Его белый Принц

Я не помню когда последний раз высыпался. Наверное это было во времена, когда я засыпал думая о тебе и нашем счастливом будущем. Сейчас нет тебя, а значит и счастливое будущее испарилось. Смешно. Было столько всего, а сейчас нет ничего, и ничего не чувствуется. Будто и не было тех бешеных эмоций, которые я испытал за столь короткий срок. Год. Звучит так долго, но на деле, мне словно приснился сон в одну ночь. Больше не ощущается тех теплых чувств, не ощущается твоих прикосновений и такого нежного взгляда малахитовых глаз. А твоя улыбка. Это было чудом, такая яркая и светлая, она приковывала взгляд. Хотелось чтобы ты улыбался всегда. Все это было прекрасно. Я никогда не думал, что смогу полюбить какие-то обычные глаза, больше чем что-либо. Но они оказались не обычными. Они смотрели на меня так, будто я самое ценное что у тебя есть, они поддерживали, когда не хватало слов, они разжигали огонь во мне и желание жить. И как мне жить сейчас, когда тебя больше нет рядом? Когда ты с кем-то, но не со мной. Никакая физическая боль не передаст того, что я чувствовал в момент когда ты сказал те слова. «Прости, пойми, все что было в школе –остается тут, и не больше» Конечно, это была лишь короткая интрижка, и возможно подсознательно я понимал это с самого начала, понимал, что нам не светит никакое будущее, но почему же так больно, черт. Хотелось верить твоим словам и своим мечтам. Но мечты только в нашей голове. Существует лишь судьба, а она намертво перечёркивает все наши планы. Я делал все чтобы не думать об этом, ты успокаивал меня, когда я размышлял слишком много и уходил в себя, но сейчас ушел ты, и кажется больше не вернешься. Сначала я злился. Неимоверно. Даже не знаю на кого, на тебя, на себя, на весь гребанный мир. Я бил все что попадало под руку, бил себя и других. Не подпускал никого, медленно убивая себя. А после пришла усталость. Она накатила резкой волной отчаяния и осознания. Тогда не осталось ни слез чтобы плакать, ни сил. Даже просто существовать было без тебя не возможно, и я, казалось, ощущал эту боль физически. Я наказывал себя. Винил. Убивал. Я ненавидел себя за все– за ошибки молодости, за то что встретил тебя, за то что повелся на поводу у эмоций и чувств. Знаешь, ты ведь даже ничего не сказал по поводу моей метки. Такой ужасной и оскорбляющей, будто это была не метка, а клеймо, которое каждый раз напоминало о моих ошибках и насколько низко я пал. И я вычеркнул ее из своей жизни. Буквально. Я не мог смотреть на то, что ты целовал и гладил. Помню, что боли тогда физической не чувствовал, я сначала удивился, а после, это с подвигло только углублять порезы. Такая боль могла хоть немного, но прикрыть пустоту в сердце. И оно помогало, но не долго. Я даже впервые поел благодаря этому, но после все вернулось. Апатия, усталость, нежелание как-либо продолжать существовать. Я был тряпичной куклой, что просто валялась неделями на кровати и смотрела в стену. И я повторил это еще раз. И оно опять помогло. Знаешь, это как наркотик. Затягивает очень быстро и с первого раза. Ты думаешь, что вот он последний раз, но все повторяется. Эта зависимость убивает. Мучительно и медленно. Я понимал это, но меня успокаивала красная кровь, стекающая с бледной, уже сероватой, кожи. Меня успокаивала мысль, что я наказан, потому что я был виноват. Не знаю в чем, но был. Это повторялось еще множество раз, и постепенно переставало действовать. Порезы становились все глубже, а места на теле меньше. Благодаря этому я чувствовал себя лучше, но не может же быть так всегда, верно. Я сломался еще тогда, после твоих слов, но сейчас я чувствовал, что вовсе разбился на маленькие части. Смутно помню все те дни, помню только успокаивающую боль, но этот я не забуду никогда. Даже после смерти. Стоя перед зеркалом в ванной, я разглядывал все свои шрамы. Я любил их. Они были самым близким для меня теперь, и врезались не только в кожу, но и в душу. Мой взгляд упал на маленький пузырек, с ядовито-зелёной жидкостью. Прямо как твои глаза когда-то. Пришло время все это закончить. Возможно это было трусливо и эгоистично, но так было легче мне. Я долго