Восстание Магов. Прижатые к земле

Юноша еще с самого утра знал, что день не задался: только встав с постели, он запутался в своих собственных ногах и свалился на пол. Конечно, серьёзную роль в этом сыграла после сонная расхлябанность в теле, однако, когда он угодил пятой точкой наземь, то ему отчего-то совершенно не хотелось подниматься. Буря мыслей и эмоций, от которой он до этого сумел сбежать в царство своих снов, теперь вновь догнала его и не позволяла сдвинуться с места. — «Что имел в виду Чарльз, когда говорил мне о сегодняшнем оппоненте? Готов ли я на самом деле совершить что-то подобное? Почему тьма в моем правом плече вновь не дает мне покоя?» — эти и еще свора других вопросов вились в его голове, не позволяя банально встать с места и хотя бы привести себя в порядок. Благо внезапный стук в дверь и знакомый голос с другой стороны помогли ему вырваться из пучины тяжких раздумий: — Ты там как, в порядке? — спрашивал Винсент — А то я вдруг услышал какой-то грохот. — Да, все нормально, просто слегка оступился, — лишь ответил юноша. «Всё нормально» — это выражение на самом деле уже давно прожгло разум юноши, из-за чего не то что произносить его самому, а банально слышать его стало дико неприятно. Сколько раз он слышал, как его мать говорила ему это, сколько раз он сам уверял себя в этом, а всё лишь для того, чтобы наивно пытаться отгородиться и сбежать от всей той тьмы и боли, что окружала его. Каждый раз, когда он говорил «всё нормально», то отчетливо понимал, что он невольно оказывался на ступень ближе к тому состоянию, когда он уже более не сможет себя сдержать. Он пока не до конца осознавал, что же произойдет, когда он, наконец, даст волю эмоциям: расплачется ли он, или наполниться праведным гневом и пойдет всё крушить. Потому, всё что ему сейчас оставалось, так это наивно верить, что ему таки удастся что-то изменить и вырваться из этой западни. Как только юноша вновь вернулся в реальный мир, то подумал, что Винсент уже ушел, ибо после той небольшой переклички от него не исходило и звука. Но стоило ему только открыть дверь наружу, как он тут же увидел своего наставника, понуро прислонившегося к стенке слева от двери: — Настроение просто дрянь, не так ли? — Бывало и лучше... — отчего-то с долей иронии ответил ему юноша. Оба лишь слегка повели губами в сторону улыбки, а затем молча отправились в зал для тренировок. Отчего-то юноше так и хотелось спросить Винсента, столь же понуро идущего с ним рядом, о чем-нибудь, только вот нужные слова никак не приходили к нему в голову. Ведь до этого он совершенно не понимал этого человека, а лишь мог изредка посмеиваться с его нелепого поведения. Но после того, как вчера он услышал, что этот же самый человек был чуть ли не лучшим магом на фронте, то у него в голове сразу же всплыла очередная тонна вопросов. Жаль только что, как и на множество других, у него не было ни единого ответа ни на один из них. Он мог снова и снова строить предположения, однако почему-то ему казалось, что все из них далеки от истины. Как бы не хотел Чарльз или даже сам он, в какой-то степени, но его голова пока не могла адекватно вместить в себя и представить весь творящийся снаружи ужас. А уж о том, чтобы мыслить его терминами и речи быть не могло. Очередным спасением от всеобщего спада морали попытался стать Чарльз, который уже давно с распростёртыми объятьями ждал их обоих в тренировочном зале: — А вот и двое моих самых драгоценных кадра на данный момент! — будто представляя их на суд общественности, провозгласил своим громогласным голосом он — Проходите, проходите, не стесняйтесь! — Не стоит так говорить обо мне, правда, — сначала отозвался Винсент — По сравнению с этим пацаном я лишь сел в лужу и отчаянно отказываюсь оттуда выходить. — Ну, в таком случае, стоит отметить, что я же свалил заботу о нём полностью на твои плечи. А раз уж ученик вышел неплох, то в этом явно есть и заслуга учителя, так? — Ладно, ладно, убедили, — с неловкой улыбкой произнес Винсент — Ну, и где же наш претендент? — Давай, заходи, Ярно! — в ответ произнес Чарльз, зазывая к себе человека, чей силуэт уже виднелся из открывавшейся с другой стороны зала двойной металлической двери. В помещение зашел мужчина лет под 30, с пылающее красными волосами, которые были заплетены в многочисленные длинные и витые косички. Его