Если бы мы могли

      Первым всегда просыпается тело. Разум же слегка запаздывает. Оно и понятно: он пашет круглосуточно и без выходных и довольно часто не успевает за физической оболочкой. Именно поэтому после резкого пробуждения человек не сразу воспринимает реальность — ему требуется время. Кому-то секунды, а кому-то минуты.       — Ты же проснулся, — не раз и не два докапывался Джин до Чонгука, всё ещё валяющегося в кровати. — Ты двигаешься. Вон нога дёрнулась. Тебе меня не обмануть. Прояви уважение и отвечай немедленно. Проснулся, спрашиваю?       — Частично, — всегда отвечал ему Чонгук.       И это было абсолютной правдой.       Лёжа на левом боку, он выбросил вперед правую руку. Она ударилась о поверхность матраса и Чонгук тут же открыл глаза. Пусто. Вчера они заснули вповалку, кто где смог или захотел, потому что за вечер было выпито немало и такими свободными дураками они себя давно не ощущали. Всю эту суету навёл Чимину, залетевший к Чонгуку с одной-единственной бутылочкой соджу.       — Раздавим на двоих, а то я весь на нервах, — сообщил он, уже стоя на пороге. — Я ненадолго. Можно ведь?       Ответа он не ждал, поскольку знал, что его не выгонят. В процессе распития они с Чонгуком решили созвониться с Джином, а потом увидели, что Хоби выложил очередной пост в инстаграме. Выцепить оставшихся оказалось не так уж и сложно.       Уже глубокой ночью, когда в голове шумело громче, чем на главной трассе Сеула, Тэхён с совершенно серьезным лицом предложил всем остаться на ночь в квартире Чонгука, забыв спросить мнение хозяина дома. Ему вдруг пришла в голову мысль максимально погрузиться в прошлое и вспомнить их первое общежитие, где все сидели друг у друга на головах и по утрам частенько пытались стащить у спящих чистые носки. Умнее всех тогда оказался Хоби — он надевал чистые носки перед сном и обчистить его никто не решался. Несмотря на плавность движений, будущая икона стиля могла запросто засадить с ноги, не открывая глаз.       Идеей Тэхёна заразились все. Кто-то больше, кто-то меньше. Кто-то раньше, а кто-то с опозданием. Вирус ностальгии так или иначе поразил всех. Выпивая, вспоминали многое: от бессонных ночей и тоски по маме до тошноты перед выходом на сцену и моментов горячей зависти к другим мемберам.       — Я боялся, что меня выпрут. Постоянно боялся, — блестя глазами из полумрака, признался Чимин. — Думал, что вот-вот. Меня одного, прикиньте? А вы все останетесь.       — Присоединяюсь, — поднял ногу Хоби. Его руки были заняты, в одной он держал пивную банку, а другой в этот момент чесал за ухом. — Всем было сложно. Я вообще блеванул перед концертом, помните?       — Такое не забудешь, — посочувствовал Намджун.       — А можно было бы, — съязвил Хоби. — Сама тактичность…       — Всем нам не повезло оказаться в тот момент в одном месте, — с каменным лицом произнес Шуга. — Но выжили же.       — Почему это не повезло? — удивился Тэхён.       — Потому что на тот момент мы еще по-настоящему не повзрослели, — пояснил Шуга. — Не умели жить вместе с кем-то, пытались что-то там делить и выпендриваться.       — Я не пытался выпендриться, — возразил Тэхён.       — А тебе и не надо было, — вскинулся Джин. — Тебя бог при рождении поцеловал во все места, ты бы при любом раскладе остался.       — Не гони, — не согласился с ним Намджун. — С ним тоже было всё непросто.       Но Джин уже встал на свои рельсы.       — Как это ему удается?! — повернулся он к Намджуну. — Нет, ты ответь. Как из его нежного рта могут исходить такие низкие звуки? Он что, жабрами поёт?       — Хочешь сказать, что мне просто повезло? — вытаращился на Джина Тэхён.       — Не подходи ко мне, — предупредил Джин. — Я сейчас способен… на многое.       — Да хватит уже, — примирительно поднял руки Шуга. — Знаете, кому было сложнее всего? Мне. Теперь живите с этим. Успокоились?       Все это было не всерьез. Чонгук знал, что им нечего делить. Даже носки. Раньше, возможно, и возникало желание пободаться, но время все расставило по своим местам. Такие споры, подогреваемые алкоголем, уже случались. Ничем плохим не заканчивались. Их и спорами нельзя было назвать.       Чонгук протянул Чимину пакет с чипсами. Тот покачал головой.       — Больше не могу, — похлопал он себя по животу.       — Все в порядке? — спросил Чонгук.       — Вроде бы.       — А ты останешься?       — Все так неожиданно. Мы же не планировали. А тебе, наверное, отказать неудобно.       — Тэхён за нас всё уже решил, — улыбнулся Чонгук. — Будет весело.       — Не сомневаюсь, — кивнул Чимин и посмотрел вслед Тэхёну, выходящему из комнаты. — Он же за пивом пошел, да? Эй, Ви, захвати мне еще бутылку соджу, слышишь?       Нашлись и несогласные. Самый неразговорчивый и самый неловкий попытались душно намекнуть на нарушение личных границ Чонгука. Шугу уговорил Джин, пообещав ему хорошо заплатить за ночь, проведенную вместе.       — Всю жизнь мечтал заснуть рядом с Юнги, держа его за руку! — со смехом объявил он.       — Он тогда твою сломает, — радостно предупредил Хоби.       — Шуга, соглашайся, — посоветовал из своего угла Чимин. — Я с Джином жил. Он тёплый.       — У тебя столько денег не будет, — властным жестом отмахнулся Шуга от Джина.       — Я из обеспеченной семьи, если ты забыл, — напомнил Джин. — Она всегда поддержит своего младшего сына.       — Надо же, а я думал, что они на тебе крест поставили.       Поторговавшись, сошлись на миллионе, но никто из двоих не уточнил вид валюты.       С Намджуном было сложнее. Он не признавал взятки, но Хоби напомнил ему, кто тут главный.       — Уйдешь ты или останешься, не столь важно, — философствовал он со своего лежака. — Но ты определенно обязан остаться с другими, если они заперты в одной комнате.       — А мы заперты? — не понял Тэхён. — Нет, правда?..       — Пей дальше, — разрешил ему Джин. — Не вдавайся, это взрослые разговоры.       — Я трезвый, — Тэхён показал ему пустой стакан.       — Оно и видно.       Чимин стащил пульт от телевизора, нашел музыкальный канал и для полноты ощущений маханул громкости почти на всю длину шкалы.       Хоби удалось достучаться до Намджуна. Правда, после его слов тот несколько раз демонстративно со всеми прощался и даже вставал с дивана, чтобы уйти, но рядом каждый раз оказывался Чимин с предложением накатить на дорожку и Рэп Монстра снова уносило на волнах воспоминаний. В какой-то момент Чонгуку даже показалось, что он вот-вот заплачет. Тогда он подошел к Намджуну и чокнулся с ним банкой пива.       — Тебя никто не держит, — напомнил он. — Если не хочешь остаться, то я тебя выведу. Без обид.       — Выгоняешь? — не расслышал из-за громкой музыки Намджун.       — Сдурел, хён?       — Да сделайте потише!       Сидели еще часа три.       Шуга и Тэхён улеглись на одном из матрасов, которыми Чонгук буквально забросал полы своей большой квартиры. Хоби устроился интеллигентнее всех — паршивец сразу, как пришел в гости, занял самое большое кресло, в котором можно было лежать, вытянув ноги. Там же его и срубило. О Намджуне и Джине было мало что известно. Последнее, что запомнил Чонгук, выглядело относительно безобидно и поэтому не вызвало никаких вопросов — они переместились из комнаты, где все до этого находились, на кухню, где их следы затерялись. Чимин же приполз к Чонгуку и засопел ему в спину буквально через пару минут.       Чонгук уснул сразу вскоре после него.       Сон как рукой сняло. Алкогольные воспоминания тут же радостно набросились на душу, сердце, разум или что там еще заставляет человека сожалеть о содеянном на следующее утро после любой тусовки, где ты вытворял хер знает что. А Чонгук вытворял. Он блестяще выделывался перед своими — перед посторонними такого не получалось.       — Чимин-ши! — громко позвал Чонгук и, привстав на локте, осмотрелся.       