Королева Крика II

Осужденных преступников, признанных невменяемыми, нельзя держать в обычных психиатрических больницах. Для таких людей существуют специальные казенные учреждения — стационары с интенсивным наблюдением, где и проходят их принудительное лечение и реабилитация. Всего в России таких больниц восемь, и одна из них, в которую и направили Валерию Дамеренко, сообщницу доктора Стефана Латеску, находится в Санкт-Петербурге. В свете последних событий ребята поехали туда всей толпой — находиться в другом городе и всем вместе было безопаснее. Но, тем не менее, Луна приняла решение, что пойдет к Лере одна. Тимуру это не нравилось. Он по-прежнему не мог простить свою бывшую ассистентку — и это было понятно. Мужчина не понимал всей этой жалости, что испытывала к ней его невеста. Пропуск в подобное учреждение было получить очень непросто — в конце концов, пришлось банально дать денег. Взятка — самое быстрое и простое решение подобного вопроса. Батрутдинов и Боне договорились, что он подождёт ее в холле, пока девушка будет беседовать с осужденной. Никита и Лиза же остались в отеле, не испытывая абсолютно никакого желания гулять по культурной столице. Смерть Антона сильно сказалась на каждом из них. Рослый санитар завел Луну в небольшую и вполне неплохо обставленную комнату для свиданий. Здесь располагалось несколько столов со стульями, на стенах висели реплики разных картин с изображением полей, лугов, лесов и прочих пейзажей, которые никогда Боне не вдохновляли — лишь угнетали. Люминесцентные лампы громко потрескивали, отбрасывая на все помещение бледный свет. Боне не была посвящена ни в какие подробности — в каком отделении держат Леру, в каком отделении она сама находится в данный момент. Дамеренко отказывалась от любых интервью с журналистами весь прошедший год, потому и информации об ее пребывании здесь было минимум. Возможно, у Луны просто разыгралось воображение, а, может быть, она, действительно, слышала из коридоров отгласы безумного смеха и скорбного воя, даже не походившего на человеческий. Вскоре за ее спиной открылась дверь. Девушка даже не пошевелилась — просто напряглась. В комнату для свиданий завели ее. Леру. Дамеренко усадили на стул напротив Боне двое санитаров, а затем оба остались стоять в у входа. Она… Изменилась. Рыжие волосы потускнели и сильно отросли, обнажая русые корни. Взгляд зеленых глаз казался твёрдым и неживым. Сама девушка сильно похудела — в глаза тут же бросились впалые щеки и заострившиеся ключицы, что выглядывали из-за ворота больничной формы грязного серо-зеленого оттенка. — Я рада тебя видеть, — прозвучал ее почти загробный шепот. — Как ты? Луна и не думала, что их встреча окажет на нее такое… впечатление. Боне замешкалась на пару мгновений, и тогда Лера дополнила свои вопросы ещё одним. — Как Тимур? По коже пробежала волна мурашек. — У нас обоих все хорошо, — ответила мулатка. — А как ты? Тебя здесь.. все устраивает? Дамеренко усмехнулась одним уголком губ. Все ли ее здесь устраивает? Забавный вопрос, почти смешной. Иногда, одинокими ночами, она думала о своей смерти. О том, что было бы, если бы она сама пала от рук Латеску год назад. Тогда бы ей не пришлось сидеть в этом месте. — Да, — тем не менее, ответила она. — Здесь явно лучше, чем могло бы быть на зоне. Лера чуть прищурилась. Посмотрела на Луну с недоверием, а затем опустила голову чуть-чуть набок. Взгляд ее глаз препарировал душу. — Ты пришла ко мне не потому, что соскучилась, верно? Девушка, и правда, напоминала небезызвестного доктора Лектера в исполнении Энтони Хопкинса. Она претерпела большие изменения, проведя здесь так много времени. — Тебе что-то ну-у-ужно. — Верно, — сглотнув ком в горле, ответила Боне. — Вокруг съемок «Маски» новый скандал. Дамеренко вновь усмехнулась. — Я совсем недавно об этом услышала, — она кивнула. — Мой лечащий врач долгое время считал, что меня нужно ограждать от подобных вещей. Подобной информации. Лера быстро облизнула нижнюю губу, как если бы была змеей. — Но на днях решил сменить тактику. Он решил, что я почти излечилась. И хорошо — до этого он ковырялся даже в моей почте, не давая мне допуска до писем от фанатов. А фанатов было много. Леру буквально завалили письмами сразу после ареста год назад. Это напоминало классические истории о маньяках — одним только Банди, Рамиресу и Дамеру приходили такие письма стопками. Забавно, что фамилия Леры оказалась созвучна с последним. — Что ты думаешь? Насчет убийств. — Их двое, — охотно кивнула Дамеренко. — Сразу в глаза бросается то, что один — уравновешенный, а второй — точно бешеный пес с пеной у рта. — Они сотрудничают? — Точно это делают. Гарантирую. У Луны задергался левый глаз. Больше убийц — больше кровопролития. — У тебя нет мыслей… — Есть, — перебила Лера. - Очень дельные. Возможно, что я знаю личность этого человека. Боне заерзала на стуле. — И что ты хочешь взамен? — Ничего такого. Личную встречу с Тимуром.

