Рано или поздно враги становятся...

Дверь отворилась со скрипом похожим на рычание. Впуская внутрь холодного помещения капельку света, зашёл мужчина с деревянной палкой, усеянной шипами, которые были похожи на ряды зубов. Где-то уже погнутые от многочисленных ударов о тело они стали ещё острее, следы засохшей крови и остатки плоти по краям вызывали желание скорой смерти, что могла избавить человека от мучений. Мужчина приоткрыл глаза, когда услышал ещё один голос за дверью тюремной камеры. Руки онемели он цепей, что словно змеи крепко обхватили запястья. Боль спускалась по позвоночнику, обвив грудную клетку и сдавив её, лишая возможности нормально дышать. Она спустилась к ногам, которые как будто находились не на холодном каменном полу, а были погружены в раскаленные угли от ощущения разодранных колен, на которых его тащили сначала по земле, а потом и по лестнице прямо сюда. Один из голосов удалился вниз, а на его место пришел размытый силуэт. Глаза были залиты гноем, а в ушах стоял звон минувшего сражения, от этого даже легкий холодок безжизненного металла, приподнявшего подбородок, становился обжигающим. Глаза человека смотрящего на пленника казались спокойными, как если бы он видел подобную картину еще с младенчества и сам с удовольствием принимал в ней участие. Гематомы расцветали поверх синяков, а разорванная одежда ничуть этого не скрывала. — Отмойте его, напоите лекарством и приведите ко мне, — размытые отрывки текста не сулили ничего хорошего. Несколькими днями ранее… На границе между Дачжоу и племенами Бяньша развернулся бой. Сяо Чие и две тысячи солдат, которых он взял с собой с ночи и до рассвета сидели в засаде, дожидаясь войско Хасэна, перевозившее оружие. Сяо Цэань не рассчитал насколько хорошо враг понимает его стиль ведения боя. Хасэн изучал различные тактики, а та, которая принадлежала ему самому была идеальной партией для маленького волчонка, который забрел на чужую территорию и заигрался в вожака. Он словно ступил в трясину, Сяо Чие и его людей взяли в кольцо, накинув им на шею петлю, которую они затягивали сами, когда пытались отбить наступление воинов Бяньша. В крови заиграл азарт, который по жизни подстегивал его к разного рода идеям. Когда к его горлу прислонилось голодное лезвие клинка, он думал, что это его последний бой, который окончательно опозорит его перед отцом и братом, а у Либэя заберёт надежду. В последний момент его казнь остановил приказ Хасэна. Не просто так его оставили в живых, но если он думает, что Либэйский волчонок станет домашним псом и будет выполнять его указания, то он глубоко ошибается. Сяо Чие скорее сам вырвет себе клыки и проглотит их, лишь бы не стать предателем для своего дома, в который он рвался несколько лет и по которому скулил и выл ночами. Сяо Чие в сознание вернула горечь, которая душила горло. Его пытались напоить лекарством, но половина пролилась на пол, а другая была с горем пополам проглочена. На него была надета его же чистая одежда, которую аккуратно зашили в местах, где ткань была рассечена лезвием. — Я не разлучил тебя с жизнью не для того, чтобы ты калечил моих людей, — молвил до тошноты спокойный голос. — Не ты ли смешал с грязью моих? — прорычал Сяо Чие. — Цэань, — дружелюбно отозвался Хасэн. От такого тона кровь обещала отхлынуть из всего тела и наполнить вены на руках, которые были словно канаты от опасно подступающей ярости. — Не забывай, что это именно ты столкнул своих людей с моим войском, вини только себя. — Его слова подталкивали всё ближе и ближе к греху. Дело в том, что Сяо Чие прекрасно это понимал и каждое слово Хасэна было подлинным. Последняя капля терпения испарилась со звуком повалившегося на пол тела. — Полтысячи людей и твои близкие подчиненные… Цэань… — Его шею душили не руки человека, а словно впивались когти дикого зверя, желая вырвать кадык. — Цэань… Я действовал не от своего имени. — От чьего же ещё? Не мы развязали эту войну! — Это правда, я выступил по приказу отца… Твои люди! — Замученны до смерти и наполняют желудки псов?! — проревел Сяо Чие. — Они определены в отдельный лагерь и ждут тебя! Он ослабил хватку и сказал чуть дрогнувшим голосом: — Чэнь Ян и Лаоху? — Они отказываются говорить свои имени и что либо ещё, но полагаю что это именно они, — растирая полосы на шее ответил Хасэн. Он отвел его к этим людям и действительно — все они выглядели довольно хорошо, учитывая произошедшие события. Раны и переломы обработаны, они спят на сухих циновках, получают еду и воду два раза на день. Сяо Чие поместили сюда же. Сяо Фансюй не успел с подмогой и теперь