Дорога к солнцу

Как и предполагала изначально Викки, отец по понятным всем причинам категорически отверг идею о поездке дочери в Россию. «Научись думать головой и усмирять свои желания, тогда я снова вернусь к этому вопросу!» - таковым было конечное решение главы семейства и, разумеется, подобный исход полностью противоречил планам юной Виктории. Сразу же после неутешительного отказа она принялась искать иные способы уже не уехать, а попросту сбежать на Родину матери, для чего втайне от всех связалась со своей любимой кузиной Ксенией Константиновной. Та, в свою очередь, под давлением железной аргументации со стороны Берты всё же дала добро на сию авантюру и лично организовала выезд кузины не без помощи супруга, князя Андрея Андреевича. Ближе к концу июня звёзды наконец сошлись в одной точке и, попрощавшись с осведомленным о происходящем Уиллом, Берта поручила заботу о любимой кошке Кэт младшему брату, собрала свой громадный чемодан и благополучно покинула пределы Британии. Узнав о неслыханной дерзости со стороны единственной дочери, Луи Маунтбеттен в ярости запретил кому-либо посещать его целый день и заперся в своём кабинете вместе с супругой, которая почему-то держалась особняком и будто была совсем не удивлена случившемуся. На душе у графини было на редкость неспокойно, но она старалась сохранять хладнокровие дабы не усложнять ситуацию и не подвергать свою дочь ещё большей критике со стороны отца, который за любую слезинку Марии Николаевны готов был разнести весь Лондон. - Луи, прошу, хватит, - Мария тяжело вздохнула и, подхватив края вязаной голубой накидки, с силой распахнула окно, впуская в тесное помещение клубы влажного свежего воздуха. - Не хватит, дорогая, ой не хватит! – Луи нервно постукивал пальцами по столу и до белых костяшек сжимал в другой руке, как оказалось, крайне прочный карандаш. – Разве этому мы её учили? Самодурству? Неповиновению родительской воле? - Но мы и сами в молодости имели склонность к нарушению правил. Разве нам с тобой судить о том, что правильно, а что нет? – графиня осторожно подошла к разгневанному мужу и положила руки ему на плечи. Он тотчас же накрыл ладонь супруги своей. - Знаю, Мари. Но мы боролись за любовь, а мотивы нашей дочери мне совсем не ясны. Чего она добивается? - Если желаешь, я могу связаться с Ольгой и попросить её, чтоб оказала Берте поддержку и помогла в первое время. - У великой княгини что, приют для всех сумасшедших беглянок? В былые годы она изрядно помогала Анастасии Николаевне с усмирением её пылкого нрава, уж прости меня за вынужденную грубость. Не стоит беспокоить её в очередной раз. Мария вымученно улыбнулась, вспоминая давние бунты своей родной сестры против отеческой воли, но в тот же миг вернула себе прежнюю серьёзность. - У Викки есть мечты, в которые она верит. Разве это не вызывает уважение? - Её мечты о театре могут исполниться и здесь, необязательно сбегать в другую страну. Получила бы образование, я с радостью помог бы ей! – Луи в привычной ему манере выругался и обессиленно выдохнул, пытаясь совладать со смешанными чувствами. - Но в Британии она не смогла бы играть, как любая другая актриса. Народ знает её как графиню и подругу принцессы Элизабет, это равноценно отсутствию индивидуальности. Виктория самостоятельна, жаждет добиться всего сама, не имея за плечами груз титула. Граф Бирманский прикусил губу и резко вскочил с деревянного стула, обитого тонким небесно-голубым бархатом. Мария Николаевна встретила его растерянным взглядом широко распахнутых синих глаз, в очередной раз став тихой гаванью для своего безутешного мужа. Казалось, время было не властно над дочерью российского императора – она выглядела всё так же безупречно, и лишь редких морщинки в уголках глаз могли указать на её истинный возраст. Высокая, крепкая, как её дед, но статная и