Восстание Магов. Прижатые к земле

— Эй вы, сони, просыпаться уже пора! — поздним утром следующего дня на границах сознания Гордыни и Жадности возник до боли знакомый голос. — А можно еще чуточку полежать, а то я никак сдвинуться не могу после вчерашнего, — лишь измученно выдавил из себя Жадность. — Я бы тоже не отказался, — вторил ему Гордыня. — Ну, ваш торт мы итак съели, так что валяйтесь, чего уж тут! — ехидно добавил Зависть, как бы напоследок, и поспешил, уже было, демонстративно выйти. — Торт?! — но услышал на своё провокационное заявление ожидаемую реакцию. — Да, да! Вы малышня так себя загоняли, что забыли следить за Гнев, а она под шумок и решила вам его в благодарность приготовить! Вот только вы в тарелки под вечер уже клевали носами, так что мы коллективным решением меня... — Чего ты тут их бедных еще и пугаешь! — внезапно в комнату ворвалась Гнев и прервала наглые бредни брата — Всё готово и уже ждёт вас на столе. А я вам невероятно благодарна за всю проделанную работу! — Но ведь это значит, что у нас по итогу так ничего и не получилось... — Это еще смотря, с какой стороны посмотреть! — к беседе так же подключилась Страсть — Если бы не ваш вклад, то у Гнев не было бы так много времени, чтобы приготовить такой вкусный торт! Вот только мы его... — Ты еще и остальным это наплел?! — с укором поглядела на Зависть сестра. Тот в ответ лишь скривил лицо в своей обыкновенной причудливой и забавной гримасе и поспешил выйти. На этот раз по-настоящему. Как только в невероятном предвкушении два наших героя спустились вниз, то узрели пред собой нечто поистине великолепное и неземное. — Вот это чудеса творятся, братик! — Не то слово, Жадность! Эй, только не смотри на меня так! Это нам поровну! Наевшись до отвала, они, более не в силах передвинуть свои набитые до отвала тела, теперь царственно раскинулись на своих стульях, ожидая. Но тут, словно из тени, в комнате снова появилось знакомое лицо, что им уже успело понадоедать спросонья. — Угу, ну и пуза же у вас отросли, стоило вам только зацапать свои порции и наши с Гнев! — Что?! — вновь в унисон ответили ему оба брата. — А ну Гордыня, сейчас же выплевывай всё своё! — Это ты к чему? Хочешь сказать, порцию Гнев съел я? — Да ладно, глупые, я же снова лишь пошутил, — хоть Зависть и сказал это с улыбкой, но она явно не предвещала ничего хорошего — Моей порции там уже не было! — Опять ты нас за нос водишь! Не стыдно вот так издеваться над уставшими и только недавно проснувшимися младшими? — Никогда не было! — совсем невинно ответил на эту претензию Зависть — Но, хорошо, хорошо, прекращу пока свою с вами игру! Ибо хочу к вам кое с чем обратиться. В вашем плане теперь только я остался, верно? — Да, но вот только я подумывал Гордыне предложить забросить эту затею! — надулся Жадность. — И это он еще тут дуться смеет! Я вообще-то последним у вас оказался, мне обидно, знаете ли! — в ответ Зависть вновь искривил лицо, выдавая нарочито наигранную обиду — Хотя чего я только удивляюсь! Хотите играть с девчонками, маменькины сыночки, то так и быть! — Не слушай его, Гордыня, он нами явно манипулировать пытается. Если пытается вообще! — глядя, как лицо Зависти всё сильнее искажается, Жадности так и хотелось высказать ему какую-то колкость в ответ. Но Гордыня, будто не слыша Жадность, лишь, как обычно, протянул Зависти руку навстречу и улыбнулся: — Хорошо, давай дружить! — О, малый, ну ты попал! — Зависть, будто заранее этого ожидая, схватил руку Гордыни в ответ и притянул к себе — Ведь чтобы заслужить мою дружбу, тебе сначала придется пройти три моих самых отборных испытания! — Ну, началось... — Жадность лишь скрыл своё лицо рукой. — Это что, прямо как с Обжорством? — но Гордыня всё также продолжал сохранять прежний настрой. — Э..., ну, да... прямо как с Обжорством, — внезапно показалось, что Гордыня задел его за живое своим вопросом — Ты только не думай! Я