***

Репетиции шли одна за другой. Далматинец как раз заканчивала свою. Кала уже могла гарантировать, что ее номер в пятом выпуске станет самым зрелищным и впечатляющим — и это без излишнего самодовольства. Джей все ещё был в больнице. Теперь Чопра навещала его, не скрывая этого факта от Алексея, поскольку тот, кажется, наконец, понял, что его девушка не испытывает никаких чувств к Бхату, кроме дружеских. Кала сильно устала от этого любовного треугольника — не меньше, чем от творящегося вокруг ужаса. Этому и был посвящен ее новый номер. Но раскрывать свой выбор песни она пока перед Алексеем не стала. Ей хотелось, чтобы ее молодой человек гордился ею в тот момент, когда она выйдет на сцену и сразит судей наповал. Далматинец шла по коридору в своем полном обмундировании. Узкий латекс неприятно тер кожу в том месте на предплечье, где у нее был перевязан зашитый порез. Он заживал довольно быстро, но теперь начал ужасно чесаться — хотелось скорее дойти до своей гримерки и переодеться. Забавное совпадение — Кала лишь недавно обнаружила, что через стенку от ее гримерки находилась гримерка Феникса. Насколько очевидно было то, что рано или поздно участницы пересекутся? Или даже столкнутся нос к носу. Коридоры здесь были не такими уж широкими, так что скрывающаяся в Фениксе артистка немного неуклюже задевала стены своими размашистыми крыльями. Кала вспомнила, как Киркоров назвал ее коллегу и соперницу «корявкой», и усмехнулась под своей маской. — Осторожно, — попросила Феникс своим заниженным голосом. — Я тут немного сношу все на своем пути. — Я заметила, — хмыкнула Далматинец. Девушки застыли друг напротив друга, словно ведя безмолвный диалог. Казалось, огненная птица хочет сказать что-то ещё, в то время, как Чопра не имела ни малейшего желания с ней разговорить. Может сорваться. Удивительно — так стоит на том, чтобы иметь возможность общаться с Джеем, а сама все ещё ревнует Алексея к его бывшей. Разумеется, если под маской, действительно, скрывается Виктория Дайнеко. — Больше не будешь пихаться на сцене? — усмехнулась Феникс. Кала уже и позабыла о том, как толкнула коллегу на одном из голосований не так уж давно. — Посмотрим, — пожала плечами Далматинец. — Зависит от чего? Уж точно не от тебя, милая. — Посмотрим, — ещё раз повторила Чопра и нырнула под крыло соперницы, чтобы, наконец, обойти ее. Феникс обернулась и какое-то время смотрела Далматинцу вслед. Бешеная какая-то. Не привитая что ли?