благородная, как её мать – Мария Николаевна являлась настоящим совершенством женской красоты, что признавало большинство членов британской королевской семьи. Если когда-то она и была склонна к полноте, то сейчас, даже сохранив природную широту плеч, она обладала исключительной стройностью фигуры и тонкой талией. Русые с рыжиной волосы струились до самого пояса, а взгляд был таким же тёплым и до простоты невинным, как некогда в её беспокойной юности. При всей выдающейся красоте Мария Маунтбеттен таила в себе непревзойдённый ум и редкостную мудрость, которые не раз выручали её супруга в периоды тягот и сомнений. Вот и сейчас, будто бы в попытке найти ответы на терзающие его вопросы, Луи с надеждой смотрел на супругу как на последний источник лекарства для его души. - Мари, я право не знаю, что делать, - с дрожью в голосе прохрипел мужчина и заключил жену в горячие объятия. – Я хочу понять, но есть долг. И, признаться, меня очень беспокоит будущее Викки. - Ты должен послушать своё сердце. Что оно говорит тебе сейчас? - Что нужно вернуть её домой. - Боюсь, на сей раз ты обманываешь сам себя, ведь лучше других знаешь, что Викки не станет как послушная овечка выполнять твои требования. Тем более, если изначально предпринимала попытки к мирному решению проблемы, - Мари выпуталась из сильных рук супруга и требовательно посмотрела прямо ему в глаза. – Ты должен принять это и позволить ей сделать выбор. - Ох, Мэри… - Прошу тебя, Луи. Побудь для неё хорошим отцом. - Но как же её брак с графом Хэрвудом… - По-моему, для наших сыновей есть более выгодные партии. К примеру, принцесса Маргарет, - Мария заговорщицки улыбнулась мужу и по-домашнему поправила его идеально белый воротник. Луи лишь на мгновение задумался и, казалось, окончательно оттаял после весьма заманчивого предложения со стороны мудрой супруги. Он трепетно обхватил её фарфорово-белое запястье сильной ладонью и за долгое время впервые улыбнулся при мимолётном взгляде на возлюбленную. - Ох, моя Мария, ты как обычно зришь в самый корень и превосходно заступаешься за мятежную дочь, - он оставил на лбу жены полный любви и нежности поцелуй. – Лишь ты одна способна видеть истину там, где я упускаю её из-за пелены собственного гнева. - На то мы и супруги. Одно целое. Ты падаешь – я помогаю тебе встать. Я плачу – ты возвращаешься на мой лик улыбку. В горе и в радости, помнишь? - Всегда. Теперь они улыбались оба. Наполненное гневом и чувством глубокой досады сердце Луи Маунтбеттена в миг очистилось и наполнилось ярким, светлым ощущением бесконечной любви, над которой не властны ни годы, ни жизненные тяготы. От перемен в настроении Луи повеселела и прежде грустная Мария Николаевна, в чьей душе царило чувство не меньшее, чем у её супруга. Беспокойство о судьбе их единственной дочери никуда не делось, но появилось нечто сравнительно большее, что помогало справляться с противоречиями – осознание взаимной поддержки и истинного семейного счастья. Оставалось только пройти через принятие поступка их дочери, но здесь существует лишь одно лекарство – время.

***

Спустя несколько недель Виктория-Альберта пересекла все доступные ей границы между странами и благополучно добралась до Москвы. Петербург пришлось оставить для более позднего визита, так как юная графиня хотела как можно скорее попасть на прослушивание в желанный институт. Ко всему прочему и жить ей предстояло в Москве, ведь Ксения Константиновна вместе с супругом теперь обитали там из-за внезапного императорского назначения. Едва оказавшись в тёплом, залитом солнечным светом городе, не до конца восстановленном от накрывшей его разрухи, Виктория бросила тяжёлый чемодан на тротуар и широко раскинула руки, вдыхая свежий летний воздух. В голове мгновенно проскочила навязчивая мысль, то которой душа будто бы рвалась навстречу неизвестному.