не какой-то наглый вор! Это он мной вдохновился и... — Но ведь для Лень и Обжорства ты такие не проводил, — явно видя эту слабость в брате, притянул Зависть по фактам Жадность. — Это ты откуда знаешь?! Но, хотя, хотя, это и не важно! В общем да, связь в этом есть, но тут совершенно иное! — Я же тебе говорил, Гордыня! Он уже староват видимо стал, а от того никакого воображения и вдохновения у него уже нет! — уверенно чувствуя своё превосходство, продолжал давить Жадность. — Просто, если тебе, на самом деле, интересно, то приходи сегодня вечером к лесной опушке на севере. Там-то я тебе всё и объясню! — не желая признавать, что его сейчас превосходят собственные младшие братья, поспешил выпалить Зависть и улизнуть прочь. — Экий гад! Ну, ладно, Гордыня, раз ты и в этот раз такой уверенный, то решать только тебе, — глядя, как удирает Зависть, серьёзно заявил Жадность — Он, конечно, противным бывает, а точнее остается большую часть времени, но с моей помощью ты пройдешь любое его дурное испытания. Да и к тому же там прямо всё своровано с испытаний Обжорства, так что пройдешь первый раунд и делу конец. Остаток времени до вечера они оба упорно обсуждали, какое же испытание может первым выпасть Гордыня, исходя из собственного опыта и опыта предыдущих участников. — Может, попросит скрутить тройное сальто? Не, это явно перебор! Тогда двойное? Что, тоже не сможешь? Ладно, тогда... — Тогда ты должен принести мне тушку зайца или птички, что водятся в этом лесу! — стоя сейчас перед Завистью, Гордыня четко давал себе отчет в том, что стадию подготовки они, по итогу, абсолютно провалили, а Зависть зашел сразу с козырей — Нет, ты можешь побороть и волка, и медведя, или лося. Они тут тоже водятся, но достаточно будет и чего помельче! Странно всё это. Зависть говорил с ним так, будто знал, что Гордыня никогда не сможет сделать такого. Особенно в текущем положении, но так и не спешил называть это всё очередной шуткой. — И чего мы так смотрим? — тем более его ответная реакция на озадаченный вид Гордыни тоже не выдавала и капли лжи — Ах, да, забыл сказать, ты не обязан выполнить это сегодня! Даже можешь Жадность пригласить или еще кого. Но учти, я за тобой следить буду, а потому главную роль ты должен будешь взять на себя. А если до сих пор запутался и ничего не понимаешь, то не стесняйся и ко мне... — Ясно, мне всё понятно, — вдруг Гордыня прервал своего старшего брата на полуслове и встал в позу хищника на четвереньки. Его глаза налились ранее невиданной решимостью, а рука машинально ухватилась за обломок ветки неподалеку. Этот вид не на шутку напугал Зависть. А потому, пока Гордыня еще не успел собраться и рвануть в чащу навстречу добыче, он прервал его: — Ладно, придержи-ка пока коней, юноша! — он схватил его за плечо и развернул к себе лицом. Гордыня и сам не успел понять, что только произошло, но стоя в таком положении перед Завистью, он слегка потерял нить повествования. Будто из своеобразного транса вышел. — Следуй за мной, кое-что обсудить надо. — Я что, уже всё сделал? — Благо, нет. Не до конца понимая своего брата, он всё же направился за ним попятам, следуя по границе леса еще дальше на север. Через десять минут ходьбы и небольшой борьбы с препятствиями дикой природы, они, наконец, оказались на месте: то была небольшая деревянная беседка, стоявшая на берегу местного пруда. — Согласись, отличное место я себе нашел? — Так значит, это твоё... — Да, хоть мы большая и дружная семья, но иногда и одному побыть не помешает, так ведь? Хотя с учетом моего настроя, для меня скорее редкость с вами всеми повидаться, но не в этом суть, — хоть Гордыня и не сразу заметил, но в словах и манере речи Зависти явно что-то поменялось, в приятную сторону — Тот твой взгляд, прошу, не пугай меня так больше! — Ах, я... — Извини, извини, я, наверное, сейчас как полный дурак наш с тобой диалог построю, но не могу не