Я люблю Гарри Поттера? Я люблю Гарри Поттера!

Гарри вбежал в кабинет одним из первых и тут же схватил за руку Дина Томаса. –Сядем вместе? – вопрос прозвучал почти как приказ или мольба. Дин испуганно ойкнул и был в этом абсолютно прав, ведь Гарри появился будто из неоткуда. –Хорошо, – неуверенно брякнул парень. Поттер, не медля ни секунды, потянул его в конец класса. Они сели за последнюю парту за неспешно располагающимся Невиллом и Гарри облегченно выдохнул. Он потерял надежду выучить что-нибудь уже давно, но сидеть на уроках со всеми было безопаснее. Спрятаться от одного было сложной задачей, спрятаться от троих (двое из которых знали его как облупленного) оказалось невозможным. Ситуация давно уже переступила за черту здравого смысла, и Гарри начинал сомневаться в собственном рассудке, а хуже всего – теперь у него даже не было шанса даже обдумать происходящее, что уж говорить о попытках просить о помощи. Стоило ему найти уединённое место, как тут же появлялись Рон/Гермиона/Малфой, обрывая своим присутствием зарождение любой мысли в голове Гарри. Рон с Гермионой были его семьёй, и потому без предупреждения лезущий с поцелуями друг, и подруга, все норовящая расстегнуть верхние пуговицы своей блузки или соблазнительно (в пределах возможностей неопытной в таких вещах девушки) закинуть ногу на ногу в его присутствии, вызывали только глубочайший дискомфорт. «Чего уж говорить о Малфое», добавил про себя Гарри. Этот тип третировал его уже вторую неделю: дарил подарки, писал записки, от которых Гарри хотелось провалиться под землю, лишь бы не дать придурку лицезреть смущение на его лице; каждый день Малфой находил новый способ дать ему списать, независимо от того, было ли занятие смежное со слизерином. Впрочем, это была единственная причина, по которой Гарри ещё был допущен к экзаменам. А самое ужасное (и Поттер понятия не имел, как слизеринцу удалось это провернуть), пребывание с Малфоем становилось все менее плохим. Гарри чаще стал ловить себя на том, что с облегчением выдыхает, заслышав в пустом коридоре не лёгкую походку Гермионы или небрежные шаги Рона, а знакомый стук лакированных туфель. С естественным только в такой ситуации удивлением он обнаружил, что с Малфоем можно и поболтать. Обычно парень находил его в безлюдных закоулках замка или цветущих зарослях на улице, а иногда Поттер и сам на него натыкался. Малфой не мог не проявить откровенный жест внимания, не мог не выкинуть с десяток глупых подколов и неуместных комплиментов, не мог не выбесить из Гарри последние капли сил, но привыкнуть к этому оказалось неожиданно просто. Слизеринцу понадобилась всего лишь тонна его внимания, чтобы наконец успокоится, и однажды, когда они сидели в терниях дикой смородины под окнами школы, Малфой откинулся на немного влажную от невысохшей росы траву и сказал: –Отец отстроил новую теплицу. Видел? – Гарри кивнул. После того случая на Травологии старую теплицу можно было отлично описать любым бранным словом. От крыши не осталось ровным счётом ничего, и деревянный каркас балка за балкой обвалился, покрывая растения пылью и обломками. Ремонтировать было нечего и Люциус Малфой – как благородно с его стороны – оплатил строительство новой теплицы. Теперь в ряду выцветших на солнце старушек красовалась дорогая постройка с современной отделкой и сияющими стёклами. –Здорово, когда не приходится отвечать за свои поступки, ведь богатый папочка всё всегда решит, – лениво съязвил Гарри. –Эй, между прочим, не моя вина, что эта перецвевшая неумёха не смогла совладать с растением, будучи профессором со стажем, – проворчал Малфой, – За такое нужно лишать лицензии на содержание всей экзотики, что она у себя