Утешительный приз за второе место

— В каком?.. Почему Диму поставили со мной? Ну Марьиванна, вы прекрасно знаете, что один я работаю куда лучше! А тут… Такое! — В кабинете у директора их сейчас четверо: Мария Ивановна Куликова — учитель физики, сам директор, который до сих пор не понимает, почему ещё не ушёл на обед, Антон и Дима, что сидят напротив директора. Кто хочет побыстрей свалить, директор или всё же Побрацкий, ещё не известно. — Ну, Антошенька, миленький, ты же знаешь, что мы ничего не можем поделать с этим! — Физичка пыталась уговорить и так, и сяк, но всё без толку. — Кто, если не ты? У тебя по физике сплошные десятки, да и ты же в десятом — экзамены всё равно не скоро! — Я не сказал, что против идти туда. Я сказал, что против идти с ним! — Почти прокричав это, он указывает на играющего в телефон Диму. — Антон, это не обговаривается. Поступил приказ: на этой НПК должно быть двое от школы. После тебя самый успевающий по физике это Дима… Как бы это ни было парадоксально, да ещё и со всей параллели. — Прочистив горло, он продолжает. — Так что вам остаётся молча выбрать то время, когда вы будете готовиться с Марией Ивановной и вперёд покорять район! Надеюсь, что город будет не за горами. — Но я же… — Звёздочкин хочет ухватиться за последнюю соломинку в лице своего отца, но его перебивают. — Я всё сказал. Ты знаешь — твой отец поощряет твои успехи в науке. Попрошу на выход, скоро звонок. — Но в прошлом году же я был один! — А будет двое! Всё, я сказал!       Проглотив всю нецензурщину, клокотавшую в горле, Антон надевает наплечную сумку и шагает к выходу. Уже заходя за угол, он слышит своё имя из уст того, кого хотел бы закопать ещё года три назад. Разворачивается и даже не пытается скрыть раздражённое выражение лица. — Эй, заучка, погоди ты! — Пряча телефон в карман, Побрацкий неспеша идёт к нему с ну очень уж раздражающей ухмылкой. — Ничо она так тебя там крыла, да? Антошенька, миленький, ну пожа-а-алуйста! — Сам же и смеётся со своей шутки. — Так, потом про вас, сейчас про нас. Когда будем мучить нашу Марьиванну? — И кладёт руку на плечо Антона. — Слушай сюда. — Рывком сдёрнув руку Димы, Антон наклоняется и почти шипит на него. — Я не намерен терпеть твои выходки. Будешь мешать — попрошу директора тебя заменить. Не смогу заменить — попрошу отстранить от занятий на пару недель. Не отстраню, так… — Дальше продумать он не успел, но наверняка найдёт способ потом. — В общем, ты меня понял? Я готовлюсь к конференции, ты не мешаешь мне! — Фу, из пасти воняет. — Всей пятернёй Дима отодвигает перекошенное яростью лицо. — Понял, Кэп! Значит, подождём, пока физичка назначит нам.       И топает прочь. Звёздочкин уже не первый год гадает, как в таком мелком, пусть и крепком на вид, выскочке умещается столько наглости? Постоянно срывает уроки, бесит Антона до чёртиков, так ещё и умудряется каким-то невообразимым образом списывать все контрольные! И причём никто не знает как. Шпор не замечают даже те, кто с ним сидит, не говоря уже об учителях. В общем, неудивительно, что дружит он только со своей музыкальной компашкой фриков. И вот с этим вот кадром придётся работать Антону? Посадите его в коробку к коту и разбейте радиоактивный пузырёк…

***

      Несмотря на весь протест Звёздочкина, он всё же смирил свой пыл и на следующий день покорно попытался стерпеть общество Димы в маленькой учительской каморке почти один на один. Физичка набросала пару-тройку тем на выбор и оставила пару чужих работ с прошлых лет для ознакомления, после чего отчалила по каким-то «делам».       Батареи страшно жарят, несмотря на то, что ниже десяти градусов температура ещё не опускалась за весь январь. И окно ведь не откроешь — на последней сопле держится, не говоря уже про изоляцию, которую составляет немного ваты и клейкая лента. Ещё и Побрацкий время от времени начинает мычать что-то себе под нос. Как же это бесит. — Дима, предупреждаю, ещё раз начнёшь подпевать этой фигне — позову Куликову! — Не стерпев пятой попытки фальшивого пения, вопит Антон. — Ха, удачи! — Дима вынимает и второй наушник, заматывает их вокруг телефона и откладывает в сторону. — Как будто ты не знаешь, что она сейчас не в школе. — И деловито берёт ручку, начиная изображать бурную деятельность. — Как не в школе?.. — Удивляется Звёздочкин. — Разве учителю можно уходить с рабочего места? — Не-а. Но кого волнует? — Загадочно бросает он, невинно хлопая зелёными глазами. — А где она тогда? — Скорее по инерции вежливости спрашивает Антон. — Ну дела! Отличник не знает базовых вещей! — Он наклоняется поближе к источнику дорогих духов и переходит на полушёпот. — Они вообще-то курить за соседний дом ходят с физручкой. — Брякнувшись обратно на стул, Побрацкий делает вид, что ничего и не было. — Серьёзно не знал? Тю, лошарик!       «Лошарик» даже забывает ответить на грубость от шока. Учительница?.. Курить средь рабочего дня?!.       Может, этот всё наврал? Хотя зачем? С Марьиванной у него хорошие отношения, даже на факультативы к ней иногда ходит… Бред какой-то, но не будешь же переспрашивать. Хотя-я-я… — А ты откуда узнал? — Не выдержав, спрашивает Антон. — Ой, да там вообще смешно вышло. — Заинтересованный Дима тут же кидает ручку на стол и ставит локти следом. — Коро-о-оче: шёл я как-то в школу — ну, опаздывал, как обычно, — и смотрю, какие-то две тётки курят около качелей напротив девяностого дома! — Подожди, это тот, который из окна на химии видно? — Да, он родимый. Так вот, приглядываюсь — а это наши физические стоят! — Эту игру слов Антон, кажется, немного оценил. — Я им такой «Ой, здра-а-асте», а они аж побелели! — Прервавшись на смех, он продолжает. — И что самое смешное, они даже поделились сигаретой! Но, естественно, сказали, чтобы я никому ничего. Так что молчи свой рот, понял, Галстучек? — Не удивлён нисколько. — Старается сделать максимально отвращённый вид отличник. Не то чтобы ему и правда противно, в конце концов, это же Побрацкий! Он ещё и пьёт как лошадь, наверное. Но не признаешься же, что сам Звёздочкин немного завидует ему по этому поводу? Если папа унюхает хоть намёк на дым — всё, можно писать завещание. Про алкоголь так лучше и не вспоминать…       От чего-то улыбнувшись чуть шире, Дима возвращается к чьей-то работе. Вспоминает, что телефон он только что замотал наушниками, принимается разматывать по новой. Без музыки физика — совсем не то. Так он неаккуратно всё делает. Антона аж передёргивает иногда. Бывают же такие люди… А теперь он вынужден «быть» с ним вдвоём.