«Я дома»

Вокруг бесконечно сновали люди, спешащие кто куда, издалека виднелись крыши полуразрушенных домов, но это всё было таким приветливым, своим до боли в груди, что Берте хотелось просто закричать от счастья. Она впервые за долгое время будто бы на самом деле осознала свою истинную цель, и это неожиданное открытие словно толкало её к новым приключениям и побуждало к действию. Этот полный воодушевления миг прервал пожилой седовласый мужчина невысокого роста, который качающейся походкой подплыл к девушке и слегка склонил голову в почтении. Его появление заставило Викторию покинуть сладостный мир надежд и мечтаний и обратить свой взор на подошедшего старика. - Графиня, - он снова почтительно кивнул и завёл руки за спину. – Добро пожаловать. Меня прислала Ксения Константиновна, чтоб я сопроводил Вас до усадьбы. Сама княгиня не смогла Вас встретить из-за уймы домашних дел, но они с Андреем Андреевичем с нетерпением ожидают Вашего прибытия в особняке и приносят свои извинения. У меня есть доверенная бумага, одну секунду… Мужчина в спешке начал искать нужный документ в полах своего пиджака, но Берта с улыбкой остановила его поиски. - Полно Вам, Степан Ильич, я помню Вас ещё с прошлой поездки и не требую никаких доказательств. Безумно рада видеть Вас снова. Старик с облегчением вытащил руку из-за пазухи и порывистым движением пригладил пышные усы. - Рад, что не забыли. Повзрослели-то как, а как на матушку похожи! Вылитая Мария Николаевна! – Степан Ильич с восторгом оглядел гостью и по-отечески тепло улыбнулся. – Но довольно формальностей, пора ехать. Позвольте взять Ваш чемодан… Осыпав юную графиню комплиментами, мужчина в суматохе подхватил под руки на редкость тяжёлые сумки девушки и взглядом указал ей на стоящую неподалёку машину. Берта быстро миновала расстояние в пару метров и с детским восторгом прыгнула в тесный автомобиль, наблюдая как Степан Ильич бережно загружает её пожитки в не менее тесный багажник. Когда старик с недюжинной силой захлопнул крышку и проследовал на водительское сидение, они стремительно двинулись в сторону дома Ксении Константиновны. Сердце Виктории каждый раз сжималось от боли, стоило ей только посмотреть на побитые войной здания. Город восстанавливался, но неторопливо, понемногу, по мере сил и возможностей государства, истощенного от произошедшего и потерявшего слишком много. На месте руин уже виднелись первые намёки на фундамент, и Берта с теплотой в душе понадеялась, что в скором времени былое великолепие возродится из пепла, точно птица феникс. Однако не только разрухой была полна Москва, но и открытыми миру улыбчивыми людьми, каждый из которых спешил по своим делам, нетронутыми соборами и чудом уцелевшими высотками. Бывшую столицу России ласкало приветливое солнце, в ослепительные лучи которого попадало и прелестное личико Берты. Она настолько привыкла к пасмурной и дождливой погоде родной страны, что подобные явления природы казались ей чем-то особенным и таинственно прекрасным. Машина со свистом свернула на ухабистую дорогу, заставив девушку отвлечься от видов из бокового окна и обратить свой взор на открывшуюся прямо перед ней картину. На опушке уже был виден огромный белый дом, окружённый кольцом из молодых и, вероятно, не так давно посаженных деревьев, а прямо перед входом суетилась толпа служащих, выполнявших свою привычную работу. Кто-то резкими движениями подметал двор, кто-то с недовольным лицом таскал загадочные мешки с одного места на другое, а остальные с невозмутимым видом стояли в сторонке и безучастно наблюдали за происходящим. «Очевидно, охрана,» - подумала Берта и с силой вцепилась в сидение автомобиля, пытаясь хоть на толику сохранить равновесие в этой лютой качке. К глубочайшей радости юной графини, долго ей страдать не пришлось, ибо спустя несколько минут машина пересекла границу владений Ксении и плавно затормозила у парадной лестницы. Викки с детским восторгом выскочила из салона и оценивающе огляделась. Всё вокруг казалось ей таким огромным, невообразимо притягательным, что на фоне окружающего пейзажа девушка ощущала себя ничтожной букашкой. Было видно, что дом княгини