Сердце, сотканное изо льда

      Величавые колонны Заполярного дворца проносились так же быстро и стремительно, как они шагали по его пустым безжизненным коридорам.       Этот дворец возвышался над тобой, превосходил, заставлял чувствовать себя ничем, пылинкой в сравнении с его красотой и мощью, такой холодной и будто бы неживой, искусственной. Внутри всё холодело при взгляде на тёмно-синие стены, вычурные картины и хрустальные люстры, созданные словно бы из самого чистого льда. Бесспорно, Заполярный дворец был по-богатому прекрасен, но он угнетал Люмин. Девушка чувствовала себя здесь совсем неуютно, ей хотелось сорваться с места и убежать — да, да, прочь от цели, к которой она шла всё это время…       Отступать было уже поздно, они зашли слишком далеко, чтобы вернуться. Почему она говорила про «они»? Одиннадцатый из предвестников был рядом с ней в этот момент.       Без него Люмин непременно заблудилась бы в ледяных опустелых коридорах дворца могучей Крио архонта. А вот Тарталья вполне хорошо здесь ориентировался, по крайней мере, холодное спокойствие в его тёмно-синих глазах убеждало её в этом. Ей просто хотелось ему верить, ведь если Чайльд решит предать Люмин, обратного пути, опять-таки, не будет, она на вряд ли уйдёт из Заполярного дворца живой.       Предвестник помогал ей всё время её нахождения в Снежной, доставил в столицу, оберегая от встречи со своими достопочтенными «коллегами». И вот теперь именно Чайльд вёл её за собой, сдержанно озираясь по сторонам и стараясь не терять самообладания — парень делал вид, что был абсолютно спокоен, но это было далеко не так. Люмин видела тревогу в глубине его души, пускай Предвестник в этом никогда и не признается. Даже после всего их путешествия по Снежной он не до конца доверял ей, как и Люмин не доверяла ему — это было правильно, ведь они, по сути, были врагами. До боли сложно было считать Тарталью таковым, но приходилось.       Оставался один так и нерешённый вопрос. — Что будет, если кто-нибудь нас заметит? — Люмин проронила это вполголоса, уставившись на безмолвно шагавшего вперёд Предвестника. Тарталья остановился, передёрнув плечами. — Ничего хорошего. — Хорошо, переиначу вопрос, — путешественница тяжело вздохнула. — Что будет в таком случае с тобой?       Чайльд открыто усмехнулся, однако этот смешок вышел каким-то неправильно неуверенным для него и сдержанным. — Я могу наплести про то, что я силком привёл великую и могущественную путешественницу к Царице, — Предвестник в задумчивости отвёл глаза. — Но мне не поверят, так что не стоит даже пытаться. — Это всё конечно понятно, но чем тебе грозит подобный… проступок?       Тарталья пусть и был Предвестником, а значит, до мозга костей преданным могущественной Царице воином, но Люмин не хотелось, чтобы он пострадал по её вине. В конце концов, кто она ему, чтобы так заступаться и помогать?       Чайльд напустил как можно более хладнокровную усмешку, а после произнёс: — Вероятнее всего, Царица снизойдёт до предателя и лишит его дальнейших мучений. — То есть?.. — Меня убьют.       Всё внутри Люмин похолодело при одном лишь взгляде в эти беспечные тёмно-синие глаза. Как он вообще мог говорить о подобном так спокойно?.. И зачем вообще соглашался на всё это, прекрасно зная, похоже, с самого начала, чем это ему грозило! Дурак? Идиот? Конечно, он таковым являлся, но даже этого факта было недостаточно для подобного Тарталье человека. — Зачем ты так рискуешь? — Люмин с непониманием смотрела на него, желая наконец узнать ответ на этот вопрос. Причём, правдивый. Однако, судя по напускной спокойно-довольной улыбке Предвестника, сегодня она истины точно не дождётся. — Чтобы снова сойтись с тобой в битве, для чего же ещё? — ухмыльнулся рыжеволосый парень, на что Люмин недовольно фыркнула: — Плохая шутка, Аякс.       Конечно же девушка заметила промелькнувшее на его лице смятение, когда она назвала Чайльда по его настоящему имени. По крайней мере, Люмин на тот момент показалось, что это даст ей хоть какой-то шанс узнать настоящий ответ, однако с её стороны было глупо предполагать подобный исход — весь дальнейший путь они проделывали в абсолютной тишине. Так даже проще: видеть его измученную напускную улыбку было хуже, чем наблюдать молчаливое напряжение одиннадцатого Предвестника.       