походка явно выдавал в нём его максимально расслабленное и позитивное отношение ко всему происходящему. Он будто не драться шел, а чтобы взять очередной стакан крепкого напитка с барной стойки. — Что, нравиться? — выставляя напоказ свою наполовину золотую улыбку, красовался Ярно перед юношей и Винсентом — Так кого из них мне сегодня можно использовать в качестве подушки для битья? — Погоди пока, Ярно, — лишь успокоил его Чарльз, который, на удивление, не обращал никакого внимания на подобное поведение своего подчиненного — Сейчас зайдет медсестра и проверит ваше с этим юношей состояние, и вы проведёте тренировочный бой. — Эта та самая, с большой задницей? — облизывая губы в предвкушении, спросил Ярно. Естественно, на его вопрос ответа не последовало. Чарльз лишь молчаливо удалился в свою комнату для наблюдений, уведя с собой и Винсента, оставив юношу наедине со столь вульгарной личностью. — А вы не против, если и я вас как следует осмотрю? А то как-то нечестно получается, не думаете? — тут же начал приставать к медсестре Ярно, стоило ей только начать проверку его состояния. Юноше было отлично видно и хорошо понятно, что ей некомфортно от такого излишнего внимания со стороны пациента, а потому сам он стоял во время осмотра смирно, лишь злобно испепеляя своими глазами Ярно напротив. — Пацан, будешь так пыжиться, и глаза-то выпадут, вместе с кишкой из одного места! — злорадствуя над ним, лишь отвечал на такую реакцию Ярно — Хочешь что-то сказать, так давай! Проводив медсестру смачным шлепком по ягодицам, Ярно лишь облизал свою ладонь и на этот раз уже сам грозно уставился на мальца: — Круто ведь, да? Пока я показываю результат, все тут разрешают мне творить почти всё, что хочу. Интересно, если хорошенько надеру тебе задницу, как мне и сказал Чарльз, то дадут ли мне кое-что еще полапать у этой скромняшки?! — он явно пытался вывести парня из себя своими провокационными речами. Только вот тот больше не намеревался реагировать на столь очевидные выпады в свою сторону, а потому лишь немногословно ответил: — Приступим? Конечно, до конца скрыть своё отвращение было невозможно, однако после слов Ярно про Чарльза, он сразу же понял, что это лишь очередное испытание. Не то чтобы он до конца был доволен, что ему пришлось его проходить, однако он не раз уже наблюдал, как его собственной матери приходилось сталкиваться с подобным. И всё то время он не понимал, как ей терпения только хватает выносить такие явные издевки и усмешки в свою сторону. Но сейчас он уже был более опытен, а потому зрел в суть. — «Нельзя позволять такому бахвальству пошатнуть мою сосредоточенность» — думал про себя он. — Хорошо, парниша, просто отлично! — начал вновь провоцировать его Ярно — Будь хорошим малым и сдавайся поскорее! Вдруг в его руках возникли два крестоподобных копья длиной почти под пару метров. На мгновение юноша смутился от того, как это всё произошло, но заметив, что за их плотно сформировавшейся структурой скрывались потоки пламени, всё понял. — Меня моё пламя не ранит, а вот от тебя и мокрого места не оставит! — устремившись вперед с атакой, издал боевой вопль Ярно. Юноша умело избежал прямого выпада со стороны оппонента, в ответ на что, тот мгновенно отреагировал совместив копья вместе и раскрутив над собой. Следующий удар обещал быть в два раза длиннее, а потому юноша сразу же рванул прочь от Ярно. В конце, грозной огненной длани Ярно не хватило лишь пары сантиметров, чтобы рассечь мальца пламенем надвое. Конечно, так парню показалось лишь из-за жуткого жара, что он ощутил, ведь он отлично понимал, что Ярно наверняка приказали сдерживаться. Ведь так? — Не уйдешь! — безустанно преследуя парнишку и продолжая заваливать его градом пламенных ударов, кричал ему Ярно — Или думаешь, что и в этот раз Чарльз остановит бой после того, как мы с тобой с полчасика в салочки поиграем? После столь изнурительной погони юноша уже ясно отдавал себе отчет, что этому бою суждено было закончиться по другому. По крайней мере, именно так, наверное, считали про себя Чарльз и Винсент, что сейчас лишь немо наблюдали за всем происходящим со стороны. И хоть парень и понимал всё это, а жар от вражеских ударов уже давно прожег его кожу, но он всё никак не мог заставить себя нанести удар. То ли времени на подготовку не хватало, то ли еще чего, но все его