ruin me

      хенджин никогда бы не подумал, что замазывать синяки так трудно. шел уже второй слой, а их было видно лишь на немного меньше. возлюбленный купил тональник, который идеально подошел, да еще и той фирмы, что уже была у хвана дома, что удивительно.       — чертов сталкер. — ухмыляется, прикусывает губу и чуть шипит от боли, ведь ее изрядно потрепали прошлой ночью, заставляя кровоточить раз за разом.       проходит минут десять, прежде чем тот, наконец, заканчивает замазывать следы игр его парня, от которых ноги трясутся, а возбуждение накатывает лишь сильнее. решает не особо разглядывать, а сразу убрать всю косметику и вернуться в комнату. он смотрит в зеркало и одевается, напяливая футболку и штаны, после подходит к минхо и немного крутится на месте.       — кое-чего не хватает.. — младший подходит к комоду и открывает нижний ящик, где хранил их личные игрушки. он достает оттуда симпатичную пробку, определенно не ту, которая бы очень понравилась старшему, но ее попросту не находит, желая сделать все быстрее, ведь времени у них в обрез.       минхо приспускает штаны с бельем и наклоняет того над столом, на что получает недовольное бурчание. хенджин немного противится, не желая, чтобы его сейчас раздевали или приставали, ведь ну совсем не время для подобного, когда друзья хвана придут с минуты на минуту.       — нет.. прекрати, не сейчас, ну котик... — тяжело вздыхает и ощущает, как внезапно его лубрикантом смазывают, тут же начиная уже брыкаться, ночью они знатно и долго трахались, словно два кролика, так что сегодня задница изрядно ноет, а губы выглядят болезненно, будто их кто-то очень покусал, а после мучительно издевался. вазелин не спасает ситуацию, ведь парень хенджа очень ненасытный, требовательный, чертов собственник, который обожает помечать свое, делать все, чтобы окружающие видели, что к его мальчику даже пробовать подходить не надо, он занят.       палец толкается внутрь. холодно. некомфортно. c губ срывается шумный вздох, старший смирился и лишь терпит это, не понимая, что тот затеял. через несколько минут все становится понятно, в его задницу пихают анальную пробку, после обратно одевая белье и штаны.       — умница, ты готов.       хенджин бы ужасно возмутился, но он слышит звонок в дверь, так что тихо бросает, что откусит ему член или что-то в этом духе, обязательно пихая в плечо.