Они продвигались стремительно. Люмин поражалась тому, как легко они проходили из коридора в коридор, чудом не натыкаясь на стражу — вернее, они повстречались с ними трижды, но им с Чайльдом удалось остаться незамеченными.       Наконец парень и девушка вошли в широкую залу, сильно выделявшуюся на фоне всего Заполярного дворца. Она была выполнена всё в таких же холодных, сдержанных тонах: по большей части переплетались белые цвета снега и серебро, очень много серебра. Белизна и сияние вокруг слепили глаза, из-за чего Люмин приходилось щуриться, чтобы увидеть хоть что-то. Зал был такой же пустой, выделяясь одной очень приметной деталью: высокий угловатый трон возвышался на своём ледяном пьедестале, являясь единственной кроваво-алой точкой в царстве снега и льда. — Это резиденция её величества Царицы, — невольно робея, пробормотал Чайльд. — Нам повезло: крио архонта здесь нет. Пока что. — Ну и отлично, значит, ты можешь прямо сейчас уходить. — Девушка многозначительно кивнула на распахнутые резные двери тронного зала, мысленно умоляя, чтобы он как можно быстрее сбежал отсюда. Лучше куда-нибудь подальше, ибо последние её встречи с архонтами редко заканчивались мирными посиделками за чашечкой чая. — Оставить тебя одну на попечение Царицы? Это не такая хорошая идея, Люми, — Тарталья коснулся её плеча, и девушка вздрогнула, с непониманием воззрившись на Чайльда: — Что ты хочешь этим сказать?       Предвестник нежно коснулся губами её щеки, и путешественница сдавленно выдохнула, широко распахнув глаза. Тарталья слабо улыбнулся на её немой вопрос и непонимание произошедшего, но сам ничего не ответил.       Вернее сказать, он попросту не успел. — Не ожидала такого предательства с твоей стороны, Чайльд Тарталья.       Неизвестный Люмин голос раздался холодным завыванием северного ветра. Удивительно мягкий, манящий за собой, но в то же время бездушный и лишённый всяких эмоций — путешественница подняла взор на источник этого голоса и в тот же миг опешила.       На троне восседала высокая женщина. Заострённые черты её белого лица ненамеренно делали её более строгой и жестокой с виду, однако сами за себя говорили холодные серебристые глаза, казалось, абсолютно равнодушные к происходящему. Одеяние женщины было богатым, с большим количеством меховых вкраплений, подол не то платья, не то шубы стелился по ступеням её пьедестала. Она холодно наблюдала за ней и Предвестником, но лицо её не отражало ровным счётом ничего — пустое и белое, как лист бумаги. — Царица… — Тарталья едва ли стоял на ногах, в ужасе глядя на крио архонта, на божество, которому поклонялись все жители Снежной. Он через силу сдерживался, чтобы не упасть в ноги к могучей правительнице, но был слишком горд, а ещё свою роль играло понимамание, что подобное лишь ухудшит сложившуюся ситуацию. — Ни слова больше, — женщина строго дёрнула рукой. — Ты привёл в моё логово нашего злейшего врага. Разве я не могу считать тебя предателем? По-твоему, это незаслуженно?       Было ещё не поздно бежать, Люмин отчётливо это осознавала, но она не могла себе даже представить, насколько могла быть сильна Царица, скрываясь за маской холода и равнодушия, присущего её стихии. Это слишком опасно. А ещё нельзя было бросать здесь на произвол судьбы Чайльда, рискнувшего всем ради неё. — Можете, — тихо отозвался Предвестник, отводя взор, — имеете на то все причины, ваше величество. — Я разочаровалась в тебе, Аякс.       