пряча его за собой

      — Молодой господин, вы спите? — Коля приоткрывает огромную в сравнении с ним дверь, украшенную всякими узорами, вставками из золота и прочим.       — Нет, — доносится тихий голос из-под одеял, находившихся на огромной кровати, на которой свободно могли бы улечься двое взрослых, здоровенных мужчин (так что Гоголь задавался вопросом, почему же такая громадина предназначалась одному лишь болезненному и тоненькому мальчику, пусть тот и является возможным наследником престола)       — Могу я... — блондин мнётся у входа в огромную и богато обставленную комнату. — Я хотел... Я хотел спросить вас..       — Да, что такое? — Федя не обращает внимания на заминки прислуги, желая узнать, что же того привело к нему в столь поздний час, когда все во дворце улеглись спать.       — Могу ли я... Пройти к вам?       — Да, заходи, конечно... — удивлённый таким неожиданным визитом, Достоевский спокойно пропускает Гоголя к себе. — Коля, что-то случилось?       Немного помявшись у входа ещё несколько секунд, Коля всё же проходит в покои Великого князя, нелепым взглядом рассматривая всё вокруг. Держа руки за спиной, он не хочет показывать, что держит кое-что в них, старается вести себя как можно менее подозрительно.       — Коля, — обращается Достоевский тут же, — позволь узнать, что же случилось? Какова причина твоего визита ко мне?       — Какова причина визита? — повторяет вслед блондин. — Я просто хотел сказать вам что-то очень важное.        — Раз так, я внимательно слушаю.       — Я думаю, — моментально начинает Коля, — я думаю, вы мне нравитесь... То есть, я хотел сказать, — пытается раскрыть то, что именно чувствует, — мне нравится не ваша внешность и не ваши поступки, — запинается, — ой, то есть, внешность и поступки мне нравятся тоже, но... вы мне нравитесь, будто вы дама... то есть, — сам вгоняет себя в угол, — не в смысле, что я считаю вас дамой, но если бы вы ею были... Нет, то есть, я хотел сказать, хотел сказать... Пусть это и неправильно, но мне кажется, будто я влюблён в вас... Влюблен в ваши глаза, в ваши действия, в вашу душу... — отворачивает голову в сторону, не в силах глядеть на князя. — Не поймите не так, но... Пусть я и никто для вас, я из совсем бедной семьи, мои родители даже не дворяне, я вам только слуга...       — Погоди, Коля, — Фёдор перебивает Гоголя, чуть повышает тон своего голоса. — Думаю, я всё же понимаю, что именно ты хотел сказать мне...       — Да?!       — Да, — кивает брюнет, поднимаясь со своей постели и подходя к мальчишке. — Я ведь тебе говорил, что в том случае, если я все же стану императором, я в тот же день начну работу над законом, который поровняет всех людей, который отменит крепостное право... Я говорю это сейчас к тому, что для меня не имеет значения, какого ты сословия...       — Что вы хотите этим сказать?...       — Я прекрасно понимаю тебя, но... Я бы, конечно, желал бы быть с тобой ближе, чем могу на данный момент, но учитывая все факторы...       — Извините, что перебиваю вас, — виновато опустив голову вниз, мямлит Коля, — как я понимаю, это отказ?...       — Пока - да, но...       — Я всегда считал, что чувства всегда должны быть взаимными и в том случае, если это не так, то никаких чувств нет вовсе. Наблюдая за вами я сделал вывод, что вместе мы не будем, но, думаю, именно любовь я ощущал всё время и... Я пообещал себе, что если вы мне действительно откажете, получится, что вы ошибаетесь. Я очень не люблю ошибки и... Сделаю так... Простите...        Дрожащими руками Гоголь достаёт из-за спины острый кухонный топорик, ручка которого вся была влажной оттого, что руки блондина от волнения сильно пропотели, и заносит его над головой Великого князя.