попытки как-то ответить на агрессию со стороны Ярно проваливались неудачей. Все его темные шары он лишь сметал одним взмахом копья, а теневые волны затухали еще на пути, будто бы пламя огненного копейщика сжигало их своим светом. Бой продолжался. Юноша уже отчетливо мог ощущать жгучую резанную рану на своей щеке, которую, однако, Ярно заботливо прижег своей же собственной силой во время атаки. Это хоть и давало парню каплю надежды, ведь он хотя бы не рисковал банально истечь кровью и рухнуть без сознания, но какого-то дельного решения из ситуации он так и не видел. Его правая рука уже давно полностью покрылась тьмой, чья обволакивающая хватка становилась всё крепче с каждой минутой, а его крыло заметил даже Ярно: — Ого, а ты неплохо выглядишь, после того, как тебя немного взбить и помучить, не так ли? Мне даже чем-то нравится этот темный стиль. Выглядело бы вполне даже грозно, не будь ты таким слабаком! Всё это время Ярно успевал не только изнемождать юношу своими атаками, но и постоянно насмехался над ним и задирал. И как сильно теперь парень не хотел бы, чтобы этот наглец взял все свои слова обратно, но в то же время он понимал, что Чарльз не врал, когда вчера говорил, что ему нужен такой боец. Стиль боя Ярно явно был уникален, а за оттачиванием этих ударов и приемов он провел не один день усердных тренировок. В какой-то мере юноше даже хотелось восхищаться Ярно за это. Жаль только, что сам Ярно видимо совершенно не ценил все те часы тренировок, что влил в это дело, а вместо этого сейчас лишь наслаждался своим превосходством. — Да, сейчас ты сильнее меня... — наконец решился ответить ему юноша — Только вот не продолжая тренироваться, ты далеко на одном этом не уедешь... — Ого, а ты всё-таки осмелился что-то тявкнуть в мою сторону напоследок?! — с маниакальной улыбкой на лице, ответил Ярно — Что же, хотя бы тогда уйди красиво! Он бросился в очередную атаку, раскручивая свои огненные копья в руках, дабы не позволить парню предугадать, откуда ждать удара. Только вот тот встал на месте, как столб, и не желал больше не то что с места сдвинуться, но даже банально взглянуть в глаза нападавшему. — «Будешь плакать маме!» — напоследок подумал про себя Ярно, замахиваясь дабы нанести сокрушительный перекрестный удар двумя копьями по груди мальца. В комнате наблюдения в тот момент было так же жарко, как и в самом зале для тренировок. — Он же сейчас покалечит парня, чего же вы ждете, Чарльз? — чуть ли не вопя от недовольства, вопрошал Винсент, глядя, как Ярно несется на юношу. — Просто смотри, Винсент, — лишь на всякий случай приложив руки к полу с готовностью прервать атаку Ярно, ответил ему спокойным голосом Чарльз. И Чарльз вновь оказался прав. Почти ни кто из присутствующих, кроме самого юноши, не смогли толком разглядеть, что же произошло в тот критический момент перед ударом. Ярно же лишь показалось, как на мгновение перед ним мелькнула вспышка тени, а уже затем, еле соображая, он обнаружил себя на песчаном полу зала с обрубками вместо копий в руках. Парень же застыл с правой рукой, отведенной в сторону. Лишь еще раз взглянув на неё, Ярно увидел, что пальцы юноши были сжаты и, будучи окутаны тьмой, напоминали собой лезвие клинка. Но не успел он опомниться, как юноша уже резко дернулся в его сторону со своим клинком наголо. Ярно абсолютно не желал знать, что с ним произойдет, если он пропустит эту атаку, а потому сведя руки в блоке, он попытался избежать удара. Но пронзающая атака парня прошла сквозь оба его копья, которыми он закрывал руки, и вошла точно в их перекрестие. Ярно лишь только и мог, что вопить от боли, пока парень своим напором тащил его к стене. Как только Ярно врезался в неё головой, то тут же потерял сознание, но а юноша же готовился нанести завершающий удар: за его спиной возникли уже знакомые всем теневые сферы, но из-за выского напора воздуха они быстро стали похожи на стрелы, устремленные прямиком в тело Ярно. Чарльз понял, что еще мгновение, и мозги несносного огненного копейщика окажутся размазаны по стенке, а потому он как можно скорее приложил ладони к полу и применил заклинание. В тот момент, как теневые шары рванули в сторону Ярно, прямо перед ним возникла плотная грязевая стена и накрыла юношу и его смертоносную атаку вместе с ним. После того, как поток грязи унес его в сторону и швырнул