Люмин злобно стиснула кулаки, разрываясь между желанием помочь и не сделать всё только хуже. Но она больше не могла стоять в стороне, тем более теперь, когда Крио архонт сама снизошла до неё и явилась собственной персоной. — Это я попросила Чайльда помочь мне, — выкрикнула Люмин, смело взглянув в холодные глаза Царицы. Та сухо усмехнулась в ответ, но дала путешественнице продолжить. — Кто и виноват в произошедшем, так это я. Тарталья не предавал Снежную. — Люми, не надо… — Чайльд попытался её остановить, но было уже поздно. Царица вдруг с интересом наклонила голову, приподнимаясь со своего трона и сделав короткий, стремительный шаг им навстречу. Архонт тут же остановилась, хищно усмехнувшись. — Что ж, раз уж путешественница вступается за тебя, я, пожалуй, дам тебе шанс доказать свою преданность, — Царица выхватила из-за спины длинное, витое копьё, а после направила его чётким и точным движением прямо между Чайльдом и Люмин, из-за чего им пришлось расступиться по сторонам. Архонт холодно улыбнулась. — Повесели меня, Чайльд. Сойдитесь в честном бою, и… в этот раз наконец прикончи её.       Люмин застыла на месте. Она боялась взглянуть в глаза Тарталье в этот момент, однако ей пришлось через силу попытаться понять, о чём он думал и какое решение хотел принять. Сердце в груди бешено заколотилось, Люмин была уверена: Предвестник не откажется от битвы, это была его самая страшная слабость. А ещё она слишком хорошо понимала, что у Тартальи гораздо больше шансов умереть, если они не сойдутся лицом к лицу в новой дуэли.       Теперь, судя по всему, смерть одного из них немало развлечёт Царицу. Они оказались в ловушке без выхода. — Мы сразимся, — выпалила Люмин за Предвестника, судорожно вздохнув. Чайльд с удивлением посмотрел на неё, но возражать не стал, покорно дожидаясь команды архонта. Царица вернулась на свой трон, равнодушно взмахнув рукой: — В таком случае, можете начинать.       В Золотой палате Ли Юэ всё было совсем иначе. В тот день Люмин была готова убить одиннадцатого Предвестника, страшно подумать, но тогда она этого очень даже хотела. Тарталья же сражался тогда из интереса, азарта, нездорового желания разрушать и сеять хаос, одерживать верх над беспомощным соперником. Вот только она оказалась не совсем беспомощной, и на вряд ли в той схватке вообще можно определить победителя и проигравшего. Сейчас всё будет по-другому.       Чайльд в нерешительности обнажал клинки из струящихся потоков воды, а Люмин с неохотой призывала верный меч на подмогу. Копьё Царицы оставалось между ними, словно напоминание о том, что сейчас они находились не в Ли Юэ, а в Снежной, и за их схваткой внимательно наблюдала сама Крио архонт.       Тарталье было проще. Пересечение клинков, пара первых сошедшихся ударов и рывков, и вот он уже опьянён азартом битвы, парня накрыло ею, словно волной. Предвестник не видел преград на пути к своей победе, и Люмин его в том не винила. Таково уж его призвание — сеять хаос, и она ему точно в этом никогда не была помехой, скорее уж поводом или даже причиной для разрушений.       Люмин боялась смертельно ранить его, но не могла не биться в полную силу, иначе Чайльд в пылу битвы действительно сделает то, что велела Царица: он убьёт её. Путешественница не знала, пожалеет ли Предвестник потом об этом, но была уверена — он сделает это, он вонзит клинок в её сердце, с сожалением или без.       Да и кто они были друг другу? Враги. Были и остались таковыми, они по разные стороны баррикад, ничто не могло этого изменить… наверное. Стоило просто смириться. Всё к тому и шло с самого начала, им было суждено снова сразиться за жизнь, за честь, за право на существование. Нельзя было к нему привязываться, ох, как нельзя!       Наверняка со стороны бой выглядел очень эффектно — Люмин были подконтрольны все семь стихий, они послушно служили ей, защищали. Чайльд мастерски управлялся с оружием и своим гидро, а после, когда сил Предвестнику уже не хватало, к бою подключился и пресловутый глаз порчи.       Сколько времени это длилось? Люмин не знала. Эта схватка показалась ей настоящей вечностью, о понимании которой когда-то твердила ей сёгун Инадзумы.       Прыжок, рывок, чтобы снова совершить атаку, затем уклониться от неё, отбить… это утомляло, но в то же время заставляло сердце биться чаще от ощущения опасности, которая всегда была рядом, стервятником кружила над головой. Чайльда Тарталью распаляла битва, заставляла делать всё более рискованные и смелые атаки, лишала всякого рассудка и понимания, помимо факта того, что ему нужно победить.       