до конца не достроен, так как местами мелькали ободранные и раскрошившиеся колонны, но от этого он не терял истинно императорской помпезности. Берте хотелось как можно скорее попасть внутрь и наконец увидеть любимую кузину, потому, быстро поблагодарив Степана Ильича и передав свой чемодан угрюмому охраннику, она рысью побежала к дверям. Миновав вход в громадное здание, Викки тут же застыла на пороге, ошеломленно озираясь по сторонам. Внутри небольшой парадной комнаты почти отсутствовала мебель, по всему периметру стояла куча строительных материалов, однако жизнь помещению придавали одиноко стоящие на подоконниках цветы. Потолки были такими высокими, что их едва удавалось разглядеть, а распахнутые окна впускали так много воздуха, что казалось, будто по комнате гуляют тысячи ветров. Виктория не стала долго задерживаться в прихожей и прошла вглубь особняка, очевидно, попав в гостиную, что на удивление была полноценно обустроена и совсем отличалась от предыдущей комнаты. Берта сразу же заметила знакомые и до боли родные ей лица, отчего не смогла сдержать восхищенной улыбки. Ксения Константиновна стояла около противоположной стены и вместе с Андреем Андреевичем важно раздавала указания суетливым рабочим. Белокурые локоны изящно обрамляли круглое фарфоровое личико княгини, в то время как столь же светлые точёные брови то и дело хмурились при взгляде на какой-то очень важный документ, что она цепко сжимала в руке. Андрей Андреевич лишь смиренно стоял в стороне и слегка поглаживал супругу по плечу, при этом не вставляя в диалог ни единого слова, словно знал, что это будет лишним и что не стоит вмешиваться в дела жены. - Ксения! – Викки больше не могла сдерживать эмоции и окликнула кузину, которая тут же оторвала свои глаза от бумаг и расплылась в лучезарной улыбке. Викки сорвалась с места и, проскочив через толпу недоумевающих рабочих, кинулась в объятия кузины, вдыхая терпкий аромат её вишневого парфюма. Ксения крепко прижалась к себе сестру и довольно прикрыла глаза, наслаждаясь долгожданной встречей со своей далёкой родственницей. - Берта, как же я скучала! – Ксения ещё раз чувственно обняла кузину и хорошенько оглядела её с головы до ног. – Как ты выросла! Вроде бы не так много времени прошло, а будто целая жизнь! - И не говори. Я тоже очень скучала, мне так не хватало тебя в Британии, словами не передать. - Прости, что не смогла тебя встретить. Сама видишь, у нас тут настоящий хаос, столько всего нужно успеть доделать к осени. - Перестань, не стоит извиняться, я прекрасно добралась и с помощью Степана Ильича. Тут о себе решил напомнить князь Андрей, до этого с любопытством наблюдавший за девушками, и, как и прежде, не проронивший ни слова. - Добро пожаловать, графиня Маунтбеттен, - нарочито официально сказал мужчина и в тон супруге осмотрел девушку. – Должен признать, красота неописуемая. Вы – вылитая Мария Николаевна, правду люди говорят, но и черты от отца Вам тоже достались. - Приятно познакомиться, Андрей Андреевич, Вы очень любезны, - со столь же ненужной официальностью произнесла Берта и слегка склонила голову в знак благодарности. Ксения Константиновна полунасмешливо улыбнулась и жестом разогнала всех рабочих по местам, вынуждая их оставить венценосное семейство наедине друг с другом. - Андрюша кокетничает словно гессенский принц, - усмехнулась Ксения и одарила мужа почтительно-восхищенным взглядом. – Но давайте оставим лишние формальности, мы всё-таки в кругу семьи. Прибережем их для светских приёмов. Викки согласно кивнула и осуждающе посмотрела на доселе незнакомого ей князя, который хитро прищурился и заботливо притянул супругу к себе. - Согласен. Однако до гессенского принца мне очень и очень далеко, - мужчина нежно чмокнул Ксению в висок и заправил её выбившуюся золотистую прядь за ухо. - Предлагаю пройти в приёмную, там будет удобнее поговорить и обсудить наболевшие вопросы, - очень своевременно предложила княгиня, так говорить в присутствие даже пары посторонних человек из числа прислуги Виктории не очень хотелось – слишком уж личными были темы для грядущих разговоров. - Увы, но без меня, - князь отстранился