перебивать постоянно собеседника, когда слегка волнуюсь! А потому ты сам не извиняйся! Я, просто, как раз таки знаю, откуда это у тебя могло появиться. А потому, позволь мне подтвердить свою догадку и скажи: ты же был в темной страшной комнате еще до того, как с нами оказаться? Страшная темная комната: хоть никто в открытую и не желал признаваться, но все члены их семьи знали о ней. С первого вида может показаться, что это достаточно неприятное и некомфортное помещение, однако с того момента, как Гордыню приняли в семью грехов, то он уже научился и перестал её бояться. Там было тихо и спокойно, а мягкий стул казался крайне удобным, так что, последовав совету Жадности, он просто спал там всё время. Наказания за это никакого не следовало, наоборот, хоть эта улыбка и немного пугала, но Адам казался довольным таким результатом. Но, задумавшись над вопросом Зависти, Гордыня и в правду начал кое-что вспоминать, только вот картина была чересчур расплывчатой. Да и всё его нутро говорило, а скорее кричало лишь об одном: не стоит об этом думать. — Те дети, ты же пытался с ними общаться, когда впервые вернулся в лабораторию? — Да, — лишь печально ответил Гордыня. — Но они не отвечали ничего внятного, — будто отвечая за него, продолжал Зависть — Это всё последствия влияния той комнаты, а точнее голоса, что там скрывается. Не переживай! Сейчас всё объясню, только вот придется залезть еще в те времена, когда я был совсем одинок, как и ты когда-то. Не против послушать? -... — глаза молодого Гордыни так сильно загорелись на этом моменте, что Зависть с легкостью понял, что этот вопрос был излишним. — Что ж, как я и сказал, для меня всё началось примерно так же, как и для остальных. Я внезапно прихожу в сознание в этой жуткой лаборатории, прохожу постоянно какие-то тесты, а в свободное время стараюсь наладить связь с окружающими меня ребятами. Вот только мне никто не отвечал, а потому большую часть времени я проводил один. А еще невероятно боялся той комнаты, ведь я еще помню, что слышал там какой-то голос, голос, что звал меня. Жуть, я в тот момент совершенно не представлял, как со всем этим справится. Но обратившись к взрослым, а особенно к Адаму, я понял, что они еще более черствые и жуткие. А Адам будто и не желал ничего скрывать от меня: ни своего отношения, ни общей ситуации, в которой я оказался. И этим будоражил лишь сильнее. Но так было лишь до тех пор, пока однажды мне не посчастливилось повстречать ЛЕ и ОБ. Ой, прости, забыл на чуток, что вы со Страстью тут уже реновацию в этой области устроили и мы все теперь не просто кодовые имена имеем. Но к обсуждению этого чудного феномена мы перейдем уже, когда ты увидишь картину целиком. Так вот мы и сдружились в отрыве от всех этих ежедневных забот и переживаний. Они оказались теми еще толченными кирпичами, но я всё равно был несказанно рад. Но тут Адам затеял свою игру: он начал стараться изолировать нас друг от друга, а также еще сильнее пытался давить на нас индивидуально. Сейчас я, конечно, вижу, что была и еще одна крупица мозаики, которую я тогда упустил, но всё это вынудило меня совершить побег. Да, тот самый легендарный побег. Только вот, это был никакой не побег: на деле же Адам спланировано загнал нас именно сюда. Ведь мы для него оказались... — «Настоящими сокровищами»... — невольно прервал его монолог Гордыня. — Именно. Когда он привел меня к себе в кабинет и попросил оставить наедине, я ожидал чего угодно, но то, что произошло дальше, всё равно меня шокировало. Ибо, совершенно этого не стесняясь, он тогда открыл предо мной все свои карты, он рассказал обо всем. И это дало мне понять и, впоследствии, изменило меня. Тот мой «побег» на самом деле не был искренней попыткой сбежать, а лишь экстравагантной выходкой, дабы обратить на себя внимание. Прекрасно зная об этом и заранее провоцируя такой исход, он ко всему этому подготовился заранее. У