держит. –Тебе бы только кого-нибудь обвинить. А ты не думал, что в этом всё же есть твоя вина, раз даже профессор со стажем не смогла разобраться с переполохом, который ты создал? Малфой замолчал, раздражённо вздыхая. Его ноги неловко задели корни кустарника и на Гарри осыпалось немного зелени. –…Конечно, думал, – явно нехотя ответил парень, – Родители при любой возможности продолжают ругать. Кажется, будто отец до конца моих дней будет это припоминать, если не прикончит при встрече. И на моём надгробье напишут, «Позор рода Малфоев, лучше бы тебя ещё тогда одолел волшебный папоротник», – он изобразил руками в воздухе форму своего будущего памятника. Гарри хмыкнул. –Не ожидал, что Люциус может быть недоволен тобой. –Поттер, я наследник древнего аристократического рода, – Малфой глянул на него как на последнего дурака, – Если бы он поощрял каждую глупость с моей стороны, я бы вырос невеждой, недостойным этого звания. –То есть, ты понимаешь, что это было глупо? –Я понимаю, как это могло выглядеть с его стороны, – ответил парень без привычного нахальства, – И ещё, понимаю, что не все возможно объяснить. Гарри вспомнил, как тесно чужое тело принималось к нему в гуще папоротника. Да уж, все же он был рад, что о подробностях того происшествия отец Малфоя не услышал. Не то чтобы он в принципе не был доволен тем фактом, что слизеринец не остался безнаказанным. –В общем-то, – спустя некоторое время продолжил Малфой, – Не так это и важно, правда? –Что? Родители? – Поттер оглянул парня. Тот усиленно не смотрел на него, хотя обычно без стеснения любил пялиться. –Объяснять. Или, пожалуй, понимать, – он закусил губу, снова делая по-странному долгую паузу, – Понимать близких – это вторично. Я так думаю. То есть, важно, конечно…– Малфой вернулся обратно в сидячие положение и уставился на виднеющийся вдалеке лес, – Просто, не всегда ведь получается понять. Бывает, один делает нечто, совсем не входящее в картину мира другого , и всё равно… Тот остаётся на его стороне. Парень неловко затих. «Наверное, единственная причина, по которой у тебя действительно есть друзья», подумал Гарри и вдруг осознал, что Малфой прямо сейчас очень сильно пытался быть искренним. Выходило у него плохо, но Гарри честно казалось, что до этого момента у Малфоя в голове было только позёрство и нахальство (с недавних пор там, как известно поселилась ещё и непреодолимая тяга к нему). Справедливо будет предположить, что таким он занимался не часто. –Я думал – неверно думал – что верность должна проявляться с умом, практично, – по лицу слизеринца было видно, что язык его знал только слава бравады, а губы искажала лишь гордая улыбка, и признаваться в собственной ошибке было тяжело, – Вот, только, кажется, настоящей верности я никогда не понимал… Не замечал даже. Гарри мог бы продолжить молчать и наблюдать, как Малфой мучается без обратной связи с его стороны, но это – даже не смотря на то, что перед ним сидел Малфой(!) – не совсем хороший поступок. –Оставаться рядом вопреки непониманию это, кхм… Фундаментально. –Мы с Гермионой и Роном, например… – начал Гарри лишь бы не молчать и запнулся. Что ему сказать? Как девушка то преследовала его, «ненавязчиво» флиртуя, то избегала даже находиться в одной комнате с ним, от чего у Гарри до сих пор от грусти сжимало сердце? Или лучше рассказать Малфою, что с Роном он больше не мог вести нормальный диалог, поскольку парень его не слушал, а лишь беззаботно напевал какие-то песни и нёс полнейшую несуразицу? Как он может говорить о дружбе и верности , если сам сейчас прячется от своих лучших друзей в компании их же задиры? – Ну, сейчас всё не так гладко. –Неужели? А я думал, вы не разлей