ххх

      — малыш, присядь, чего ты стоишь, как будто не у себя дома? — ухмылка появляется на лице хо, феликс смеется и закатывает глаза с этого прозвища, вспоминая, как хенджин говорил, что такое его смешит, на что тот фыркает и садится, резко меняясь в лице. он явно хорошо ощущает, как пробка двигается внутри от такого, тяжело вздыхая, ведь помимо этого синяки изрядно болят, напоминают о каждой детали последних ночей.       хван решает продолжать делать вид, что все хорошо, общается с друзьями, смеется и расслабляется, иногда ощущая приятные поглаживания по волосам, отчего не может сдержать легкую улыбку, готов практически мурчать от этого, ластясь лишь больше и примыкая к руке, хочется не сдерживаться и лишь прильнуть ближе к телу, побыть послушным песиком для любимого. подобного все же себе не позволяет.       минхо через время отходит что-то сделать, после чего за ним сразу следует чан, что оба парня находят очень странным.       — слушай.. ты же знаешь, что можешь мне доверить что угодно? — енбок начинает аккуратно, издалека, всматривается в глаза и аккуратно кладет ладонь поверх чужой, будто успокаивая. — ох.. я видел синяки.       хенджина одолевают смешанные чувства: от страха до веселья. веселье было обусловлено тем, что у них все по согласию, да и друг знает о его наклонностях, но, кажется, думает, что его насильно держат и избивают. ой, это описание рая с любимым для него. страх был гораздо сильнее. если минхо узнает, что хван плохо постарался над синяками, замазал их не очень качественно и о них узнали, то его могут ждать серьезные проблемы. следующей эмоцией следовало возбуждение: он уже представил злого младшего с ремнем в руках, представил, как грубо тот выражается, как заставляет его сосать и давиться.. кажется, мысли слишком захлестнули.       — фел.. все норм, я ударился недавно, никто меня не бьет, — заверяет друга, кивая и отмахиваясь от расспроса. — это даже звучит смешно, разве я бы дал себя в обиду?       дал бы, если речь идет о минхо. и просто дал бы тоже.       на лице старшего числится недоверие, он не может взять и поверить, что тот ударяется настолько часто. он, конечно, болван, но не настолько.       — ударился раз десять? — ли берет и легким нажатием, простым движением стирает слой тональника с запястья. — это что, след от наручников? веревки? какого черта?       тут же хенджин убирает руку в сторону, мотая головой, внезапно слышит весьма громкий разговор и четкую фразу от его любимого: «я блять на маньяка насильника похож? это шутка?». он узнает этот тон и уже видит, как у того нахмурены брови, как взгляд меняется, а тот уже не кажется очень дружелюбным и милым бойфрендом.       чертов оззи лайн, наговорили они, а страдать заднице хвана. да и не только заднице..       — давайте встретимся в другой раз, мне не нравится атмосфера, которая сейчас есть и будет. простите. — минхо кивает и кладет руку на плечо феликсу, чуть сжав, показывая тем самым, что не будет сейчас обсуждать это решение.       весьма быстро в квартире пустеет, явно напуганный хенджин провожает гостей и иногда тяжело вздыхает, смотря в пол и помогая собираться. ему точно пиздец. сейчас стоило бы бежать в ванную и тотально готовиться, ведь с ним явно не будут нежничать. низ живота приятно тянет.       тишина немного гнетущая, хван смотрит на младшего, а тот безумно сексуально расстегивает ремень на штанах, снимает его и идёт в сторону спальни. теперь точно все очевидно, прямо сейчас стоит следовать за ним и быть готовым ко всему.       — халат не забудь.       мурашки пробегают по коже, старший послушно кивает, уходит в ванную и берет оттуда халат, раздеваясь и надевая на практически обнаженное тело, но оставаясь в нижнем белье. перевязывает не слишком плотно, так, чтобы было легко снять, знает ведь, что останется без одежды.       постель заправлена, цепи лежат на полу и кажется, будто сегодня ночью точно будут соприкасаться холодным металлом к нежной коже, оставляя неприятные следы, ведь обязательно станут натирать.       — ну и скажи-ка мне на милость... какого хуя? — начинает без мягкости, проходит вдоль комнаты и поглаживает ремень, склоняя голову набок и подходя к комоду, из которого ещё час назад взял анальную пробку. — почему ты своей безответственностью подводишь меня и ставишь в такое положение?       открывает и достает плетку, задумчиво смотря то на нее, то на ремень.       — прости... я не специально.. я сказал, что ударился!       минхо чуть выставляет руку впереди и жестом указывает вниз, намекая, что тому стоит опуститься на колени прямо сейчас.       — ну котик...       сразу же слышится чёткое «нет», хван смиряется со своей участью и послушно встаёт на середину комнаты, опускаясь на колени и смотря в пол, не отводя от него взгляда, явно боясь дальнейших событий. цепи рядом доверия не внушают, сразу напоминают о самых грубых ситуациях, когда хенджина трахали без подготовки и сожалений. это были моменты ревности.       — как я должен себя чувствовать, когда чан говорит мне: «слушай, у вас все хорошо? вы ругаетесь? почему у хенджина какие-то синяки..»? — очевидно ужасно злится, тяжело вздыхая и на выдохе будто рыча. — сними нахуй халат.       завязки уже по разные стороны, ткань плавно слезла с плеч, оказываясь на полу. пробка отлично напоминает о себе, ведь чертовски часто двигается внутри.       — трусы? ты, блять, издеваешься надо мной? — подходит и даёт резкую пощечину, а у старшего возбуждение волной по телу проходит.       он тут же исправляется и избавляется от белья, откидывая его куда-то в сторону, пока щека слегка горит от приятного удара. минхо обходит, оказывается со спины и тут же появляется несколько красных следов на коже от плети. больно. сексуально больно. больно до твердеющего стояка.       они оба сейчас напряжены и возбуждены, особенно, когда проходит ещё минут пять мучительных "избиений". задница, спина, торс, бедра... все покрыто красными полосами, ссадинами, где-то можно увидеть кровоподтёки, которые уже так сильно напоминают о себе каждую секунду.       естественной смазки слишком много, она приятно начинает подтекать. минхо подходит вплотную к хенджину и утыкает его лицо прямиком себе в пах.       — ты блять моя игрушка и если они действительно узнают, что происходит... я на тебе живого места не оставлю. — это что-то между угрозой и весьма сексуальным предложением, ведь им безумно нравится эта игра с хозяином и его послушным песиком-игрушкой.       хван прекрасно знает, что нужно делать. он зубами расстегивает ширинку, пока с пуговицей ему помогает младший, через тонкую ткань покрывает поцелуями стояк, не сдерживаясь и стягивая с него джинсы. в ход идёт язык и вот большой участок трусов мокрый от слюней, хенджин распутно смотрит прямиком в глаза, стягивает ртом белье, целует член от основания и до кончика.       сейчас он похож на последнюю шлюху, это пиздец как заводит минхо, который гладит по волосам возлюбленного, чуть сжимает их и оттягивает, будто не позволяя прикоснуться к любимому лакомству. хендж немного ерзает, ощущая, как пробка шевелится и как приятно иногда попадает по простате.       губы смыкаются на головке, старший посасывает неспешно, дразняще, знает, что через короткий промежуток времени его рот очень пострадает, так почему бы не позлить бойфренда ещё больше? чтобы тот стер ему губы, пока будет трахать его ротик.       язык проходится по каждой венке, старший вбирает больше, чтобы член оказался уже наполовину во рту, очень старательно сосет, закрывая глаза и не выдерживая такого напористого взгляда сверху. как же предательски в это время ссадины болят, а задница ноет. он управляет темпом до момента, пока не ощущает, как пальцы в волосах становятся грубее, сжимают, давят и минхо буквально заставляет взять глубже, наконец, пропустить орган в глотку.       — сучка, твой рот всегда так хорош...       темп с каждым мгновением становится быстрее, слезы собираются в уголках глаз, быстро стекая по щекам и падая на бедра, ли никак не жалеет любимого и лишь шумнее вздыхает, иногда глухо стонет, показывая, что тот большой умница, что продолжает держаться.       в какой-то момент хенджин открывает глаза и решает смотреть в ответ на настырный взгляд, он выглядит ужасно по-блядски, как истинная шлюшка минхо, позволяя слезам течь, а ресницам невинно хлопать. это выпадает именно на те минуты, когда губы начинают болеть, ведь член очень быстро скользит, ритм становится бешеным, несдержанным, а хо лишь более грубым. он трахает ротик хвана с большим удовольствием, через время ощущая скорую разрядку.       в момент, когда оргазм так близко, темп становится стабильно быстрым, без передышек, рот начинает уставать, слюни стекают по подбородку. будь у старшего макияж, то он бы точно растекся и добавил бы лишь большей шлюховатости в его сладкий образ из влажных снов минхо.       хван удивляется, когда внезапно тот выходит из рта и начинает просто дрочить у него перед лицом. но пазл складывается, когда возлюбленный кончает прямиком на чужое лицо с блаженным выдохом и громким стоном.       — теперь.. залезай на кровать и становись на четвереньки.       что? это не все? глаза чуть расширяются, хендж непонятливо смотрит.       — мы так не договаривались.. — прикусывает губу и встаёт с коленей, подмечая, что те изрядно покраснели. пробка снова двигается внутри и ему уже скорее хочется ее вытащить, но он не решается.       его ответ явно не устраивает минхо, он вскидывает бровь и берет в руки плеть, тут же давая новую пощёчину, намекая, что навлек на себя новую порцию ударов и шлепков.       — я интересовался твоим мнением? — складывает руки на груди и склоняет голову набок. — сегодня я хочу трахнуть каждую твою дырку, малыш. ты заслужил.       от ударов по второй волне ещё больнее, ведь некоторые попадают прямиком по свежим следам. этой ночью слишком шумно, соседи явно остаются в ужасе.

ххх

      всю ситуацию минхо осознает лишь тогда, когда уже десять минут сидит и обрабатывает ранки любимого, понимая насколько сильно их много. последний раз такое было в порыве жуткой ревности.       — ну прости, зай.. — целует в плечо и поджимает губы, когда любовник лишь хмурится и ойкает от очередной боли, ощущая, что ему не то, что больно сидеть — ему шевелиться неприятно.       сегодня он точно будет спать в совсем аккуратных объятиях, а впереди будет неделя нежности, когда хо окажется в роли прислуги для своего малыша, заботясь о его комфорте.       — мгм, и я тебя люблю. — очевидно дуется. так, что у младшего улыбка невольно лезет, он целует за ушком и приобнимает слегка, после чего получает прям по животу, ведь тому больно от всех касаний. — ещё и бесячая пробка была без страз, ты меня вообще ценишь?       следов на заднице больше всего, но к ней хенджин его так и не пустил...