на землю, юноша лишь остался сидеть в этой грязи, не в силах отвести взгляд от своего соперника, что был прикован к стене. Еще спустя пару мгновений в зал ворвался целый медицинский отряд и как можно скорее унес с собой Ярно, а самому парню на ноги встать помог Винсент, который вместе с Чарльзом так же ворвался в зал. — Ты как, в порядке? — лишь спросил он у парня — Самому мед помощь не нужна? Парень же не в силах ответить лишь протянул пальцы к глазам, дабы слегка помассировать их и таким образом попытаться прийти в себя, на что, однако, получил своевременный ответ в виде струи холодной воды в лицо от Чарльза. — Лучше так, — спокойно произнес после этого он, глядя на юношу. Винсент мог только тихо стоять рядом и с упреком глядеть на своего капитана, но тот, отлично зная об этом, лишь всё также горделиво и спокойно держался с приподнятой грудью, полной восторга. — Я..., я..., победил? Так получается? — первым делом спросил юноша. — Да, — ответил ему Чарльз. — Значит, с ним покончено, да? — Так точно, ты здесь его больше не увидишь, — продолжал в таком же сдержанном тоне отвечать Чарльз. — Хорошо, — сумел, в конце концов, выдавить из себя юноша и направился к выходу. — Точно всё в порядке? Может, хотя бы, проводить тебя до комнаты? — еще раз решился переспросить Винсент. Юноша лишь оглянулся, чтобы устало посмотреть в сторону Винсента, его губы изначально было раскрылись, дабы что-то сказать, но вместо этого он просто снова развернулся и продолжил шагать. Винсент недовольно выдохнул и также поспешил направиться прочь, выбрав противоположную дверь для выхода. Чарльз же всё это время так и стоял на месте, пока его взор был прикован к спине юноши. — И ничего больше не скажешь?! — вдруг крикнув во весь голос, спросил Чарльз перед тем, как юноша уже хотел выходить из дверей. — Пусть зовут меня Богом — лишь с надменной улыбкой произнес он, прежде чем окончательно покинуть помещение. Винсент, что лишь краем уха расслышал это, тут же рванул обратно в центр зала к Чарльзу: -Что он имел в виду!? — Он остается — даже не глядя в его сторону, ответил Чарльз. Винсент только и мог, что в очередной раз протяжно выдохнуть, а затем развернуться и вновь зашагать к выходу. Чарльз же постоял на месте еще пару секунд, кивнул, явно соглашаясь с чем-то про себя, а затем уверенно зашагал в том же направлении, обгоняя еле шагающего Винсента. — «Куда же приведет его эта тьма?» — могли лишь задумываться все трое на своем пути. Весь вечер юноша, теперь самопровозглашенный Богом, провел в очередных размышлениях. Только вот если еще с утра он думал, что его голову будут занимать мысли о том, чем он будет заниматься, как покинет эту лабораторию, то теперь его разум занимало явно что-то иное. — И зачем я только согласился? — задал он самому себе вопрос. В поисках ответа он зачем-то пытался разглядеть, а нет ли чего такого особенного в его ужине. Тарелка, на которой сейчас находилась гречневая каша, заправленная курицей в остром соусе, сегодня будто выглядела по другому. Может быть, Богу так казалось, потому что её уже давно стоило очистить от содержимого и отнести обратно в столовую? Да, это так, только вот ему и вилка в руках больше не казалась привычной. Хотя вроде бы это была та же стальная вилка с цветочным узором, которую он заприметил еще в первые дни своего пребывания здесь. Он знал, что приготовленное для него блюда было вкусным, и ему так и хотелось, наконец, испробовать старой доброй курочки после столь утомительного дня. Но отчего-то вместо этого он лишь бессильно водил по тарелке вилкой, безрассудно перемешивая содержимое. — «Ну, давай, ну съешь, хоть немного!» — будто бы почти умоляло его собственное тело. Не в силах больше глядеть на месиво на у себя тарелке, он перевел взгляд на стакан, что стоял рядом. Он был уже пустой, ибо Бог жадно выпил из него всё содержимое сразу же как добрался до своей комнаты из столовой. В тот момент он просто слегка дал слабины и позволил себе немного переволноваться, но теперь всё уже было в порядке. — «В порядке?!» — вдруг чуть ли не вопль раздался в его голове. Он с трудом чуть не спутал его с завыванием какой-то адской твари, но на самом деле это был его собственный голос. Просто сейчас Бог даже до конца не мог быть уверен, что этот голос хотя когда-то и правда принадлежал ему. Он уже не был