Комната напоминала место преступления. Пустые пивные бутылки, коробки из-под куриных ножек и смятые бумажные салфетки выглядели как улики с бесценными следами ДНК, но Чонгук вспомнил, что прошлой ночью пиво всем заходило на ура, и даже тот же Хоби, который не особенно им увлекался, лихо закладывал за воротник, уже не считая количество выпитого. Здесь не было кинокамер, не велась запись, не присутствовал бдительный стафф. На беспорядок никто не обращал внимания — и слава богу.       В комнате, кроме Чонгука, никого не было. Зато его привычка вслух проговаривать свои мысли никуда не делась.       — Не понял… — протянул он, садясь и вытягивая шею. — Ушли, что ли?       Он поднялся на ноги и еще раз осмотрелся. В кресле, которое вчера оккупировал Хоби, валялся мятый плед. Матрас, накануне убаюкавший Тэхёна и Шугу, также никем не был занят.       За окном шумела городская жизнь. Часы показывали полдень. Где-то за стенкой играла мелодия, которую невозможно было разобрать. Джордж Майкл или типа того.       Но в самой квартире стояла полная тишина.       — Э! Народ! — заорал Чонгук и, не выдержав, широко улыбнулся. — Если кто-то в туалете, то выметайтесь!       Он почесал кончик носа, чихнул, встал и вышел из комнаты.       Квартиру он обследовал бегло и не слишком пристально, а, скорее, формально, поскольку вообще не видел смысла этого делать. Поверхностного осмотра вполне хватило для того, чтобы понять, что, кроме самого Чонгука, в ней больше действительно никого нет.       Телефон нашелся в спальне, но зарядки в нем оставалось ровно на три выхлопа. Зарядного шнура поблизости не нашлось. Чонгук восстановил некоторые события вчерашнего дня и с тоской вспомнил, что, кажется, оставил зарядку в машине и вроде бы позже намеревался сходить за ней, но забегался, а потом стало не до этого. Он забыл позвонить брату, забравшему на пару дней его собаку. Кстати, насчет брата. Однажды Чонгук звонил ему в Корею из США, и тогда вообще справился с одним процентом телефонной зарядки. Может быть, получится и сейчас?       Сначала он позвонил Шуге. Не потому что тот заслуженно считался самым здравомыслящим из семерых, а потому, что его номер оказался первым, на который Чонгук наткнулся в списке исходящих. Шуге прошлым вечером не оборвал телефон разве что самый ленивый, его пришлось ждать дольше остальных, он вообще не хотел приходить и именно у Чонгука лучше других получилось окончательно сломать его хладнокровный настрой. Когда до Шуги дошло, что только его одного и не хватает, он нехотя произнес заветное «да» и через час появился на пороге одновременно с доставкой еды.       — Неплохо же посидели, — удивленно пробормотал Чонгук, начиная догадываться, что на вызов не ответят. — Какого черта? Шуга молчал. Как и Чимин, и Намджун. И Тэхён. И даже Джин и Хоби, которые всегда отвечали на его звонки без промедления. Кто-то был недоступен, а кто-то просто не снял трубку.       — Сговорились, — дошло до Чонгука. — Никогда такого не было. Я же точно помню — никогда.       Это сейчас они стали аккуратнее и внимательнее, но раньше случалось и такое, что они теряли или забывали свои гаджеты во время съемок и туров. Они оставляли их в автобусах, гримерках, на столах в ресторанах, на пляже, в гостиничных номерах и даже в туалетных кабинках. Их потом, конечно, находили, но далеко не всегда это был кто-то из команды. Пару раз ноутбуки, планшеты и телефоны попадали в руки к чужим людям, но, слава богу, те оказывались порядочными гражданами и сообщали в полицию о находках. Но чтобы все шестеро во главе с пунктуальным Шугой хором вырубили или где-то посеяли свои телефоны, а сами испарились? Бред какой-то.       — Они вернутся, — решил Чонгук. — Они не могли просто так уйти.       Он пытался убедить себя в том, во что и сам уже не верил. Со вчерашнего вечера никто из мемберов не прислал ему сообщение и не попытался с ним связаться. Все как один свалили и оставили его одного. Может быть, что-то случилось, пока он спал?       Кто бы не построил кирпичный завод, услышав в доме, где кроме тебя никто не живет, посторонний звук? А если бы это был звук детского голоса?..       — Бляха-муха, — пробормотал Чонгук.       До кухни было идти всего ничего: через комнату в коридор, а потом направо. Чонгук не верил в мистику и не считал себя трусливым. Там, где другим становилось страшно, в его душе просыпалось любопытство. И всегда оказывалось так, как он и думал — люди заранее боялись того, чего не понимали или толком не успевали рассмотреть, но уже сделали окончательные выводы. А он лез впереди всех, расчищая дорогу и разгребая завалы. Это всегда было интересно и весело.       Но когда Чонгук увидел на своей кухне ребенка, он понял, что знает об этом мире далеко не всё. На краю кухонного стола, свесив босые ноги и спрятав кулаки под животом, сидел мальчик лет пяти. И на нем совершенно не было никакой одежды, а по лицу можно было без труда догадаться, что пацан успел выплакать все глаза.       Чонгук стоял, как вкопанный. Мальчик прерывисто вздохнул, посмотрел на свои руки и вдруг завыл с дикой и горькой безысходностью. Чонгук шагнул к ребенку и замялся, не зная, что делать. Растерянность вообще-то никогда не была ему верной подругой, но иногда им приходилось встречаться и Чонгук потом очень не любил вспоминать эти свидания.       — Тихо, — приказным тоном произнес он и рывком стянул с себя футболку. — Замри, слышишь? И не бойся меня.       Он аккуратно натянул на голову мальчика мягкую трикотажную ткань и помог ему не промахнуться мимо рукавов. Потом подхватил его под мышками и хотел опустить на пол, но тут же понял, что пол холодный, а парень наверняка замёрз.       — Давай-ка мы сделаем так, — предложил Чонгук и посадил мальчишку себе на плечи. — Ты только держись, ладно?       Мальчик тут же обхватил его руками за шею. Руки были горячими, а пальцы цепкими.       — Я сейчас отнесу тебя в комнату, хорошо? — спросил Чонгук.       И тут же ощутил затылком мощный кивок.       — Тогда поехали, — сказал Чонгук и очень осторожно пошел в комнату.       Ему хотелось задать очень много вопросов, но все они сложились в один.       — Ты кто?       Пацан сидел на диване и ел яблоко. Это была единственная более-менее подходящая для ребенка еда, которая почему-то обнаружилась в спальне. Мальчик поедал яблоко с такой жадностью, будто его не кормили неделю. Прямо-таки вгрызался в него, как демон в чью-то душу, и чавкал на всю Южную Корею. Пока он был занят, Чонгук тоже не терял времени даром. Он кое-как собрал в пустую картонную коробку мусор, подобрал с пола то, что упало со стола, и думал, думал, думал, пытаясь судорожно решить, как ему быть дальше. Определенно стоило кому-то обо всём этом сообщить. Бан Шихёку, возможно. Или, если и тот не снимет трубку, кому-то из менеджеров. Может быть, брату. Или кому-нибудь из стаффа, если, конечно, чьи-то их номера чудом обнаружатся в его телефоне.       — Значит, так и не скажешь, кто ты? — взглянул Чонгук в сторону дивана, протирая стол салфеткой. — Понимаю. Идиотский вопрос. Я бы и сам на него не ответил. А звать-то тебя как?       Мальчик перестал жевать и поднял на Чонгука серьезный взгляд.       — Где-то я тебя уже видел, — прищурился тот. — Брови уж точно… Так. Давай с тобой всё решим, как эти самые… как настоящие мужики. Все по-серьезному чтобы.       Чонгук сел на пол и в упор посмотрел на мальчишку. Их разделял низкий журнальный стол — с безупречно чистой поверхностью.       — Тебе что-то нужно? — спросил Чонгук.       Мальчик шевельнулся, и всё. Ни да, ни нет.       — Ты не стесняйся, — попросил Чонгук. — Бояться меня не надо. Я и сам мало что понимаю. Смотри: ты сейчас в моём доме. Не я в твоём, а ты в моём. Окей? Отлично. С этим разобрались. Ты в моём доме, — вкрадчиво повторил Чонгук. — Я нашел тебя на своей кухне. Ты сидел на столе и плакал. Это я к тому, если ты и сам уже забыл, как всё было. То есть… это… А где твоя одежда?       