нас тогда изначально не было и шанса, — на этом моменте Зависть притих. — Но, разве с того момента ты не разу не думал о том, чтобы сбежать по-настоящему? — а Гордыня наоборот произнес то, чего Зависть не ожидал услышать. — Ну, тут много причин... — оказавшись застигнутым врасплох, он снова с трудом пытался собираться слова в предложения — Вокруг нас бушует... магический огонь, скажем так. Ситуация в стране не стабильная, если говорить взрослым языком. Очень даже нестабильная. Кому такие лишние дети, как мы, будем нужны, когда люди там итак еле как конца с концами сводят? Но даже не это главное. Просто с того момента во мне так и укоренилось чувство, что Адам во всем меня превосходит. Он открыто готов был ответить на любой мой вопрос, вот откуда я и узнал многое о мире снаружи. И как бы я не хотел, чтобы это всё оказалось ложью, но, зная его, это, определённо, правда. А чем больше нас становилось, тем сильнее я понимал, что не желаю кого-нибудь из вас потерять. Я... боялся, только и всего. Точнее, я и сейчас боюсь. Но вот ты..., черт, только-только понимаю, что же я в тебе такого увидел, что заставило меня так долго тебя игнорировать и отталкивать. — Я не понимаю, брат. Я чем-то тебе насолил? — виновато спросил Гордыня в ответ, заставляя Зависть самому себе кое в чем признаться. На этом моменте он даже немного расслабился и усмехнулся. Хотя ему сейчас и предстояло поведать своему глупому младшему брату кое-что крайне важное: — Ты оказался тем, кого я, как наша «тень», боюсь больше всего. Ты оказался нашим светом! Вижу по глазам, что ты сейчас ничего не понимаешь, но этого и не нужно. Просто продолжай в том же духе. А я с этого момента буду за тобой присматривать. Дрянные какие-то «дружеские» отношения у нас с тобой выходят, но я такой, какой есть. А... — А друзей ты должен уметь принимать такими, какие они есть! — вновь перебив его, продолжил Гордыня. — Верно, наш юный огонёк! Но, к сожалению, это еще не всё. Не думаю, что ты слышал, так что еще вдвойне хорошо, что ты сегодня ко мне таки пришел. Адам назначил с тобой личную встречу. А это означает, что начиная с завтрашнего дня, тебе придется провести в лаборатории, в отрыве от нас достаточно много времени. Пояснить все тонкости и нюансы с моей стороны будет непросто, Адам, стыдно признавать, справиться лучше, а потому просто знай, что мы все за тебя будем переживать. Сказал бы постарайся, но дело в том, что он наоборот отпустит тебя пораньше, если ты не сумеешь там раскрыть свой потенциал. — Потенциал? — Те необыкновенные силы, что сокрыты в каждом из нас. Наверняка же ты уже успел пронаблюдать пару таких примеров, ну а там тебя познакомят не только с твоим вариантом, но и с общим строем нашего мира в целом. Попытайся воспринять всё это как можно лучше, ибо то будет единственным, что тебе в жизни пригодится из всего того, что любит затирать Адам. — Тогда, мне нужно спешить! Надо успеть и со всеми остальными попрощаться! — Да, давай. Надеюсь, не сильно много твоего дорого времени отнял... — махая рукой в сторону на всех порах мчащего сквозь чащобу Гордыни, Зависть никак не мог понять, отчего же у этого мальца на лице до сих пор сохранилось столь радостное и невинное выражение лица — Он или явно что-то не до конца понимает или... Но если снова вспомнить ту его ключевую фразу, то всё, в какой-то мере, встает на свои места. Только вот Зависть в таком случае не знал, как должен к этому относиться. Невероятно, что даже в такую мрачную и рациональную персону, как он, этому юнцу удалось притянуть к себе и вселить толику надежды. Но что со всем этим по итогу ему оставалось делать? К тому же, судя по тому, что он все еще лишь ребёнок, этот его неутомимый огонек в глазах может, в конце концов, сыграть с ними всеми злую шутку и лишь затуманить его взор. — Заставляешь ты меня поднапрячься, глупый, — лишь кинул Зависть напоследок куда-то вдаль.