***

— Нет, — качал головой Тимур. Это даже не обсуждается. — Пойми, она может знать личность одного из убийц, — продолжала настаивать Луна. — Или она просто врет тебе, — парировал Батрутдинов. — Не врет. И почему Боне в этом так уверена? — Это не наше дело, а полиции. Оставь Васильеву наводку, и дело с концом. — Она не станет говорить с ним. Она станет говорить только с одним человеком. — И это я? — фыркнул Тимур. — Чего ты вообще так с ней носишься? Ты оплатила ей адвоката, по сути, именно ты добилась смягченного приговора. Зачем? Луна не могла объяснить. Ей просто казалось… Казалось, что она понимает Леру. — Пожалуйста. Я прошу тебя. Она же помогла нам в том году, помнишь? — Ага. После того, как своими руками убила Мари. — Тебя это волнует? — Боне сощурилась, сложив руки на груди. — Тоскуешь по своей Леопардихе? — Нет! — Батрутдинов практически оскорбился. Для них с невестой эта тема до сих пор была неприятна, хоть она и простила его тогда. Он мог подобрать хоть тысячу и один контраргумент, но… Ладно. Ему просто не хотелось ссориться с девушкой.

***

Nick Cave & Warren Ellis - No Easy Answers

Плесень. Здесь сильно пахло плесенью. И как Луна этого не заметила? Тимур, сидя в комнате для свиданий, морщил нос, силясь вытолкать этот запах из собственных ноздрей. Вся эта ситуация не нравилась ему. Не нравилось и то, что сейчас ему придется говорить с когда-то помешанной на нем убийцей. Железные двери, издающие противный лязг из-за несмазанных петель. Общая давящая атмосфера этого учреждения. Все здесь казалось гипертрофированным, неправильным. Батрутдинов устало прикрыл веки и просидел так какое-то время, когда вскоре услышал шаги. Леру посадили напротив, но ему не хотелось смотреть на нее. Он бы так и сидел с закрытыми глазами. Но все же провел рукой по своему лицу и взглянул в глаза девушке. — Здравствуй, — холодно поздоровался он. Стены здесь холодные. Когда кажется, что мозги плавятся в голове — она протягивает руку и касается стены. Помогает. Дает возможность немного прийти в себя. Она сказала, что это лучше, чем тюрьма, но на самом деле не знает — лучше или нет. И в этом есть своя логика. Ведь в тюрьме ты окружен здоровыми людьми, которые на что-то надеются, выживают, ищут путь к свободе. В сумасшедшем доме все застыло. Здесь ты обречен, потому что люди здесь никогда не выйдут на волю. Никогда не станут нормальными. Они могут думать иначе, но Лера… Лера то знала, что права. Когда Дамеренко ставила свое условие, то не особо верила в то, что его примут. Но сейчас, когда утром пришла Луна, а сейчас заявился и он, ей было сложно постичь то, что происходит в один присест. Говорят, что от таблеток мозги ссыхаются — возможно это и так. «Фу, какой он бледный» — подумала Лера, когда вошла в комнату для свиданий и увидела Тимура. У нее все же дернулось что-то в груди при его виде. Но одновременно с этим Лера и сознавала — пропасть между ними ещё больше, чем та, что разделяла их раньше. А ещё — он ее боится. Не может не бояться. — Привет, — Лера села напротив, даже не обращая внимание на санитаров за своей спиной. Здесь быстро ко всему привыкаешь. И к такому тоже. — Твоя Луна сказала, что вам нужна помощь. Неужели? Дамеренко улыбается. У нее глаза сейчас такие пустые. Ресницы кажутся бесконечно тяжелыми. Хочется взять и вцепиться в это морщинистое