Мальчик вспомнил про яблоко, поднес его ко рту и вдруг, не удержав, выронил. Оно скатилось с дивана и продолжило свой путь под столом.       — Не обращай внимания, — разрешил Чонгук. — И не вздумай снова заплакать. Бывает, что и взрослые что-то роняют. Есть у меня один знакомый, у которого все из рук валится, а другой вечно пускает слезу по любому поводу. А по виду и не скажешь, что с ними что-то не то. Если честно, то все мы рыдаем, вляпываемся во всякую фигню и даже чего-то боимся. Это не зависит от возраста, понимаешь? Вот тебе сколько лет? Мне двадцать пять, а тебе?       Мальчик старательно попытался сложить пальцы на руке и показал Чонгуку то, что у него получилось.       — О! Прогресс! — захлопал в ладоши Чонгук. — Ни черта не понял, но ты всё равно молодец. Давай угадаю. Тебе четыре года? Пять? Или три? Да? Нет? А знаешь, давай оставим этот вопрос открытым. Ты не обижайся, но выглядишь ты на все пятнадцать… А теперь, может, познакомимся?       Мальчик, судя по всему, не собирался пользоваться ртом для того, чтобы извлекать какие-то звуки. Он упорно молчал.       «Немой. Или всё-таки боится, — предположил Чонгук. — Вот же угораздило…»       И снова кольнула мысль о том, что со всем этим абсурдом нужно было срочно что-то делать. Чонгук не сводил взгляда с пацана и чем дольше он на него смотрел, тем сильнее становилась его уверенность в том, что его пытаются разыграть.       — Так, друг. Посиди спокойно. Я сейчас схожу за телефоном, это недалеко, и мы попробуем разобраться в ситуации. Например, поищем твою маму.       На слово «мама» малыш никак не отреагировал.       Чонгук вернулся в спальню. Взял в руки телефон и понял, что дело плохо. Разрядился. Нужна была зарядка, а она в машине, а машина на стоянке, а туда еще надо дойти. Всё бы ничего, но что делать с ребенком? Взять с собой или оставить дома?       — Потеряна последняя связь с миром… — прошептал Чонгук. — Ах ты боже мой…       Он вернулся в комнату и сразу же взглянул на стол. Тот был пуст, чист и стоил все ту же кучу денег.       — Ну что? — повернулся Чонгук к дивану. — У нас пробле…       Ну сколько он отсутствовал? Минуту, две, три? Или больше? Ну ладно, пусть будет пять.       Как бы там ни было, но за это время вместо одного ребенка на диване теперь было пятеро. И каждый из новоприбывших, похоже, не признавал одежду. Все новенькие, как один, были мальчиками.       Чонгук схватился за сердце. Это уже не шутки. Он попятился, ища опору и наконец нашел ее, впечатавшись спиной в стену.       — Да хватит уже! — неуверенно улыбнулся он. — Сдаюсь.       Но ничего не произошло.       Он покосился в сторону дивана. Детишки никуда не делись. Двое были испуганы и вжимались в диванную спинку. Единственный, кто был одет, напряженно наблюдал за Чонгуком, а вот оставшаяся парочка вела себя совершенно иначе. Они будто давно были знакомы друг с другом, то и дело переглядывались и совершенно ничего не боялись. Один из них резво полез под стол и тут же вернулся обратно с яблоком, которое тут же потянул в рот.       — Стоять! — крикнул Чонгук и шагнул к нему. — Отдай.       Всё-таки напугал. Пацан покорно разжал пальцы. Чонгук пошел на кухню, где сунул яблоко под кран, чтобы смыть с него невидимую грязь. Для пущей безопасности он принялся неистово натирать его губкой для мытья посуды.       Через минуту ребенок получил яблоко обратно. Теперь оно было практически стерильным и обкусанным со всех сторон.       Чонгук встал в дверях, сложил руки на груди и уставился на пятерых мальчишек, неизвестно каким образом оказавшихся в его доме. Кто-то был крупнее и оттого казался старше, а кто-то был настолько мелким, что его можно было перешибить соплёй, но всё это, если честно, не имело никакого значения. Они определенно не просто так появились здесь.       — Где остальные? — строго спросил у них Чонгук. — Вы все пришли или еще будут?       В ответ на него уставились пять пар черных глаз.       — Кто из вас главный?       Четверо внимательно слушали, а пятый опять вспомнил про яблоко.       — У меня столько одежды нет, сколько вам надо, — продолжил Чонгук. — Вы кто такие? О, не отвечайте. Забудьте. Всё в порядке.       Отвечать ему, понятное дело, никто и не собирался. Один из детей, худенький, с тонкой птичьей шейкой, вдруг встал на ноги и зачем-то присосался ртом к спинке дивана. Тот, который доедал яблоко, тут же наклонился к нему и укусил за ногу. Худой отпустил диван и шлепнул дружка по голове рукой. А потом еще раз. И еще.       — Зарядить телефон, — вспомнил Чонгук. — И все решится. Наберу маме.       Он решил поискать в комнате. Зарядку в квартире мог забыть кто-то другой. Хоби вон постоянно таскает ее в своей сумочке, как раненый. Вдруг случайно выложил? А вдруг и сумочку свою здесь забыл? Значит, непременно вернется, потому что жить без своих кошёлок не может. Или вот-вот появится кто-то ещё. Шуга там или Намджун. Позвонят, объяснят, успокоят. Пусть случится чудо. Пожалуй, никогда в жизни Чонгук не нуждался в нем так сильно.       Обшаривая комнату, на детей он вообще не смотрел, но в какой-то момент, стоя с обратной стороны дивана, краем глаза заметил над его спинкой две головы. Это была та самая парочка, которая до этого успела устроить разборки. Пацаны с любопытством наблюдали за каждым движением Чонгука.       — Как дела? — спросил он.       Один из пацанов повернулся к другому и крепко обнял за шею. Не ожидая такого приступа любви, другой скривился и стал заваливаться назад. Чонгук рванулся вперед и успел поймать их за секунду до падения на стол. За эти мгновения он успел по-настоящему испугаться. Маленькие ведь, глупые. Рывком усадив детей обратно, он отступил к окну и растерянно отбросил с лица волосы.       — Мама дорогая, — закрыл глаза Чонгук, опуская руки. — Да как же вас оставить одних-то?       Нужно было срочно что-то делать. Кого-то искать, что-то уточнять. Если это розыгрыш, то он затянулся, а ситуация уже вышла из-под контроля.       — Внимание! — громко произнес Чонгук, выходя в центр комнаты. — Где бы вы там ни находились… Я проиграл. Камеры видеонаблюдения не вижу, значит, хорошо спрятали. А так как я не в курсе тех дел, которые творятся в моём собственном доме, то, полагаю, кто-то уже перешел все границы. Я остался без связи, спасибо за это. Я безрукий, я беспомощный и только что признал свое поражение. Интересно, а родители этих пацанов знают, что с ними происходит? Нет, серьезно?       Он замолчал в ожидании хоть какого-то ответа. Ну не может же быть, чтобы он был здесь совершенно один.       Не считая пятерых маленьких детей, конечно.       Дождался. Сразу же после его слов в коридоре раздался звук открывающейся входной двери. Забыв о детях, Чонгук вышел в коридор и увидел вваливающегося в квартиру Джина. В его руках качались огромные пакеты, через которые угадывались упаковки с продуктами.       — Хён, не ожидал, не ожидал от тебя… — расплылся в улыбке Чонгук. — Вторая серия? Теперь нас двое, да? Остальные тоже придут?       Джин обернулся и смерил Чонгука взглядом.       — Оденься, — сказал он.       Чонгук сначала не понял, о чем речь, но быстро опомнился. Он же отдал свою футболку ребенку и до сих пор рассекал в одних штанах.       — Дверь закрой, — бросил Джин и, не опуская сумки на пол, сковырнул с ног кроссовки. — И приберись в коридоре, господи. Откуда столько обуви, ты же один живешь?       — Ты как сюда зашел? — спросил Чонгук.       — Взял твои ключи. Детей видел?       — Что?..       От радости не осталось и следа. Чонгук безмолвно ткнул пальцем через плечо в сторону комнаты, потом в сторону Джина. Подходящих слов у него не нашлось.       — Значит, видел, — понял Джин. — Всех рассмотрел?       — Как тебе сказать…       — Значит, не послушались меня. Дверь закрой, — уже тише повторил Джин. — И тащи сумки на кухню, а то я руки вывернул, пока их припёр.       Чонгук подхватил пакеты, оказавшиеся довольно тяжелыми. Джин первым зашел в комнату.       — Я вернулся! — радостно объявил он. — Вы себя хорошо вели, дети мои?       Чогнук застыл в дверях, пытаясь собрать мысли в кучу.       При виде Джина дети заметно оживились. Кто-то приветственно замахал руками. А тот самый хулиган, который любил кусаться и делать удушающий обхват, даже засмеялся.       — Вот и славно! — хлопнул в ладоши Джин. — Сидите смирно, зайцы. Скоро будем примерять шмотки, а потом до отвала наедимся. Дайте немного времени, и все будет. Не шумим, не орём, не бьемся головой о стены. Ничего в этом доме не трогаем. Если есть вопросы, то задаём и не стесняемся. Если кому-то надо в туалет, то скажите ему, — Джин протянул обе руки к Чонгуку. — Он укажет дорогу, потому что это его дом, и туалет, получается, тоже принадлежит ему. Туалетная бумага и освежитель воздуха присутствуют. Вы же справитесь без посторонней помощи?       Джин обернулся и посмотрел на Чонгука.       — Ты бы всё-таки оделся, — тихо сказал он. — Рано им еще на чужие татуировки смотреть. Не дай бог, увлекутся.       — Ты не узнал, — закатил глаза Джин, вытаскивая коробки и лотки из пакетов. — Присмотрись получше.       — Да кого я должен узнать?!       — Ну так сфотографируй любого, а потом запусти поиск по снимку.       — Эта мелюзга в розыске, что ли?!       — Сфотографируй и поищи.       — Да зачем?       — Не хочешь сам — не надо. На, я все уже за тебя сделал.       Джин протянул Чонгуку свой телефон.       — Я тебе звонил. Я всем нашим звонил, — не выдержал Чонгук. — Хоть бы кто слово в ответ…       — Я же здесь. Кто тебе ещё нужен?       Джин бросил разбирать сумки. Весь стол на кухне уже был уставлен упаковками с той едой, которая обычно предназначается маленьким детям. Тут был йогурт, виноград, бананы, коробочки с соком, сосиски, виноград, кукурузные хлопья, молоко и печенье. Рядом с продуктами вповалку лежали пять новехоньких спортивных костюмов цвета стоячей воды, покрытой нетронутой тиной. Отдельными стопками возвышались детские оранжевые трусы и несколько пар крохотных белоснежных носков.       Джин вырвал из его рук телефон, быстро прошелся пальцами по экрану и положил на стол.       — Листай, — приказал он. — Не торопись. Я подожду. А вот эти не станут, поэтому отнесу им пока бананы. Если не вернусь через десять минут, то…       — Я понял. Иди.       Джин взял со стола связку бананов и, ни слова не говоря, пошел в комнату.       Чонгук провел пальцем по экрану.       — Нет, — произнес он спустя минуту. — Не может быть. Нет.       Джин усадил детей на полу, положил перед каждым раскраску и вручил по черному маркеру.       — Задание такое: делайте с этим все, что хотите, — сказал он. — Единственное условие — рисовать на полу нельзя. Только на бумаге. На других и на себе разрешаю. Понятно? Отлично. Диван не трогайте. Я ушёл.       Чонгук не решался зайти в комнату, предпочитая наблюдать издалека. После того как личности всех пятерых малышей были идентифицированы, он вообще старался к ним не приближаться. Джин же, наоборот, чувствовал себя, как рыба в аквариуме, и малышня платила ему тем же. Особенно старательно выказывали свою любовь двое самых бесстрашных. Они так и продолжали держаться вместе. Не то чтобы игнорировали других, но и не особенно ими интересовались. Казалось, Джин тоже был к ним неравнодушен, позволяя висеть на себе и залезать под свою рубашку с неизвестной целью, после чего хохотал и звал на помощь Чонгука. Имена этой парочки Чонгуку уже были известны, но вслух их произнести он пока что не мог. Язык не поворачивался. В его голове вот уже битый час колом стояла железобетонная мысль: «Как это вообще возможно?..»       Ответа не было. А объяснения Джина смахивали на лютую галлюцинацию, которую он решил описать своими словами. Он упал на диван и похлопал рукой по сиденью, подзывая Чонгука.       — Присаживайся, дорогая, — ласково произнес он. — Наши дети так прекрасны.       — Пошёл ты, — закатил глаза Чонгук, но послушался и сел рядом.       Джин устроился так, чтобы было удобнее наблюдать за периметром, и попытался выразить свою точку зрения.       — Возможно, мы ещё не проснулись. Бывает же такое перед смертью, когда ты путаешь реальность с иллюзией, — заявил он и бросил в рот виноградину. — Отличный, слушай… Хочешь?       — Ты сейчас серьёзно? — повернулся к нему Чонгук. — Про смерть ты сказал серьёзно?       — Ну а как это еще объяснить? Я не знаю, почему, но детей я сфотографировал сразу. Ну а что было делать? На улице рассвет, в квартире срач с пустыми бутылками, тебя не добудиться, а больше никого из наших рядом и нет. И эти пятеро по углам жмутся. Прикинь, каково мне было осознать весь ужас происходящего? Честное слово, я подумал, что нам вчера подмешали что-то. Первая мысль была именно такой. Потому что алкоголь на всех покупал именно я, а брал я его в магазине по пути к тебе. В том магазине никогда раньше не был. Просто проезжал мимо, заметил вывеску и решил заскочить. Маленький магазин, пустая улица, ни единой души внутри. Я тебе потом адрес дам, там цены низкие. Меня даже продавец не узнал — это ли не счастье? Даже обидно было. Потом, правда, мысли привел в порядок и понял, что в пивные банки и в бутылки с соджу продавец бы ничего не успел добавить, ведь он должен был знать заранее, что я поеду именно той дорогой и зайду именно в его магазин. Да и подставлять нас никто не будет. Или будет, но не так. Проще меня в обнимку с Намджуном сфоткать, если от этого еще никто не устал. Так вот, алкоголь. Исключаем, значит. Остается еда. С ней тоже все было в порядке. Нас бы просто накрыло гораздо раньше, но этого не случилось. Да и не было там грибов, от которых после крышу сносит.       — Нас и накрыло, если Тэхён вдруг решил вспомнить молодость, — слабо возразил Чонгук.       — Вчера нас было семеро, а с утра осталось двое, — продолжил Джин. — Я поначалу тоже решил, что нас кто-то жестко троллит, но, знаешь, у всего есть свои границы.       — Это у нас-то?       — Тогда я решил сфотографировать первого попавшегося. Их ведь реально не узнать, согласись? Ты их детские фото давно видел? Я вот вообще с трудом смогу тебя узнать. Ну а когда поисковик выдал мне полное совпадение с детской фотографией Чимина, то я и остальных так же рассортировал. А потом уже сел и подумал, что во всём этом наверняка присутствует логика, только нужно до неё докопаться. А теперь представь: ты спишь мертвецким сном. Сбежать и оставить тебя одного я не могу. А сообщить кому-либо о таком попросту страшно.       — Почему это? Я попытался. Любой из нас примчался бы на помощь, — не согласился Чонгук.       — Да кто «любой»-то? Из своих только ты, который в глубоком сне и без признаков интеллекта, и некоторое количество голожопых мемберов, которые разбегаются, как тараканы. Кто мне мог помочь? Я даже не знал, к кому обратиться.       — Джин, не надо про логику. Грибы какие-то, продавец… Всё это звучит, знаешь ли…       — Я понял. Представляю как это звучит. Я подумал, что всю эту матрицу нужно оставить там, где я её нашёл, и делать то, что необходимо. Обнять, накормить и не дать замёрзнуть.       Чонгук с силой провёл ладонями по лицу.       — Нам нужна помощь, Джин. Вся эта херня дурно пахнет.       — А кто нам поверит? Нет, родной, ты меня удивляешь. За каждым из нас следит столько людей, что страшно подумать. Любой твой шаг, взгляд, вдох и выдох, любое слово, годами — го-да-ми! — обсуждается, раскладывается на атомы и обрастает тем, чего нет и в помине. Если о том, что случилось, узнает хоть одна живая душа, то никто уже не разрулит ситуацию. Ни компания, ни суды, ни миллиарды за молчание. Всё непременно вылезет наружу. Мы никогда не сможем этого объяснить, нас просто не будут слушать. Необходимо подождать. Спокойно и детально все обсудим, а уже потом что-нибудь придумаем.       — Но ты не побоялся оставить меня одного и метнуться в супермаркет, да? Там ты затарился детским питанием и прихватил охапку брендового шмотья. Тебя же видели. И ни у кого не возникло вопросов? — язвительно уточнил Чонгук. — Не сходится, хён.       — Не обижай меня, пожалуйста, — холодно улыбнулся Джин. — Я все заказал онлайн и покинул квартиру только для того, чтобы на стоянке забрать покупки у курьера. Детей перед этим загнал в твою гардеробную и попросил оттуда не вылезать. Они меня сразу приняли за своего, за что им огромное спасибо.       — Но один-таки вылез и других притащил.       — Ну им там, наверное, стало скучно, — рассудил Джин. — Дети же.       — Я чуть богу душу не отдал! — не выдержал Чонгук.       — В отличие от остальных я давно научился работать над собой. Ты никогда не узнаешь о том, что происходит у меня в голове. Ни ты, ни кто-то другой, — ответил Джин.       Его слова прозвучали оглушающе, как незаслуженный упрёк. Чонгука будто бы нарочно оттолкнули, а он так и не понял, за что.       — Я не лезу в твою душу, — проговорил он. — Никогда не лез. Но если ты так хочешь, то я это сделаю.       — Не психуй.       — И не собирался.       Джин тронул Чонгука за плечо.       — Послушай, а тебе не кажется странным, что из всех только мы с тобой остались прежними? Самый старший и самый младший. Символизм, не иначе. Какое-то пугающее открытие.       Чонгук промолчал. Он уже успел задаться этим вопросом, когда листал детские фото в телефоне Джина.       — Может быть, все это было затеяно не просто так? — предположил Джин. — Ну если все-таки остановиться на том, что это реально?       — С какой целью?       — Не имею понятия. А ты-то сам как думаешь?       — Вот на этом моменте я теряюсь, хён. Мне не то чтобы страшно, но пару сердечных приступов я уже получил. И если завтра утром ничего не изменится, то я позову на помощь кого угодно, ты меня понял? Мне никто не помешает это сделать.       — Тогда так и сделаем, — ответил Джин и пристально посмотрел Чонгуку в глаза.       Он хлопнул Чонгука по колену, но руку не убрал. И отвернулся, словно поставил точку в разговоре.       — Кстати, вспомнил, — очнулся Джин. — Курьер меня тоже не узнал. Присмотрись ко мне получше. Это все еще я?       — Вчера ты выглядел более… привлекательно.       — На себя посмотри. И вот еще. Пока я ждал курьера, то заодно проверил, на месте ли все наши машины.       — И как они там поживают?       — Все хорошо. Только у Шуги колесо спустило, но что-то мне подсказывает, что сейчас ему до этого нет никакого дела.       — А на чьё имя ты сделал заказ? — опомнился Чонгук.       — На твоё. Тихо. Кто знает, сколько Чон Чонгуков проживает в этом жилом комплексе? Да их может быть двадцать штук. Нигде не написано, что это ты.       Обедали все вместе, в узком семейном кругу. Расположились на полу комнаты. Дети получили по тарелке хлопьев с молоком, а те, кто остался в своем истинном возрасте, решили подзарядиться рамёном с сосисками. На четверых красовались зеленые спортивные костюмчики, а вот юный Рэп Монстр оказался единственным, кто не захотел наряжаться в новую одежду и не стал возвращать Чонгуку его законную футболку. Вцепился в нее и с помощью упрямого молчания и угрюмого взгляда отстоял свое право на индивидуальность. Во время еды он традиционно выделился, опрокинув на Шугу тарелку с молоком, и очень из-за этого расстроился. «Да перестань. В первый раз, что ли?» — подумал Чонгук и старательно промокнул слезы на лице лидера.       — Ты все равно об этом забудешь, — попробовал успокоить он Намджуна. — Роняй, если уж по-другому не получается. Скоро ты привыкнешь к тому, что всё ломаешь и теряешь, и это станет твоей фишкой.       Чимин и Тэхён ели из одной тарелки. Причем делали они это руками. Чонгук уже успел рассказать Джину, что именно Тэхён с чего-то вдруг решил присосаться к спинке дивана, а Чимин умеет на распускать не только руки, но и зубы. И дерутся они до смертного боя, и мирятся так же горячо. Теперь же ребятки спокойно наворачивали одну на двоих порцию, то и дело поглядывая в сторону друг на друга: мол, ну и как тебе, нравится?       — Сколько их помню, они всегда рядом, — заметил Джин. — И сейчас вон сидят.       — Не, ну случалось, ссорились, — вспомнил Чонгук, сооружая на голове Намджуна «башенку» из волос. — Дрались даже.       — Колтун будет, — предупредил Джин.       — Я осторожно.       Хоби и Шуга тоже были на одной волне. Однако это выглядело несколько иначе, чем у Тэхёна и Чимина. Но незримая связь между ними ощущалась очень хорошо. Они тоже вели себя почти что идентично, но в другом ключе. Оба сидели ровно, ели очень аккуратно и в своих зеленых костюмчиках жутко смахивали на героев фильма «Игра в кальмара». Джин попытался завести разговор с Шугой, но тот так и остался сидеть с каменным выражением лица. А вот Хоби улыбнулся, получив из рук Джина банан, когда продемонстрировал пустую тарелку.       — Я не могу разобраться, сколько кому лет, — сказал позже Чонгук, сваливая посуду в мойку.       Джин на секунду заглянул в комнату.       — И не надо понимать. Им не больше пяти. Или даже меньше.       — Всем и сразу? Ерунда какая-то.       — Ты чего от меня хочешь? — не выдержал Джин. — Ситуация сама по себе абсурдна, а тебе нужен их точный возраст?       — Это закономерный вопрос, — повернулся к нему Чонгук. — Не кричи на меня.       Джин отшвырнул полотенце и облокотился о край стола.       — Я очень тебе благодарен за все, что ты делаешь, — продолжил Чонгук. — За то, что ты не бросил меня одного. За то, что не свалил и вернулся. За то, что пытаешься решить проблему своими силами. Но держи себя, пожалуйста, в руках.       — Послушай, я…       — Это не может продолжаться вечно, — закончил Чонгук. — Мы не можем тут торчать с ними и делать вид, будто всё это нормально. Как минимум двое из них не в порядке.       — О ком ты?       — Рэп Монстр был в истерике, когда я его нашел. Это же травма для ребёнка! А Тэхён обсасывает всё, что видит. Пытался сожрать мой диван. Тоже что-то нервное. А остальные, думаешь, сейчас счастливы? Что-то я сомневаюсь.       — А мне кажется, что им с нами хорошо, — возразил Джин. — Дети часто ведут себя странно. Не нужно требовать от них какой-то мнимой правильности, иначе бы мы все были одинаковы, как спички в коробке. И мне с ними интересно. Когнитивный диссонанс, конечно, давит, но мы не можем просто собрать их в кучу и ничего не делать. Пока что им нужна обычная забота и положительные эмоции, а вечером будет видно.       — И что будет вечером? А потом? Ночью? А утром? И ты все так же будешь ждать?       — Будем ждать столько, сколько нужно.       — Почему ты не снял трубку, когда я звонил?       — Потому что был на стоянке и ждал курьера, — ответил Джин. — Вышел заранее, чтобы подышать выхлопными газами. Телефон был на беззвучном. Ты что, хочешь мне это на всю жизнь запомнить?       — А что же будет вечером, хён?       — Что-нибудь решим.       — Обещаешь?       — Постараюсь. Дай пройти.       Чонгук стоял вплотную к холодильнику и Джину пришлось постараться, чтобы открыть дверцу и выудить оттуда банку пива.       — Когда ты успел так вырасти? — вырвалось у него. — Никак не могу привыкнуть.       — Я и тяжелее тебя килограммов на десять, — в свою очередь пожал плечами Чонгук. — Эй, пиво не трогаем. Сейчас нужно оставаться трезвыми.       — Тогда пусть просто стоит на столе как символ надежды на лучшее.       В комнате что-то упало. Следом раздался громкий плач.       — Чимин, — попытался на слух определить Джин.       — Не-а. Он бы повыше взял, а тут тембр низкий, с подвывертом, — ответил Чонгук.       Оба уставились друг на друга.       — Хоби, — произнесли хором и ломанулись в комнату.       