вода, – ответил Малфой. –Да просто, странные они, – вздохнул Гарри, – Совсем на себя не похожи. Я уже и не знаю, что думать. –Насколько странные? –Будто под заклятьем: делают непонятные вещи, отказываются говорить со мной об этом, я даже не уверен, что они спят по ночам, а не снова… Не важно в общем, – как бы не хотелось ему выговориться, он все ещё помнил с кем находился и не хотел, чтобы в будущем эта информация стала очередным поводом для насмешек от слизеринца. Хотя, Малфой, похоже, совсем не был заинтересован в насмешках. Он оглядел Гарри, словно, тот находился на приеме у писхиатора, и задумчиво промычал, – Не делай вид, будто ты не вёл себя так же странно последнюю неделю. Парень не обратил внимание на упрёк, а Поттер задумался над собственными словами. Действительно же, за исключением деталей, и Малфой и его друзья вели себя одинаково. Один за другим ни с того ни с сего признались ему в чувствах. Но Гарри тогда не связал три в одно, не потому даже, что это было самое ужасающе неловкое событие в его жизни, а по той простой причине, что никогда бы не сочленил Гермиону с Роном и Малфоя одним поводом. Что бы не побудило одного, никогда бы не побудило другого, разные они люди. Гарри вообще долгое время думал, что признание от друзей было странным способом заставить друг друга ревновать, однако суть была явно не в этом. А почему он решил, что причина не-магическая? Сам ведь сказал “Будто под заклятьем”. “А, что, если…” почти осенило Гарри, но его прервал Малфой. –Ммм… – протянул он, что-то вспомнив, – Однажды, ещё до школы, я оставался у Теодора. Они живут недалеко от озера, в котором водятся какие-то исключительные жабы, которые находятся в спячке необычайно долгое время, а выходят из нее только в определенные числа определенного года, или что-то такое, – Поттер не совсем понял, почему он вдруг решил поговорить о жабах, – В общем, Тео высчитал ту самую дату, и мне повезло оказаться у них в нужное время потому, что жабы в самом деле были исключительные. Насколько я помню. Они были яркими, сияющими и наверняка им можно было найти интересное применение, и мы, конечно чудовищно хотели поймать себе одну, только мы тогда не учли самое очевидное. Яркий цвет, цепляющий рисунок… –Они оказались ядовитые, – закончил Гарри. –Именно, – кивнул Малфой, – Но это стало ясно лишь, когда Тео сам стал ярко розовым и начал задыхаться. А поскольку тогда нам ещё нельзя было уходить одним, чтобы не огрести по полной, единственное, что мы смогли придумать это искать зелье от ядов самим, – он снова опустился на траву, расслабившись, – Одно удалось найти в сарае у вольера, где когда-то держали диринаров. На самом деле, это довольно забавная история. После применения Тео рассвирепел, стал на меня нападать, гонялся за мной по всюду, разговоры были бесполезны. Из-за криков нас обнаружил домовик, но даже он не смог помочь. Всё закончилось только, когда я оказался за забором их поместья. Вообще, это было ужасно. –Что же в этом забавного тогда ? – спросил Гарри. –Забавно, Поттер, что зелье по итогу оказалось просроченным, а его основным ингредиентом является рог Драмарога, – Малфой усмехнулся, – Те, как известно, очень агрессивно защищают свою территорию. Гарри без особого энтузиазма улыбнулся – довольно забавно. Он протер сухие от недосыпа глаза, слушая болтовню Малфоя. Парень рассказывал детстве, первых годах в школе, и сам Поттер невольно включился в диалог, когда речь зашла о О ЧЕМ НАПИСАТЬ ПОТОМ. Затем «Это не плохо», чуть ли не ответил Гарри. Не только от нежелания признавать это он промолчал, но и от понимания, что от его одобрения эго Малфоя могло достичь неизмеримых размеров, и прекрасный момент бы испорчен