Но силы иссякали даже у Предвестника.       Форма духа оказалась позади, Тарталья был истощён, изнеможён, измучен, но он не отступал. Люмин тоже устала и была вынуждена биться с ним из последних своих сил запуская то огонь, то молнии, то распаляя это ветром! Рывок вперёд, прыжок, перекат — довольна ли ты, Царица, их выступлением? Их смертельно опасным танцем? — Люмин рассекла мечом воздух, зная, что Чайльд увернётся от атаки, но он не смог. Сил попросту не осталось.       Холодная сталь рассекла грудь Предвестника, и он упал на ледяной пол, стремительно теряя сознание. Алая кровь растеклась смертоносными ручьями на белом мраморе, и Люмин в ужасе замерла, осознавая, что же она натворила своей неосторожной атакой…       Предвестник был ещё жив. Грудь Аякса слабо вздымалась и опадала, сердце ещё билось, но слабо. Он уже не сможет продолжить битву, а значит… — Ты победила, путешественница. Поздравляю.       Люмин тяжело дышала, склонившись над Тартальей и мысленно проклиная себя, потом его, а после и Крио архонта. «Вставай, идиот! Вставай и сражайся со мной!» Девушка не слышала, как к ней со спины плавно и вальяжно подошла могучая правительница Снежной. Царица с нешуточным интересом, заблиставшим в её ледяных глазах, наблюдала за исходом этой битвы. — Чего же ты медлишь? Убей его, — архонт расхаживала чуть в стороне, но Люмин чувствовала её прожигающий взор на своей спине.       Она взглянула на свой меч, уже и без того запятнанный кровью Предвестника. Путешественница должна снова вонзить его в Чайльда, чтобы этот бой теперь уж точно оказался их последним.       Всё к тому и шло, так и должно было случиться с самого начала… не убила в Золотой палате, убьёт в Заполярном дворце. Казалось, Царица это понимала лучше неё самой. — Девочка, ты очень плохо знаешь этого человека, раз не хочешь его убить, — Царица едва ощутимо коснулась её руки, Люмин отдёрнула свою ладонь от этого смертоносного прикосновения. Ей стоило бы убежать — сорваться с места и покинуть злополучный дворец, пока ещё было не поздно! Но Царица убьёт Чайльда. Это сделает либо архонт, либо она сама. — Окажись Тарталья на твоём месте, он бы прикончил тебя — как ты этого не понимаешь, глупышка? — Я это прекрасно знаю, — глухо отозвалась Люмин. Знает, и ведь не может поступить с ним так же. Девушка взяла в дрожащие руки меч и выдохнула, но что-то внутри отдёрнуло её в последний момент - путешественница отбросила оружие в сторону. Стальное лезвие с громким лязгом упало на мрамор. — Но всё равно не могу так поступить. — Голос Люмин дрогнул, она закрыла глаза не то в панике, не то в ужасе. Ей просто хотелось сбежать отсюда хотя бы на минутку — минуту подумать, принять решение… но даже без этого мига раздумья Люмин хорошо успела понять: теперь она не сможет убить Чайльда.       Царица холодно улыбнулась в ответ. Гордой походкой Крио архонт прошествовала к своему копью, взяла его в руки, а после легко и стремительно пустила его в полёт по воздуху — Люмин успела схватить свой меч и отбить атаку, предназначавшуюся для раненного Предвестника. Вот только вместо бурной агрессии и злобы, которую она ожидала получить от божества, Царица осталась более чем довольна увиденным. — Защищаешь, — протянула она, сдержанно расхохотавшись. — Знаешь, я бы могла поверить в твою благосклонность ко всем и каждому в этом жестоком мире, но ты не защитила Сеньору от гнева Райден. Что конкретно изменилось теперь? Это всё ещё Предвестник, а я по-прежнему архонт. Неужто боишься меня меньше сёгуна, или причина в этом… мальчишке?       Наверное, для Царицы Чайльд действительно был просто мальчишкой. Она помнила его Аяксом, ещё не примкнувшим к рядам Фатуи, но всё с теми же горящими жаждой сражений глазами.       А ведь Крио архонт была права: что в своей сути изменилось в этой ситуации? Почему она не бросилась защищать Сеньору, когда та была ранена, но при этом вступилась за Чайльда? Наверное, Люмин знала ответ на этот вопрос, но не признается в его правдивости даже самой себе. Она промолчала.       