уверен, что это тело принадлежит ему. Он не был уверен, что вся эта жизнь принадлежит ему! Бог бессильно сжался калачиком, а из его глаз начали литься слезы. Он не понимал, почему так себя ведет, но не мог ничего с собой поделать. Проведя в таком состоянии примерно полчаса, Бог всё-таки сумел снова принять сидячее положение. Его глаза вновь невольно опустились на стол, со стоящей на нем тарелкой. Каша уже давно остыла, а потому теперь у Бога было еще меньше желания её есть. Вместо этого он отнес тарелку обратно, предварительно вывалив её содержимое в ближайший мусорный бак, а затем вернулся в комнату с очередным стаканом воды. Немного отпив из него, он готов было вновь погрузиться в прежнее отчаяние, дабы снова и снова корить себя за то, что он не в состоянии совладать с собственной тьмой. При том, мы сейчас говорим вовсе не только о «загадочных» силах, скрытых внутри него. Сейчас Бога волновала уже тьма его собственной души. Он из последних сил пытался говорить себе, что он не такой, что всё что сегодня произошло — не его вина. Только вот отчего-то он никак не мог поверить собственным словам. Но и это не мешало ему раз за разом лишь травить себя очередной ложью. Он делал это всё по крайне очевидным для себя причинам: всякий раз, когда он вспоминал, как на его руках оказалась кровь Ярно, то он тут же вспоминал и тот случай с его матерью. Всё это время он наивно верил, что ему всё лучше и лучше удается сдерживать тьму внутри него. Он верил, что все эти тяжелые тренировки и все эти протяженные бессонные ночи, наконец, позволять ему совладать хотя бы с самим собой. Но теперь-то он понимал, что тогда его просто охватил поток наивных заблуждений. Бог отдавал себе отчет, что люди не меняются по щелчку пальца, что в каждом из них есть что-то такое, отчего у любого волосы встанут дыбом. Его ошибкой было то, что он глупо верил, что со всем этим можно справиться, если только захотеть и приложить усилия. Беда в том, что все усилия, что ранее прилагал он, на деле оказались лишь жалкими попытками выдать желаемое за действительное. Он так и не смирился с потерей матери, он так и смирился с тем, что с трудом может владеть своей чудовищной силой. Благо кроме всего этого, он так и не смирился с тем, что он так и остался лишь жалким и несносным слабаком, что не способен принять реальность такой, какая она есть. Бог глубоко вдохнул. Обычно когда он доходил до этой части, то лишь входил в истерику, из которой выходил уже ничего не помнив об этом разговоре. Он носился по комнате, рвал на себе волосы, в целом — вел себя как тот еще кретин, но почему-то ему казалось, что в тот момент он переживал великие страдания, и этим оправдывал своё дальнейшее безалаберное поведение. Он сам загонял себя в круг, в котором вынужден был говорить всем окружающим, что «всё в порядке», когда сам был на шаг от очередного срыва. Но на этот раз он был спокоен. Ведь этот день научил его кое-чему важному: неважно сколько раз он не попытается избежать правды, будь то самовнушение, самовольная изоляция или вычурные поступки, ему никогда не сбежать. В бою с Ярном никакая не проклятая сила или жуткое крыло принесли ему победу. Сколько бы он не пытался просто отбиваться от его атак и ждать, когда же наконец на него снизойдет сокрушительная тьма его злобы, Бог так и не смог ничего подобного дождаться. Вместо этого он, лишь единожды дав себе волю, лично сразил оппонента. А потому, его тьма — это вовсе не чудовищная и неконтролируемая сила. Нет, на деле это уникальная магия, что подпитывается негативными эмоциями. И появилась она далеко не из ниоткуда. Она годами формировалась у него, пока Бог был в постоянных бегах с матерью, преследуемый лишь тем самым мраком, что сейчас и питает его. Что значит, что ему больше никогда не оправдать её убийство дурной судьбой. Что значит, что единственный способ попросить у неё прощения — так это отточить эти силы до неузнаваемости, чтобы с их помощью изменить мир. Если он еще раз опустит голову и решит сдаться, то ему уже больше не вырваться. Он знал это и до сих пор боялся. А потому сейчас намеревался сделать именно то, что и рекомендовал Чарльз: вцепиться в свою собственную жизнь и ни за что не отпускать. Ну и если уж назвался Богом, то, пожалуй, просто «изменить» мир не хватит. Стоит хотя бы попытаться его спасти, что ли.