Ошиблись: плакал не Хоби, а Тэхён. Рядом на полу лежал разорванный рисунок, неподалеку валялся Чимин с куском бумаги во рту. Джин приземлился перед Тэхёном на колени, притянул к себе и принялся гладить по голове. Тэхён моментально затих. А еще через мгновение Чонгук с восторгом наблюдал мастер-класс от опытнейшего специалиста по психотерапии среди несовершеннолетних, оказавшихся в сложных жизненных обстоятельствах.       — Где болит? — сыпал вопросами Джин. — Ну где? Нигде? А я уж подумал, что везде. Откуда столько слез? Чонгук, дай салфетку. Стой, малыш, да ты уже не плачешь. Уверен, что хочешь остановиться? Верное решение. У каждого мужчины не такой уж богатый запас слёз, береги их, потому что они бесценны. Твои — особенно. Чонгук, мне нужны салфетки. Тебя обидели? Нет? Кто? Они в этой комнате? Не может быть. Никого не вижу, кроме твоих друзей. Дай хоть что-нибудь, Чонгук, иначе он меня соплями зальет!       Чонгук не сразу сообразил, чего от него хотят. Вспомнил, что салфетки были на столе, но там их не оказалось. Тогда Джин предложил Тэхёну пройти в ванную комнату и умыться. Взял его за руку и повёл. Ви в своем спортивном костюмчике напоминал маленькую зеленую черепашку, а Джин выглядел самим собой, и это было именно то самое волшебство, о котором недавно мечтал Чонгук. Непонятное чудо и здравая реальность, сообщавшие о том, что он не сошел с ума, вышли на его глазах из комнаты, держась за руки.       Едва Тэхён и Джин ушли, Чонгук взял в руки испорченный рисунок. Он расправил бумагу, соединил надорванные края и увидел неровный круг, от которого в разные стороны расходились кривые черточки. Сам круг был кое-как закрашен черным цветом.       — Джин, а нет у нас цветных маркеров? — крикнул Чонгук. — Ты только черные купил?       В ванной шумела вода и на его вопрос никто не ответил.              Только тут Чонгук сообразил, что никто из детей за всё время не произнес ни одной связной фразы, но все они коммуницировали между собой и каждый выбрал свой, особенный способ. Намджун оперировал тяжелым взглядом исподлобья, а Шуга вовсю использовал красноречивое молчание. Не знай он их сто лет, Чонгук бы решил, что парни бесчувственны и себе на уме. Между Тэхёном и Чимином хотя бы угадывалась крепкая связь: они все время старались держаться неподалеку друг от друга. Стоило одному отодвинуться, как второй сразу же подтягивал его к себе и только тогда успокаивался. И даже сейчас, когда Тэхёна не было в комнате, Чимин стоял столбиком и ждал, что тот вот-вот появится, но один не решался отправиться на поиски друга. Хоби же будто оказался между двух огней. Поначалу казалось, что он тоже не прочь поиграть и пообщаться, но всё ограничилось лишь парой заинтересованных взглядов в сторону Чонгука и быстро сошло на нет. Он то ли стеснялся, то ли ждал чьего-то разрешения. Большую часть времени он тихонько сидел неподалеку от Шуги и что-то рисовал пальцем на своей маленькой ступне.       Чонгуку пришла в голову неожиданная мысль.       — Не хочешь потанцевать? — спросил он у Хоби. — Могу устроить. У нас есть музыка. А вы? — посмотрел на Намджуна и Шугу. — Нет?       Чимин сел на пол и зачем-то поднял руки вверх.       — И тебе все равно? — обратился к нему Чонгук. — Да ладно вам, ребят…       Он подполз к столу, взял в руки пульт и включил телевизор. По экрану поплыла желтая видеозаставка караоке.       — Раз, раз, — сказал Чонгук в микрофон и эхо его голоса чуть не обрушило потолок. — Ой, как громко. Извините.       Он решил, что ему нужно попробовать и это. Просто надо выбрать именно ту песню, которая накрывала особенно сильно не только полные залы, но и их самих, стоящих на сцене. Хотя, собственно, когда было иначе?       Но попробовать определенно стоило.       Первой он поставил «DNA». Специально сделал потише, чтобы не полоснуло по чувствительному детскому слуху, но сразу понял, что никакого эффекта от прослушивания не будет. Второй попыткой вызвать парней на ответный контакт стало включение «Who's Laughing Now», спетой Эвой Макс. Легкая песенка, о которой он в свое время узнал от Чимина, также не сработала. Как и намертво застрявшие в мозгу «Im Fine» и «Dimple». Чонгук запускал каждый трек буквально на двадцать секунд, но ни Намджун, ни Шуга, ни Хоби с Чимином не собирались ни пускаться в пляс, ни пробовать напевать то, что по своей сути слышали и исполняли миллион раз. В ход пошла тяжелая артиллерия, в линейке которой нашлись душераздирающая «Louder than bombs», отдающая металлическим послевкусием «Baepsae», мрачная, как взгляд египетского фараона «Come Back Home» и наконец «Anpanman», пронизанная тягучими соло Тэхёна.       Дети упорно не реагировали.       — Не пробирает, — понял Чонгук. — Ладно.       Он немного порылся в записях.       — А вот эта лично для тебя, — многозначительно произнес Чонгук, указывая пультом на Шугу.       Он и сам не понял, как так получилось, но вместо выбранного трэка зазвучал совсем другой. Вместо обещанной «Fire» из динамиков грохнуло до боли знакомая «Paldogangsan». Чонгук совсем забыл про эту песню и мог поклясться, что ни разу не видел ее в своем плейлисте. Они нечасто исполняли ее на концертах. Выпущенная в две тысячи тринадцатом, она осталась на задворках памяти, примятая свежими хитами, и ничего страшного в этом не было, но как он мог забыть?       Именно тогда и произошло маленькое чудо. Услышав песню, Намджун и Шуга одновременно вскинули головы и уставились друг на друга.       — Сработало? — обрадовался Чонгук. — Узнали же, да?       Дело оставалось за Хоби, но он так и остался сидеть с отсутствующим видом. Чудо к нему так и не прикоснулось. И смотреть на это было даже немного больно.       — Темнеет, — философски заметил Джин, отходя от окна. — И есть хочется.       — Можно, — согласился Чонгук, старательно обходя детей и собирая с пола их спортивные куртки. — Они-то, кажется, не голодные.       — Целый день что-то точили, — махнул рукой Джин. — Теперь наша очередь.       Чонгук сбросил детские вещи на диван, развел в стороны согнутые в локтях руки и с силой выгнул позвоночник. Самый сложный и непонятный день в его жизни отнял на удивление много сил и заставил изрядно понервничать. Они с Джином оказались на редкость неплохими няньками. Тэхён больше ни разу не плакал. Чимин больше никого не обижал. Намджуна удалось отвлечь маленькой фигуркой рыжей деревянной собачки, привезенной Чонгуком из Норвегии. Намджун сам обнаружил ее в хозяйской спальне во время несанкционированной прогулки по квартире и теперь не выпускал из рук. Шуга наконец-то снизошел до Хоби — оба сосредоточенно ковырялись в старом планшете, рассматривая фотографии, которые Чонгук делал в течение нескольких лет и сбрасывал в архив. В основном он снимал природу и все, что было с ней связано: фьорды, закаты, какие-то камни, следы на песке после нашествия морских волн, ночной снегопад в Сеуле. Он отдел свой планшет на растерзание без особой надежды на то, что пацаны заинтересуются снимками, но внезапно они увлеклись. Но Чонгук уже не особенно верил в то, что сможет возродить в памяти мальчишек хоть какие-то воспоминания или ассоциации. Да и Джин сказал, что затея эта, во-первых, непростая и затратная, а во-вторых, вряд ли увенчается успехом.       — Пусть остаются такими, какие есть, — предложил он. — Представь, что нас так кто-то тоже стал бы мучить. Страшное дело. Своих надо беречь, даже если бесят.       Идея выгулять молодежь на свежем воздухе пришла ему в голову именно в тот момент, когда Чонгук решал, где они все будут ночевать. Все пятеро легко уместились бы на его кровати, а сам он с Джином мог бы устроиться либо в креслах, либо на полу. Но Джин и не думал о том, что время позднее, и в очередной раз собрал на кухне совещание.       — Гулять? — не понял Чонгук. — Ты же сам сказал, что нам нельзя светиться.       — Так то когда было-то? Днем и при солнечном свете. А сейчас ночь. У тебя под окнами детская площадка, в твоем жилом комплексе в это время все нормальные родители загоняют детей в койки. Нам никто не помешает.       — Видеокамеры же на каждом углу.       — Не на каждом. Если выйти через стоянку, где камер только две, то можно попасть прямиком во двор. А там качели, горка.       — У них нет обуви, Джин. Ты забыл ее купить.       — Если ты разрешишь ребенку прогуляться без ботинок, то он всю жизнь будет тебе за это благодарен. За окном лето, а на площадке мягкое покрытие. Да я и сам без кроссовок могу пойти. И тебе советую расслабиться. Тебе тоже нужна прогулка. Выглядишь паршиво. Причешись хотя бы.       — Я даже не знаю, хён.       — Одеться и спуститься вниз — делов на пять минут, — продолжал уговаривать Джин. — У меня такое ощущение, что ты слишком рано устал от этой жизни. Кому тут сто лет: тебе или мне?       — Мне кажется, что тем, кто сейчас видит десятый сон, — посмотрел на свои руки Чонгук. — Они как ненастоящие. У Шуги взгляд убийцы. Я не знаю, чего от него ожидать.       — Бред несёшь. Всё это в твоей голове.       Чонгук не стал спорить. Проще было согласиться.       Идеи Джина далеко не всегда звучали здраво, но Чонгук практически всегда был на его стороне. Он поддерживал Джина в любых ненормальных начинаниях и, как потом оказывалось, не зря. Так, как Джин, не умел дурить никто. Даже поддатый Чимин, иногда забывавший о том, что он давно не ребенок, а вполне себе взрослый человек. Его всегда разбирало ближе к ночи и он подбивал Чонгука на разные авантюры, включая прогулку по крыше отеля или распитие пива на пляже накануне вылета в тур. Их мог обнаружить стафф или, что еще страшнее, Намджун, но бог миловал — их ни разу не засекли. А утром следующего дня Чимин так отчаянно стыдился самого себя, что напрочь забывал о том, как обнажал перед Чонгуком душу.       Если честно, всем им было что скрывать друг от друга.       — Давай выпьем, — Джин протянул Чонгуку пиво. — По глотку, не более. А потом попробуем выйти на улицу.       Глоток действительно помог немного расслабиться. Пока Джин делился подробностями плана побега, Чонгук не сводил с него глаз и кивал без остановки. Ему и самому уже казалось, что все предложенное Джином не таит никакой потенциальной опасности. Сейчас они оденут детей, спустятся по лестнице, где нет видеонаблюдения, на стоянку, а там и до детской площадки рукой подать. Джин прав: вряд ли их кто-то увидит, а если и увидят, то не поверят своим глазам. А если еще и встать там, где освещение плохое…       Они вернулись в комнату и Джин уже открыл рот, чтобы объявить сборы, но неожиданно стало понятно, что строить планы нужно было немного раньше. Все дети спали. Все как один. Уснули там, где занимались своими важными делами. Шуга рядом с Хоби, нос к носу. Левая нога Хоби была в носке, а вот на правой он отсутствовал. Тэхён с Чимином, само собой, шли в комплекте, и Тэхён спал, обняв Чимина руками и ногами. И отдельно от других, словно нарочно выбрав самую удачную локацию для наблюдения, сопел Намджун, сжимая в руке деревянную фигурку собачки.       — Ну вот и погуляли, — расправил плечи Чонгук. — Все решилось само собой. Давай отнесем их на мою кровать. Там удобнее.       — Не трогай, — остановил его Джин. — Нормально лежат. Сквозняков у тебя нет, им здесь ничего не мешает. Пусть спят здесь. Кажется, им сейчас лучше, чем нам.       — Тогда теперь можно не только по глотку? — предложил Чонгук.       — Наверное, да, — согласился Джин. — У тебя в запасе что-то осталось после вчерашнего?       — Найдется.       Стараясь не шуметь, они вернулись на кухню. Аккуратно вымыли посуду и сложили остатки еды в холодильник. Чонгук принес бутылку вина, которую чуть не разбил, проехавшись босой ногой по носку Хоби, невесть как оказавшемуся в коридоре. Потом Джин вляпался локтем в тарелку с тушеным мясом и попытался дотянуться до локтя языком, и это выглядело так нелепо, что Чонгук прыснул от смеха в стакан с пивом и обрызгал Джина пеной.       Разобравшись с пивом, они разлили по бокалам вино, чокнулись и доели остатки ужина. Удивительно, но о спящей в комнате ребятне они почти не говорили, словно и не было в факте их присутствия ничего необычного. Странности растворились в повседневности, вино уняло тревогу и теперь всё казалось не таким уж неправильным.       Они ненадолго прервались, чтобы пересчитать спящих. Потеряли Чимина. Нашелся под боком у Хоби. Джин наклонялся и трогал каждому лоб.       — Мама нас с братом так проверяла, — объяснил он. — Чаще всего температура у детей поднимается именно ночью.       — Это лишнее, — сказал Чонгук. — С ними всё в порядке, ты и сам видишь.       — Беспокойно спят.       — Нормально они спят.       — Не наигрался, хён?       — А вдруг другого случая не будет?       — Очень надеюсь, что не будет.       И Чонгук утянул Джина в кухню.       — Ни о чем не жалеешь? — спросил Джин, в третий раз подставляя бокал.       — А? — очнулся от своих мыслей Чонгук. — Например?             В бутылке оставалось вина на три пальца.       — Ну вдруг вместо меня ты хотел бы увидеть рядом кого-то другого? Намджуна, скажем?                    Джин обнял бутылку и подтащил к себе. Чонгук попытался её вернуть. Пришлось повозиться, но Джин выиграл.       — Кого я мог бы выбрать? — задумался Чонгук. — Не могу сейчас сообразить.       — А ты подумай и выбери, — предложил Джин.       — Да не хочу я выбирать. Откуда мне знать-то?       — Нет, подожди, — упёрся Джин. — Давай начистоту. Речь о тончайших материях. С кем-то тебе комфортно, а с кем-то нет. Вот с кем бы ты хотел оказаться на необитаемом острове?       — С тобой, — Чонгук поклонился и стукнулся лбом об стол. — Ты это хотел услышать? Честно. С тобой. Будь я здесь один…       — Мы всего-то угостили детей обедом и отмыли парочку. Это было нетрудно, — отвернулся ДЖин.       — Это было странно, Джин. Я стоял рядом с Шугой в туалете, пока он делал свои мужские дела. Такое, знаешь, не каждый день происходит.       — А зачем ты стоял рядом?       — А… я не знаю, — растерялся Чонгук. — Наверное, чтобы ему так было спокойнее.       — Ссать под твоим присмотром?       — Отвали, хён.       — А вдруг ты нанёс ему психологическую травму?       — Я смотрел в другую сторону.       — Как-то Тэхён завалился ко мне в душ, потому что не хотел мыться в одиночестве, — вспомнил Джин.       — Да, помню эту историю, — улыбнулся Чонгук.       — И ничего — нормальным вырос, — заключил Джин. — Правда, теперь спит с открытыми глазами, но тот случай здесь точно ни при чем.       Джин закрыл один глаз и с чувством допил вино прямо из бутылки.       — Не хочешь остановиться? — напрягся Чонгук.       — Уже. Слушай, у меня просьба, — Джин кивком указал в сторону темной комнаты. — Когда все это закончится…       — Ты уверен в том, что это закончится? — прервал его Чонгук.       — Не перебивай старших. Я, как и ты, не знаю чего ждать. Но если когда-нибудь мы очнемся и все станет, как прежде, то мы не будем никому об этом рассказывать. Вообще никому. Даже наедине друг с другом не будем про это вспоминать. Ты понял? Ни при каких обстоятельствах. Я удалю их фотографии из телефона и ты тоже удали.       — Я их не фотографировал, Джин. Ты уже ничего не соображаешь.       — Никому, Чонгук.       — Даже им не расскажем?       — А им — тем более.       — Я бы и не стал, хён.       — Поклянись, — потребовал Джин.       — Ой, да брось, — улыбнулся Чонгук.       — Потому что ты всё прекрасно понимаешь, — мягко произнес Джин и взял Чонгука за руку. — Я тебе доверяю. Ты же в курсе? Всегда доверял.       Удивительно, но Джин быстро опьянел. Все эти свои нежные прикосновения, мягкий тон и ускользающую улыбку Чонгук уже давно мог распознать без труда.       — Ты бы хотел оказаться на их месте? Если бы мы могли, то ты бы согласился? — спросил он, решив незаметно закруглить разговор, о котором Джин на другой день даже не вспомнит.       — Я бы попросил дать мне немного времени, чтобы подумать, — честно ответил Джин. — Но я плохо себе представляю, каково им сейчас там, на другой стороне. Они ведь ни разу ни маму не позвали, ни папу. Ни тебя, ни меня. Они нас не помнят. Вообще!       — Значит, им повезло, — закатил глаза Чонгук. — Кстати, кто-то должен ночевать на диване, чтобы проследить за порядком. Но только не ты, Джин. Только не ты.       Джин, разумеется, рвался уснуть на полу рядом с малышней, но Чонгук утащил его в спальню и уложил поперек кровати.       — Спи здесь, — приказал он и приглушил свет. — И не вздумай шататься по дому просто так. А если встанешь, то ходи осторожно.       — Почему ты так плохо обо мне думаешь? — возмутился Джин.       — Потому что ты можешь наступить на BTS.       Ни на душ, ни на уборку сил не осталось. Теперь, когда Джин отключился, Чонгук в полной мере осознал, что с этого момента за всё происходящее несет ответственность только он один. Именно он был в ответе за Джина, который тоже невозможно устал и перебрал с вином не потому что был алкашом, а потому что смог расслабиться, ведь рядом находился Чонгук. И за пятью пацанами, уснувшими на полу и кое-как укрытыми одним огромным пледом, тоже нужно было кому-то присматривать.       Чонгук убрал вино, отодвинул от края стола бокалы и задумался. Хотелось ощутить некую завершенность череды странных событий или хотя бы придумать ее, но для этого он слишком мало выпил. Устало только тело, но мозг работал в полную силу, и это здорово напрягало. Недолго думая, он опустился на пол и начал отжиматься. Остановился только тогда, когда задрожали руки. Тогда он просто лёг лицом вниз и закрыл глаза. Неизвестно, как скоро, но он бы определенно точно мог уснуть прямо здесь, если бы не услышал звук чьих-то шагов.       В дверном проеме стояла знакомая худая фигурка. Увидев ее, Чонгук вздрогнул. Это был Хоби. Лохматый и щурившийся от яркого света. И всё так же в одном носке.       — Ты здесь давно? — не вставая с пола, улыбнулся Чонгук. — Подожди, попробую подняться. Я немного позанимался и устал.       Он встал, подошел к Хоби и опустился перед ним на колени.       — Тебе что-то нужно? Хочешь пить? Или приснилось что-то плохое?       Хоби прижал руку к штанишкам.       — О, — догадался Чонгук. — Я понял. Ты помнишь, где туалет? Пойдем, я тебя провожу.              Первым всегда просыпается тело. Разум же слегка запаздывает. Оно и понятно: он пашет круглосуточно и без выходных и довольно часто не успевает за своей физической оболочкой. Именно поэтому после резкого пробуждения человек не сразу воспринимает реальность — ему требуется время. Кому-то секунды, а кому-то минуты. Чтобы окончательно проснуться, Чонгуку потребовалось одно мгновение.       Удивительно, но прошлой ночью у него получилось полностью отключиться. Спал он крепко, даже видел какие-то сны.       Сев, он вдруг вспомнил всё и резко обернулся.       На полу никого не было. Ничто не намекало на события, которые произошли накануне. Ни раздавленных виноградин на полу, ни пустых коробочек из-под сока, ни яблочного огрызка, который Чимин так долго не выпускал из рук. Планшет лежал на столе, рядом со сложенным пледом, которым вчера Чонгук с Джином укрывали детей.       Идеальный порядок и ни единой души вокруг.       На кухне шумела вода. Чонгук пошел на звук.       Он надеялся увидеть Джина, но вместо этого наткнулся взглядом на спину Шуги, моющего посуду. Это был тот самый Шуга, который вот-вот разменяет четвертый десяток лет. И эти его волосы, которые так и лезут в глаза, и от вида которых млеют поклонницы. Рэпер, продюсер, акционер, меценат драил тарелки в доме самого младшего бантана.       — Юнги, мэрри ми, — произнес Чонгук.       — Не дождешься, — тут же обернулся Шуга. — Хорошо, что сам проснулся и не пришлось тебя будить. Очень не люблю это дело.       — Ты меня никогда и не будил.       — Раз триста.       — Почему ты моешь посуду на моей кухне? — сразу решил взять быка за рога Чонгук.       Шуга выключил воду и потянулся за полотенцем.       — Потому что кто-то должен был это сделать, — ответил он, вытирая руки. — Вчера отлично посидели. Все уже ушли и я бы тоже уехал, но колесо спустило. Пока машиной занимаются, решил тут прибраться. Все равно делать было нечего. Так что не привыкай. Просто так совпало.       — А ты здесь точно один? — осторожно спросил Чонгук.       — Не понял, — прищурился Шуга.       — И не надо. А хочешь, я закажу нам кофе? Ну пока там с твоими колесами разберутся?       От кофе Шуга оказался и ушел через пятнадцать минут.              Первым делом Чонгук обшарил гардеробную, а потом прошелся по каждому углу своей немаленькой хаты. Заглянул даже в посудомойку. Понятное дело, что нигде никого не нашел. В холодильнике не обнаружилось ничего из того, что купил Джин. Мусорная корзина тоже оказалась пустой. Зато на столе возвышалась пустая винная бутылка, а рядом стояли два бокала.       «Херово подчистили, — подумал Чонгук. — И это вряд ли был Шуга. Узнаю кто — убью».       Неожиданно нашлась зарядка от телефона. Оказывается, она была не в машине, а завалилась между подушками на кровати. Сама же кровать была аккуратно застелена. Но Джин не любил заправлять постель. Он был единственным из всех, кто плевал на беспорядок. Просыпался и уходил, оставляя после себя гору из смятого одеяла и перевернутых подушек. Значит, его здесь тоже не было.       Чонгук набрал его номер. Ему было чертовски важно услышать знакомый голос. В ожидании ответа он нарезал круги по квартире и проходя мимо одного места в сотый раз, вдруг заметил что-то прямо возле стены. Подошел ближе и наклонился, чтобы лучше рассмотреть.       Это была деревянная фигурка. Рыжая собачка, которую он привёз из Норвегии.       — Привет! — послышалось из трубки.       — Привет, хён, — пробормотал Чонгук.       — Выспался? — спросил Джин. — Мы тебя пытались восстановить, но бросили это дело. Ты там в порядке? Я могу приехать, если хочешь. Попозже, не сейчас.       — Да, я в порядке, — тут же ответил Чонгук. — Все отлично.       — Ничего не хочешь мне рассказать?       Чонгук сунул собачку в карман.       — Повтори, — попросил он.       — Ты слышал, — уже тише ответил Джин.       — Мы же договорились молчать об этом.       — О чем именно? Я не помню.       — Вот и я не помню.       Чонгук сбросил звонок. Хватит с него этих игр.       Он целый день провалялся в кровати, а вечером сгонял к брату за собакой. Оказавшись дома, Бам сразу же рванул в гардеробную, после чего обнюхал каждый сантиметр в квартире. Пару раз гавкнул на дверь туалета и наконец угомонился.       За весь день не произошло ничего необычного. Правда, ближе к вечеру неожиданно активизировался Хоби. Он запостил в инстаграм их общую фотографию, сделанную в доме Чонгука позапрошлым вечером. В объектив упирались «сердечки», сделанные из пальцев, на заднем фоне из полумрака выглядывали довольные лица Чимина и Намджуна. Чонгук даже не запомнил этот момент.       Пост набрал полтора миллиона лайков за несколько часов.       Поздней ночью Чонгук запустил видеотрансляцию, предварительно заготовив несколько банок пива и прихватив микрофон, после чего совместил всё это в прямом эфире, в который поочередно вклинились Намджун и Чимин. Пришел и Тэхён, но надолго его тоже не хватило.       Арми были в восторге.       Чонгук старался петь, не глядя в камеру, несмотря на то, что слова многих песен он знал наизусть. Бам не знал, куда себя деть, но далеко от хозяина не отходил.       В какой-то момент звякнуло сообщение от Джина. «Не сболтни лишнего, — написал он. — Скажи, если надо приехать».       «Скажу», — отбил в ответ Чонгук и выключил телефон.       .