от жены и завёл руки за спину. – Дела, снова дела. Нужно обсудить несколько деталей строительства с ответственными лицами. Присоединюсь немного позже. - Ты как обычно, - Ксения тяжело вздохнула и развела руками. – Тогда мы с Бертой пойдём, а ты не заставляй нас слишком долго ждать. Хотя кому я это говорю… - Не серчай, я постараюсь завершить всё как можно скорее, - Андрей Андреевич ещё раз трепетно поцеловал жену и поспешно покинул помещение. Ксения Константиновна недовольно покачала головой и тотчас же обратила свой взор на поливавшую цветы служанку, так кстати оставшуюся в комнате и не покинувшую её вместе со всеми. - Тамара! - Да, княгиня, - девушка разом засуетилась и аккуратно поставила кувшин с водой на край стола. - Принеси нам чаю в большую приёмную и оповести матушку, что Виктория-Альберта уже прибыла в особняк. Пусть подходит к нам. - Сию минуту. Тамара пулей выскочила из помещения, в то время как Викки совсем опешила и с искренним удивлением уставилась на кузину, которая уже сошла с прежнего места и двинулась в соседнюю комнату. Как только они зашли в уютный кабинет и захлопнули тяжёлые двери, Берта мигом обрушила на сестру шквал возникших вопросов. - Ольга Николаевна здесь?? - Да, мама приехала три или четыре дня назад, - Ксения плавно опустилась на диван и поправила полы длинного сиреневого платья. – Она очень хотела тебя увидеть. Говорит, что привезла кое-что для тебя. - А как же Константин Константинович? Они же вроде крайне редко ездят куда-то раздельности, всегда вместе. Ксения мгновенно помрачнела отвела глаза в сторону, но спустя секунду собралась и, поджав губы, снова посмотрела на кузину. Берта быстро считала повисшее в воздухе напряжение и поспешила сесть рядом с княгиней. Когда сестра оказалась рядом с ней и поддерживающе улыбнулась, мягко положив руку на её колено, Ксения Константиновна наконец заговорила. - Меня очень беспокоит отец, в последнее время он сам не свой. На самом деле матушке было крайне тяжело оставить его одного, но папа сказал не переживать о нём и без сомнения ехать, даже для спокойствия мамы позвал к себе мою сестру Марию. Его продолжительное время терзает крайне неприятный навязчивый сон. - Что за сон? - По словам mama нечто подобное в своё время снилось нашей бабушке, Александре Фёдоровне. Только вот отец видит всё в ином представлении. Каждую ночь, стоит только закрыть глаза, он снова и снова оказывается в глубокой яме и задыхается от боли. Ноги, руки, спина – всё нестерпимо горит, нет ни единой возможности сдвинуться с места. Над головой раз за разом день плавно сменяется ночью, а папа хоть и не видит, но чувствует рядом с собой других людей, так же как он навечно застрявших в темной шахте. Кто-то ежечасно читает молитвы на последнем издыхании, но в один момент прекращает и замолкает навсегда. Муки, что испытывает папенька, настолько реальны, что он просыпается с едким чувством боли в теле и никто не может ему помочь. Остаётся лишь надеяться, что однажды этот кошмар оставит моего отца и вернёт ему спокойный сон. Ксения исступленно замолчала и с недюжинным усилием выдавила из себя неловкую улыбку, что хоть как-то сгладить тяжёлый момент их беседы. Берта, с удивлением приоткрыв рот, смотрела на кузину и, казалось, была чертовски напугана её речами. - Ксюша, я даже не знаю, что и сказать, – прохрипела Викки и в смятении прокашлялась. – Это всё так странно, словно нависшее проклятие. - Проклятие Романовых, да-да, мы это тысячу раз слышали, - Ксения лукаво усмехнулась и накрыла ладонь сестры своей. – Не верю я в подобную чушь. Кто нас только не проклинал за прошедшие три столетия! Будь это взаправду, мы бы все давно исчезли с лица земли. - Да я это так, на эмоциях выпалила, - Берта тяжело выдохнула и постаралась как можно скорее перевести разговор в более приятное русло. – Будем надеяться, что Константин Константинович оправится от сего наваждения. Ты-то как сама? Расскажи, чем живешь, о чём мечтаешь. Почему перебрались в Москву? Княгиня, разумеется, поняла настрой сестры, так как и сама не особо хотела говорить о столь тяжёлом для неё моменте в жизни отца, потому не стала возражать