его сын с заложников Цюйду перекочевал в пленных Бяньша — одно другого лучше) Однажды Хасэн позвал Сяо Чие на ужин. Он хотел обсудить письмо, которое было получено от Амуэра. Они сидели напротив друг друга, Сяо Чие выпил только чашку молоко и больше не прикасаться ни к чему на столе. Хасэн лично зачитал письмо. В нем говорилось о возможных вариантах прорыва Цюйду. Проблема была лишь в одном — оборона границы Либэем. Чжунбо ещё долго не сможет оправиться от прошлых потерь, поэтому пройти через него будет просто. Сам Цюйду, как показала практика тоже не является препятствием, он, как песочная стена — имеет грозный вид, но сломать ее сможет даже ребенок. Исходя из этого Амуэр предлагал обменять Сяо Чие на возможность спокойно обойти оборону Либэйской бронекавалерии. Учитывая тот факт, что старший сын Сяо Фансюя имел тяжелые ранения, а из наследников оставался лишь Цэань, план звучал не так уж и самонадеянно. Он передал письмо в руки Сяо Чие, чтобы тот смог сам убедиться. На бумаге была личная печать, а значит оно подлинное. Хасэн подцепил горячую лапшу палочками и внезапно закашлялся, кладя руку на грудь. Он упал на пол и начал задыхаться. Сяо Чие вскочил со своего места и задрал ему верхнюю одежду. Ребра были обтянуты бинтами через которые проступала кровь. Во время сражения Сяо Чие понимал свое положение и напоследок полоснул его клинком Лангли по груди, который входил в кожу, как в масло. У него появилась идея, подпитанная желанием на этот раз проткнуть его насквозь. Внезапно в голове закрутилась мысль о том, что это плохое решение, учитывая нынешний порядок вещей. Сейчас только Хасэн решает его судьбу, Сяо Чие успел понять его мотивы, поэтому неизвестно что будет если он умрет в этом шатре и его обнаружат рядом с трупом. Он поднял его, сцепляя руки со спины в замок и с силой надавил на область под ребрами. Хасэн выплюнул еду, душившую горло и затих, сползая вниз. Сяо Чие забросил его на шкуры и прислушался к дыханию. Тихое, прерывистое, присущее человеку с травмой сердца. — Стоило вспороть тебе грудь и натолкать её грязью из Дачжоу, — прошипел Сяо Чие, склоняясь над ухом человека, который приоткрыл глаза. Мужчина сел на край, сцепив пальцы, и просто ждал. В конце концов Хасэн пришел в себя и Сяо Чие удалился обратно. *** В один из дней в палатку Сяо Чие заглянул Бяньшанец и с порога кинул ему поводья, принадлежавшие Ланг Тао Сюэ Цзинь. Первые пару мгновений Сяо Чие был в недоумении, но всё же последовал за мужчиной. Вечер мягко ступал по земле, бросая тени на высокие деревья. Хасэн ждал его на входе в лагерь, сидя на лошади. Он кивнул в сторону, указывая на находившегося в стойле жеребца, что был чернее угля, а грудину, словно кулон украшало белое, как снег пятнышко. Они скакали по лугам, ныряя в море зеленой травы, наперегонки с ветром, сошедшим с гор. Был соблазн сорваться вперёд, оставив Хасэна позади, но в лагере по-прежнему оставалась его армия. Когда лошади привели их к горной реке, кречет Сяо Чие, рассекающий синеву небес, спустился вниз. К его ноге крепилось письмо от Сяо Фансюя. В нем говорилось о том, что его отец напал на лагерь Бяньша и не обнаружил в нем ни Хасэна, ни его самого. Обстоятельства складывались как нельзя более удачно, Сяо Чие развернул жеребца и схватил Хасэна за шиворот, бросив на землю. Острая боль, прошившая спину, пробудила тяжёлый кашель, вырвавшийся из груди. Сяо Чие хотел бросить его в реку, как ненужную собачонку и уехать обратно. Что-то остановило и в этот раз. Стоит переждать ночь и хорошо всё обдумать. Он перебросил его через седло и взял галоп. Сяо Чие сидел подле костра и перечитывал письмо. Он глянул на человека, что лежал на его плаще, положив голову на кожаную сумку. Тот пытался отдышаться от скачки и ловил воздух ртом. — Я никогда не поддерживал политику отца, мне претила мысль о том, что наш народ столько лет пытается откусить кусок побольше у соседа, когда в ихней тарелке пусто. Нам стоит заняться торговлей с Либэем и бросить воевать. Сяо Чие перевернул письмо обратной стороной и, надкусив палец, принялся писать кровью, так как ничего другого под рукой не оказалось. Смысл письма был коротким: он сам в порядке, а рядом с ним в заложниках Хасэн. — Если твои слова правда, то мы можем заключить контракт. Ты заменишь больного отца и подпишешь договор с Либэем, вот тогда мы и будем говорить. Внезапно, Хасэн выхватил поясной кинжал, чем не на шутку встревожил Сяо Чие. Одним взмахом лезвия он перерезал себе волосы, заплетенные в косу, и бросил их в костер, затем он прокусил палец и поставил на бумаге отпечаток. Соглашение