лицо. Но, конечно, она этого не сделает. Она будет только улыбаться. — Она всегда была добра к тебе, — отозвался Батрутдинов. — Я не знаю почему. Конечно, с одной стороны, ему было жаль девушку. Но мужчина все равно не мог постичь ее мотивов. Мог бы он убить, выбери Луна другого? Тимур знал, что Лере промыл мозги доктор Латеску. Психиатр же. По-другому и быть не могло. Но все же, раз в Стефана получилось это сделать, значит, Дамеренко и сама уже была.. такой. — Ты сказала, что знаешь личность одного из убийц. Скажи мне его имя. И, помедлив, добавил: — Пожалуйста. Я не знаю почему. На губах Леры появляется жестокая усмешка. Ты не знаешь. Конечно, ты же меня за человека не считаешь и никогда не считал. Ей больно от его слов. Ей, действительно, бесконечно больно от осознания, что Тимур не видел в ней человека. Никогда. Из-за этого все и случилось. Ее тяжелые ресницы поднимаются чуть выше, она слегка запрокидывает голову, чтобы видеть лицо Тимура лучше. Тот по-прежнему бледный. — Могу, — ответила она и, тоже чуть помедлив, добавила: — Но что мне за это будет? А, Тимур? Батрутдинов тяжело вздыхает. Стены давят, как и взгляды санитаров. Пора заканчивать этот цирк. — Я пришел, потому что попросила Луна, а не в игры играть, — отвечает он. — Ты выдвинула свое условие, и мы его выполнили. Теперь ты должна выполнить наше. Он смотрит на нее и не узнает. Это ли та девочка, которая была ассистенткой Зайца? Такого просто быть не может. — Или ты просто ничего не знаешь и водишь нас за нос. Сейчас, говоря с ним, Лера чувствовала себя так странно. С одной стороны, ее тянуло к нему и теперь. С другой же, в нем было нечто, что ее начало даже отталкивать. Интересно — почему? Может быть, она на пути к излечению? А, может быть — на пороге новой боли, ещё ей не изведанной? Кто знает. Кто знает. — Ну хорошо, — сказала она и улыбнулась не самой приятной улыбкой. Лера поерзала на стуле. Оглянулась на одного из санитаров, словно ища поддержки в его личности. — Ко мне приходила девушка, — начала она. — Беседовала о себе и ее любви к Алексею Воробьеву. Хотела узнать, такая же она как я или нет. Лера хмыкнула. — Она не называла своего имени. И даже внешность я ее не опишу — она никакая. Смазливая и русоволосая. Но я ее уже давно не видела. Дамеренко замолчала, замерла, обдумывая то, что сказала. Потом резко встала на ноги. Ей не хотелось, чтобы Тимур ушел первым. — Это все, Заяц. Скачи к своей Морковке. Урод. К Алексею… что? Если прошлогодняя история повторяется, то… Тимур замер. Посмотрел на Леру. — Так ли оно того стоило — просить встречи со мной? И, наверное, стоит ей сказать. Лучше Дамеренко узнать от него, а не от кого-то ещё. — Мы с Луной женимся в апреле. Она собирается ему сказать, что — да, стоило, а потом решает, что лучше ответить наоборот. Пусть сосет, придурок. И когда Лера уже открывает рот, чтобы вытолкнуть наружу нужные слова, Тимур огорошивает ее новостью о свадьбе. Дамеренко замирает. Глупо смотрит на Батрудинова, а затем начинает смеяться. Хохотать во все горло. Санитары, понимая, что начинается истерика, подступают к ней, и берут за руки в тот момент, когда Лера уже было бросается на Тимура. — Будь ты проклят! Вы оба! Сгорите в аду! В аду! Лера дёргается в руках мужчин, которые тянут ее назад, к выходу, и смеётся, глядя на застывшего Тимура. Как она и хотела — ушла первая.