и с улыбкой принялась рассказывать Берте о последних событиях. - Я не очень хотела покидать Петроград – уж очень люблю этот город, он подарил мне чудесное детство. Однако после войны наш дядюшка обратил внимание на мою чрезмерную заботу о пострадавших женщинах и детей, да и в целом я всегда яро боролась за права слабого пола. В начале года император сделал доселе неслыханное – основал комитет женского права и социальной поддержки пострадавших семей, да к тому же назначил меня его главой! В целях эффективности штаб комитета расположился в Москве, потому пришлось переехать. Да и Андрюше здесь удобнее работать. - Ну ничего себе! Ты прямо как бунтарка Клара Цеткин! - Упаси Господь, - Ксения округлила глаза и судорожно перекрестилась. – Единственное, в чём мы похожи, так это в беспощадной борьбе за равенство полов и права женщин. - Я слышала о прогрессивных идеях Алексея Николаевича, но подобно пока даже для Британии слишком современно, - с восхищение протянула Викки и довольно улыбнулась. – Говорят, дядя ещё и уравнял в правах сословия, дал возможность безвозмездно получить землю всем нуждающимся гражданам. - Ох, сколько же это вызвало возмущений! Бессовестные богатеи не желали терять своё превосходство, целый бунт устроили, но вот только забыли почему-то, чем обернулось ущемление рабочих в конце десятых годов. Ничему жизнь не учит. - Однако, как я вижу, эту проблему удалось решить. - Официально да, удалось, но они никак не угомонятся и каждый раз так и норовят пожаловаться на жизнь. Аж тошно. - А как наша бабушка? Я так давно её не видела. Как только данный вопрос прозвучал из уст раздухарённой Берты, Ксения Константиновна снова угрюмо нахмурилась, однако выжидающий взгляд Виктории заставил княгиню ответить. - Бабушка совсем плоха. Мы верим, что она оправится, но события последних лет очень подкосили её. Сначала смерть дедушки, потом война, в течение которой бабушка ощущала себя бесконечно виноватой в страданиях собственного народа из-за своего немецкого происхождения. Елизавета Фёдоровна, несмотря на почтенный возраст, всё свободное время находится у постели бабушки и ухаживает за ней. Одному Богу известно, чем это всё закончится. - Какой ужас, – улыбка моментально сползла с прежде весёлого лица Викки, и она в страхе обхватила шею холодными руками. – А почему нам не сообщили? - Мы никому в целом об этом не говорим, из детей императрицы об этом знают только мама и Алексей Николаевич. Ну и я. Посчитали, что пока не стоит тревожить остальных. - Очень неразумное решение. - Какое есть. В комнате воцарилась гробовая тишина. Каждая из девушек погрузилась в непривычно тревожные мысли, спутанные от страха за здоровье такого близкого, до боли родного человека, подарившего им лучшие мгновения детства. Перед глазами вереницей проносились события минувших лет, от которых на сердце было одновременно и тепло, и ядовито печально. Однако долго печалиться кузинам не удалось: уже через минуту дверь в апартаменты распахнулась, и на пороге показалось точёная фигура статной Ольги Николаевны, за спиной которой мельтешила нервная Тамара с подносом в руках. Увидев драгоценную тётушку, Викки пулей вскочила с места и восхищённо-взволнованным взглядом уставилась на великую княгиню. Выглядела Ольга Николаевна как всегда шикарно, но при этом на удивление просто: волосы по обыкновению были собраны в тугую причёску, длинное белое платье в пол не имело на себе ни единого украшения или рисунка, а на шее красовались любимые белые бусы княгини. Она, как и в былые времена, источала благородство, силу и поразительное тепло души, словно была открыта для каждого человека в этом мире и могла согреть своим широким сердцем любого. Глаза Ольги Николаевны были полны любви и бескрайней тоски по родным, с которыми она в этот миг непрерывно смотрела на Берту. - Тётушка… - Моя Виктория, моя победа, - Ольга с нежностью обняла племянницу и легонько поцеловала её в лоб. – Добро пожаловать, я безумно рада тебя видеть. Смотрю на тебя и будто вижу в твоём обличии всю нашу неугомонную четвёрку. - Спасибо, я тоже бесконечно рада нашей встрече, - тише, чем обычно, произнесла Берта