было заключено среди тишины леса, а свидетелями были развернутое небо и вышивка звезд на нем. Сяо Чие получил его меч и больше ничего не говорил. *** — Где он?! — взревел Сяо Чие, грозясь взглядом обезглавить того, кто осмелится молчать. — Наместник, его место в тюрьме, нечего ему делать среди нас. Тантай Ху неделю назад самостоятельно распорядился поместить Хасэна в тюремную камеру на границе Либэя, пока Сяо Чие лично не приедет со встречи с отцом. — Лаоху… — слова застревали в горле от гнева, словно кость. — Как ты посмел решать его судьбу за меня? Проведя неделю в Либэе с отцом, он понял, что что-то тянет его на границу, а когда узнал такую новость, то пришел в ярость. Он, словно ветер двинулся к тюрьме, отталкивая любого на своем пути. Когда Сяо Чие оказался внутри, то был поражен до глубины души. Сейчас они буквально поменялись местами и Хасэн, как преступник был закован в цепи, имея донельзя плачевный вид. Сяо Чие подошёл ближе, становясь на одно колено. — Цэань… — это обращение больше не раздражало, а заставило склонится ниже, внимательно слушая. — Давай в следующей жизни родимся братьями и станем союзниками? — еле поднимаю голову, замученным голосом пролепетал Хасэн. Рана на груди начала гноиться, даже волосы потускнели за эту злополучную неделю. Он действительно постарался, сделав идеальный замах. Сяо Чие подхватил его и унес в свою палатку, приказав армейскому лекарю позаботиться о нем, пока сам выудил из толпы Чень Яна и отчитал его, как отец маленького ребенка. Слова мужчины не покидали его головы. Он нервничает из-за возможных проблем если с ним что-то случится, что племена Бяньша объеденятся и восстанут или… Нет, никаких или, это абсурд. Он стоял на проходе издалека наблюдая за мужчиной, которому тяжело давались вдохи. Сяо Чие не заметил, чтобы у него были близкие подчиненные, друзья или хорошие отношения с отцом, у него элементарно даже не было брата, который мог бы прийти и проведать его. Голова Хасэна завалилась на бок и Цэань тут же вернул ее на место. Он прикоснулся ко лбу и чуть не обжегся. У него был жар, а на шее проступил липкий холодный пот. Плохо дело. Мужчина снял сапоги и нырнул под одеяло, пеленая его, словно ребенка. Это было всего лишь проявление человеческой заботы, ничего больше, но кроме этого было как-то хорошо. Братья… Возможно, они и вправду могли бы ими стать? Точно, это проявление братской заботы и любви в обмен на будущие крепкие деловые отношения. Он гладил, неаккуратно обрезанные огненные волосы, когда отдельные пряди в свете свечи казались языками пламени. Если так подумать… Он уважал и даже восхищался им, считая для себя достойной партией в плане соперничества. Теперь им предстоит вести дела и часто встречаться вместе. Когда-то ему хотелось придушить его, намотать на кулак волосы и окунуть в медный таз для умывания. Сначала поездка на лошадях, потом тот случай у костра, а затем и эти слова… — Цэань…— тихий голос выудил сознание из хоровода мыслей. — Что, — сонно ответил Сяо Чие. — Жарко… — А мне холодно, Чень Ян не позаботился о дровах, поэтому ты должен лежать так. Мужчина молчал. Он завозился в его руках и повернулся лицом к лицу. — Мы… — Братья. — Не дожидаясь вопроса, ответил Сяо Чие так, словно репетировал целую ночь. — Теперь мы братья и партнёры, а потому должны заботиться друг о друге. — Я не хотел причинять вред твоей армии, но отец послал меня, чтобы я мог закинуть петлю тебе на шею и водить у носа Сяо Фансюя. У них давняя вражда, я не хочу также. Теперь молчал уже Сяо Чие. Такие слова совершенно обезоруживали, заставляя проглотить язык. — Давай поедем в горы на лошадях и проверим чья порода более выносливая? — невпопад предложил Сяо Чие. — Я заметил, что твой скакун неплох на равнине, но как он покажет себя в более суровых условиях? — Тогда… Чья лошадь победит, та порода и будет ведущей на общем рынке? — Хорошо, именно так и поступим, — он легко похлопал Хасэна по спине. — Для брата ты слишком быстро согласился на мои условия, — шутя сказал мужчина. — А что? Братья так и делают, тем более всё честно, — он пожал плечами. — Я думал мы сначала будем спорить, а потом нехотя придем к общему решению. — Пффф, — Сяо Чие фыркнул и от души рассмеялся. — Тебе ещё очень многое предстоит узнать, — тоном учёного мужа протянул Сяо Цэань. — Да, пожалуй так и есть, — он клюнул носом грудь Сяо Чие и затих. ~~~ Они гнали лошадей так, словно от этого зависела их жизнь. Над головой, седлая ветер, кружили две хищные птицы, облака неспешно плыли по небу, а солнце светило, указывая в даль только для них двоих.