось с привычным кошмарным сном.