к этому готовился. Размышлял. Конечно, мне было страшно, я боялся смерти всегда, но еще больше я боялся оставаться в этом мире, зная что тебя никогда не будет рядом. Это далось мне сложно. Сначала смерть появилась, как ненавязчивая мысль, но мозг крепко ухватился за нее. С каждым днем, она казалась мне все более лучшей идеей. А самое главное выходом. Это ведь так. Самый простой, но в то же время самый сложный, выход. И в конце концов я решился. Купил какое-то зелье замедленного действия, оно убивает без боли, словно просто засыпаешь. Неужели я наконец-то высплюсь. Звучит дико, но так хочется обычного покоя на душе и сна. Я выпил зелье, несколько часов назад. Спросишь, почему именно замедленного действия, почему не мгновенного? Но я не мог уйти и оставить тебя ни с чем. Возможно в какой-то мере я хотел чтобы ты тоже страдал, или хотя бы почувствовал вину. Поэтому я сейчас пишу тебе это письмо, Поттер. Не знаю получишь ли ты его, но к тому времени меня уже не будет это волновать, меня уже ничего не будет волновать. Несмотря на все это, я искренне рад, что познакомился с тобой, и провел свой самый чудесный год. Пусть даже он обернулся бесконечной болью. Сейчас я уже спокоен, ничего меня не тревожит и лишь вечный сон ждет. Прощай, Гарри. Мужчина читал письмо, нежно поглаживая пергамент, словно это кожа Драко. Слезы невольно потекли, обжигая смуглые скулы. Он даже представить не мог, что его белый принц так страдал. А ведь Поттер тогда просто испугался, он был национальным героем, которым не положено встречаться с парнями, еще и с бывшими пожирателями смерти. Стыдился ли он Драко? Возможно. Мужчина не знает ответа на этот вопрос до сих пор. Но то, что он любит этого парня, знал точно и был уверен на все сто. Ему нравилось смотреть как в его объятиях холодная маска Слизеринца спадала, обретая покой и счастье. Счастье. Такое непостоянное явление, вот еще недавно Гарри казалось что он самый счастливый человек в мире, не думая не о чем последний год школы. А после его трусливость забрала жизнь любимого человека. Поттер в ссорах называл трусливым змеем Драко, но все было как раз наоборот. После школы он как полагается добросовестному гражданину магической Британии, женился на Джиневре Уизли, устроился в аврорат, и сейчас воспитывает двух прекрасных дочек. Все до боли такое сладостное и продуманное, что его тошнило от такой жизни. Ему хотелось обнять бледное тело и взглянуть в мраморно-серые глаза, тогда бы на душе стало спокойно и счастливо. Но он сам все это испортил, сам сломал и бросил. Не сказать, что раньше Гарри не чувствовал вину, но сейчас она просто пожирала его изнутри, а в голове постоянно шептал голос. «Это ты сделал его таким. Ты сделал его сначала счастливым, а потом забрал это счастье так жестоко и несправедливо» Поттер долго пытался найти оправдание своему поступку, постоянно сваливая то на судьбу, то на общество, которое не принимает не таких как ты. «Но ведь когда любишь все равно, правда. Если бы ты любил Драко, ты бы оберегал его от всего, ты бы прошел с ним через все трудности, а ты сбежал, бросив его, сбежал поджав свой геройский хвост, и даже не попробовав» Верно, все это было правдой, и сильно злило. Поттер злился на себя, теперь он понимал Драко. Понимал почему тот так хотел причинить себе боль. Потому что только так можно себя наказать. Нет, мужчина не стал делать так же, но он медленно сходил с ума. Каждый день этот голос шептал ему, не давая забыть содеянное. В какой-то момент Гарри устал, он уже не злился, не грустил, он даже начал разговаривать с ним, настолько привыкнув ко всему этому. Так Гарри Поттер и прожил остатки своей несчастной жизни. Сходил с ума, протяжно сводя себя в гроб. Хотя мысль о смерти уже не казалась такой ужасной. Но Гарри просто не мог покончить как Драко, он проживал эту жизнь как долг народу. Конечно, он не передумал убивать себя, он просто смирился с тем, что ему придется умереть своей смертью. Это и было его наказание. Всю жизнь провести наедине с виной. Уходя Поттер думал только об одном. Возможно на той стороне он встретит Драко? Возможно на той стороне они будут счастливы.