Будь проклят тот день

Будь проклят тот день, когда ты прилетела в Хогвартс на чертовом вишневом ведре своего дружка, в обнимку с русским трехглавым драконом и целью уничтожить мою нервную систему. Я реально уже готов поверить в слухи, что распускает Уизел, о том, что в Хогвартс вас заслало российское правительство. Потому что, сука, невозможно так профессионально портить людям жизни! С появлением тебя в школе моя жизнь превратилась в долбаный ад. Ты начала бесить меня с первой минуты своего появления в Большом зале, и с каждым днем моя ненависть к тебе росла в геометрической прогрессии. Но, если ты спросишь о причинах этой ненависти, то я не смогу объяснить даже себе, почему стал тебя ненавидеть. Наверное, потому что ты была не похожа на других. Взять хотя бы твои волосы, которые были такими яркими, что били по глазам как стробоскоп. Или глаза, которыми ты умеешь смотреть так, что внутри начинает что-то плавиться. Мне не нравились эти ощущения. В какой-то момент я решил, что моя ненависть обусловливается тем, что ты на меня до сих пор не запала. Да да, именно так. Что ты вообще о себе возомнила? Я, блять, хорош собой, у моего отца куча денег и за мной бегает толпа девчонок, а ты… А ты повсюду таскаешься с вездесущей охранной псиной в лице Волкова. Мысль о том, что у тебя могут быть к нему чувства раскореживает меня изнутри, словно тачку, влетевшую в бетонную стену. Да чем он лучше меня, Ржевская? Вскоре ненависть превратилась в желание обладать тобой. Добраться до тебя быстрее русского. Я на измене: вдруг Волков опередил меня? Поэтому мне и приходится подбрасывать тебе провокационные вопросы, чтобы убедиться, что ты все еще чиста. Да, я хочу быть у тебя первым. Ты слишком сильно засела во мне занозой недоступности. И чем дольше ты мне отказываешь, тем сильнее я начинаю тебя желать. Начинаю желать тебя настолько сильно, что, засыпая перед сном, прокручиваю в голове фантазии о том, как начинаю тебя целовать, и ты с легкостью поддаешься мне. Твои пальчики скользят по моему торсу, расстегивая рубашку, и вот они уже скользят по моей коже. Ты, высвободившись из плена моих губ, начинаешь опускаться ниже, и вот твои губы уже на уровне косых мышц живота, и я слышу, как ты расстегиваешь мою ширинку. Твои губы касаются нежной кожи головки моего члена, и я закатываю глаза от удовольствия. В твоём рту так тепло и здорово… Эта фантазия настолько четкая, что кажется мне реальной. Не выдержав, я срываюсь с кровати и направляюсь в душ. Забини уже крепко спит, и я вряд ли смогу разбудить его шумом воды из ванной. Встав под горячие струи воды, я настраиваюсь на твой образ в голове, и рука крепко сжимает член. Вставай с колен, Ржевская, я хочу сделать это с тобой на кровати. Ты сладко улыбаешься мне и, взяв за руку, ведёшь к кровати в моей квартире в Лондоне. У нас было столько шансов переспать, когда ты вынужденно жила у меня, но теперь мы сделаем это. Да, пока что только в моей голове, но это всего лишь вопрос времени. Я всегда добиваюсь того, чего хочу. А ты все никак этого не поймешь, Ржевская. Маленькая, наивная девочка из России… Ты даже представить себе не можешь, как нам с тобой хорошо в моих фантазиях. Правда, твои эмоции — это плод моего воображения. А я хотел бы увидеть твои. Реальные. И слышать стоны, такие нежные, такие настоящие, чувствовать прикосновения к твоей коже и дыхание, сбивчивое, горячее и сводящее меня с ума. Ты ложишься на кровать, и начинаешь ласкать себя для меня. Слишком эротичное зрелище… Я тяжело сглатываю. Проведя пальцами между твоих ног, я нахально улыбаюсь. Мне льстит то, как сильно ты течешь просто глядя на меня. Сил терпеть больше нет, и моя фантазия делает так, что я вхожу в тебя легко и резко. Ты стонешь в удовольствии… В тебе так узко и я, запустив руку в твои волосы начинаю ритмично двигаться. Шум воды мешает воспроизводить твои стоны, сбивая. Давай-ка ты начнёшь шептать мне о том, как сильно ты меня хочешь… — Ржевская, — практически скулю, ускоряя темп руки на своём члене. Фантазия работает на максимум, я чувствую, что вот-вот меня накроет волной так сильно, что подкосятся ноги. Предусмотрительно опираюсь левой рукой на плитку. Она холодит пальцы, сбивая меня с придуманного ощущения тепла твоей кожи. Несколько финальных толчков, и меня трясет так, что я чуть не теряю равновесие. Подставляя лицо под струи воды, я медленно выплываю из сладкой фантазии о тебе. Злость ядовитым пятном зарождается в желудке, когда я прихожу в себя. Внутренний голос мерзко шепчет мне о том, что в реальности у нас с тобой этого не произойдет, потому что ты ни за что в жизни не посмотришь в мою сторону. Не посмотришь на меня как на того, с кем готова была бы лечь в постель. Шлю внутренний голос нахуй. Если мысли материальны, то нашему сексу быть. И уж поверь, визуализировал я на тебя частенько. Распахиваю глаза в ужасе осознавая, в каком дерьме я оказался. Мерлин, да я же дрочил на фантазии о тебе столько раз, что это уже переросло в зависимость. Не говоря уже о том, что, трахая Паркинсон, я представляю тебя. Твою ж мать… Я понял, что творится какая-то херня, когда мне стали неинтересны другие бабы. Нет, я, конечно же, трахался, но то удовольствие, что я испытывал раньше, пропало. Хотелось тебя. До безумия сильно. О, да. Я беспокоился о том, что, черт возьми, за хуйня со мной творилась. Если бы я поделился своими переживаниями с Блэйзом по этому поводу, то скорее всего услышал бы от него сопливую фразу о том, что я в тебя влюбился. Но это невозможно! Я не верю в любовь. Я не способен на нее. Да блять, я отрицаю ее существование. Тем более любовь к такой, как ты. Любят доступных, покладистых, сговорчивых, заглядывающих тебе в рот — ты, Ржевская, полная противоположность. Успокаиваю себя тем, что мое влечение к тебе пройдёт сразу после того, как я трахну тебя, и выхожу из душа. Влечение… Вот то слово, которое я считаю приемлемым для описания того, что я к тебе испытываю. Но это чувство с каждым днем растет, и я начинаю ощущать его гораздо сильнее. А что, если все же… Внутренности сводит ледяным ужасом. Я думаю о тебе постоянно. Бесконечно ищу твои розовые волосы в толпе, и мое сердце замирает, когда ты оказываешься близко. Душу это чувство льющимся из моего рта ядом из колкостей, ненависти и обидных слов. Но легче мне не становится. — Нет, этого не может быть, — усмехаюсь я, глядя на себя в зеркало над раковиной. — Я — Драко Малфой, — произношу четко и уверенно. — Я не могу влюбиться. Любовь — это для слабаков. — Моя улыбка искажается в оскале. — А я слабаком себя не считаю. Мозг предательски рисует твой образ, который ласково улыбается, и ты качаешь головой в отрицании. — Будь проклят тот день, когда ты прилетела в Хогвартс на чертовом вишневом ведре, — шиплю я, проваливая из ванной. Да вот только от тебя уже нигде не скрыться.