и аккуратно выпуталась из объятий родственницы. – Вы даже не злитесь за моё безрассудство? - Немного, - великая княгиня тихонько рассмеялась и взглянула на скучающую дочь. – Ксения, а где твой дражайший супруг? - Матушка, Вам ли не знать, что этот малохольный, как всегда, сбежал по очень «важным» делам, - процедила сквозь зубы Ксения Константиновна и скрестила руки на груди. – Однажды я точно его придушу. - Слишком сурово, дорогая, он же твой муж, - Ольга Николаевна едва сдержала смех от по-детски грозной реакции дочери и присела рядом с ней, увлекая за собой и Берту. Тамара всё это время словно тень топталась у стены, но наконец осознав неуместность своего присутствия при столь приватном семейном диалоге, поспешно скрылась за дверью. Проводив служанку равнодушным взглядом, Берта с тяжестью на душе всё-таки решилась задать тётушке волнующий её вопрос. - Тётя… Я сбежала из Лондона, даже не попрощавшись с матушкой. Я так сильно её люблю, но отчего-то побоялась зайти с ней перед отъездом, хотя знала, что мама не станет мне препятствовать. Как Вы думаете, я сильно огорчила её? Мама не связывалась с Вами? Ольга Николаевна хитро прищурилась и как бы невзначай взяла с подноса чашечку чая. - Не думаю, что Мари зла на тебя, её скорее одолевают противоречия, связанные с реакцией твоего отца. На самом деле, у меня есть для тебя кое-что от матери, - Ольга резким движением достала из длинного плотного рукава свернутый в трубочку, узкий листок бумаги и протянула его племяннице. - Что это? - Открой и узнаешь. Берта с недоверием протянула руку к свертку и бережно выхватила его из пальцев тётушки, тут же развернув загадочное послание. Пробежав глазами по идеально ровным строчкам, написанным таким знакомым и красивым почерком, Берта грустно улыбнулась, неожиданно для себя покрывшись мурашками. «Дорогая моя Викки! Если ты читаешь это письмо, значит уже благополучно добралась до желанного места. Пусть ты считаешь, что мы не понимаем тебя и хотим навязать свои принципы жизни, я и папа всё равно любим и гордимся тобой. Он, разумеется, всё ещё зол, но сердце его постепенно оттает, нужно лишь немного времени. Надеюсь, что у тебя всё сложится наилучшим образом. Будь добра к миру, но не позволяй недостойным людям овладеть твоим сердцем. Сохрани в себе эту целеустремлённость и свободу характера, которые и делают тебя особенной. Ну и не забывай писать своей старушке. Бесконечно люблю. Твоя мама.» Викки была безумно рада получить от матери даже пару строк, однако это послание пробудило в ней глубокую печаль и болезненную тоску по родным, которых пришлось оставить ради собственного будущего. Несколько мгновений поколебавшись, она наконец собралась с силами и свернула бумага обратно в трубочку, обратив свой взор на внимательную тётушку. - Когда мама успела? Как оно у Вас оказалось? - Твоя мать не глупа, Викки. Она знала, к кому ты обратишься, - мягко объяснила Ольга Николаевна и подала племяннице чай. – Мария прислала мне письмо и просила передать тебе записку с напутствиями. Иначе она не могла поступить, это определённо в духе моей сестры. - Я ощущаю себя жуткой предательницей, но одновременно пылаю желанием воплотить свои мечты в реальность. Как жить с подобным противоречием в душе? - Никогда не сомневайся в своих действиях, дорогая, - с теплом промолвила Ксения и поддерживающе похлопала кузину по плечу. – Только ты можешь решать, как именно поступать и что для тебя наиболее предпочтительно. Они ещё долго беседовали по душам, делились множеством больших и совсем не важных новостей, пили чай и наслаждались обществом друг друга, однако спустя несколько часов посиделки подошли к концу. Ксения Константиновна любезно проводила Берту в её комнату, выдала всё необходимое и велела отдыхать и чувствовать себя как дома. Вот только Виктория была совсем не намерена отдыхать и без толку прозябать столь ценное время. Достав целую кипу привезённых с собой книг, она удобно улеглась на кровати и принялась перечитывать подготовленный к прослушиванию материал. Совсем скоро Берте предстояло совершить колоссальный шаг навстречу своей мечте – её ждал абсолютно великий день.