Вот только Царица оказалась куда проницательнее, чем путешественница предполагала. — В Снежной не прощают предательств. — Архонт шагнула навстречу к путешественнице и раненному предвестнику, и Люмин невольно приподнялась с колен, встретившись с Царицей взглядами. Серебро её глаз уже не источало холод и равнодушие, лишь задумчивый, печальный интерес. — Но знаешь, путешественница, далёкие пятьсот лет назад моим идеалом была любовь. Я искренне верила, что только любовь сможет привести нас к счастью и процветанию, но сильно ошиблась; люди не ценят того, что имеют, они слишком эгоистичны по своей природе.       Люмин нахмурилась, однако внимательно дожидалась следующих слов богини. — Вы двое вновь напомнили мне о былом идеале, — Царица усмехнулась. — Как ни иронично, правда? — Мы не… — Этими словами ты обманешь только саму себя. Не стоит. — Крио архонт, протяжно вздохнув, вернулась на свой могучий трон. Люмин, не веря своим глазам, настороженно провожала удалявшуюся богиню: что она задумала? И почему вообще зашёл весь этот разговор о… любви? Царица вернула былое самообладание, её голос вновь стал походить на низкое завывание вьюги. Но она сказала главное: — На этот раз я дам вам двоим уйти живыми. Пройдёт время, и ты снова вернёшься ко мне — разве не так, путешественница? А на сегодня вы достаточно меня развлекли, теперь мне есть, над чем… подумать.

***

      Снежные холмы расстилались белоснежными лоскутами, протягиваясь далеко-далеко, до самого горизонта. Небо было удивительно ясным, лазурно-голубым, а облака стелились по нему неспешно и легко.       Люмин тяжело вздохнула, наблюдая за тем, как ветер качал голые ветви близлежащей берёзы. Приходилось кутаться в меховую шубу, чтобы не замёрзнуть, но показаться на глаза жителям Снежной путешественница не решалась — кто знает, быть может, милость Царицы оказалась лишь временной? И всё же Крио архонт дала ей и Чайльду спокойно уйти.       Парень так и не приходил в сознание. Долго укрываться в этой березовой рощице было нельзя, здесь было холодно, ветер всё ещё продувал со всех сторон, и даже костёр не особо спасал положение. Но уйти отсюда Люмин сможет только вместе с уже-не-Предвестником.       Девушка взглянула на лицо Чайльда: на нём застыла слабая полуулыбка, глаза были прикрыты, будто бы этот человек не был серьёзно ранен какие-то пару дней назад, а просто заснул в тишине и спокойствии. И когда это он успел улыбнуться, зная, что, скорее всего, сегодня умрёт? Похоже, смерть ни капли не пугала Тарталью. И всё-таки Люмин была по-настоящему счастлива, что он остался жив.       Внезапно Тарталья шумно выдохнул, приоткрывая глаза: он щурился, непривычно яркие солнечные лучи слепили два океана. Но даже несмотря на это парень быстро отыскал взглядом Люмин и тепло улыбнулся девушке: — Всё-таки остался жив. А ведь я уже успел смириться со своей смертью.       Путешественница вздохнула с облегчением, вымолвив горькое, полное боли и в то же время облегчения: — Какой же ты идиот, Аякс, — Люмин помедлила какое-то время, а после добавила: — Неужели ты думал, что я действительно тебя убью? — Признаться, я очень на то надеялся, — рыжеволосый парень пожал плечами, но в тот же миг скривился от боли — широкая рана на груди всё ещё не зажила до конца, вернее, только начинала затягиваться.       Люмин с непониманием моргнула: — Почему?       Тарталья печально улыбнулся: — Ну, я бы расстался с жизнью во всех видимых мною на тот момент исходах. И приятнее всего было бы пасть в честном бою от твоего меча. Это ведь такой эффектный финал…       Это было так на него похоже, даже слишком. — То есть, ты хотел умереть? — Люмин с сомнением посмотрела на него, однако нашла лишь промелькнувшее искрой удивление. — Конечно же нет! Просто если выбирать смерть, подобная была бы… самой красивой, на мой взгляд. — Чайльд сжал её ладонь в своей, и Люмин стало намного легче при ощущении его тепла рядом. Она смотрела в серьёзные, но в то же время такие тёплые и ставшие родными тёмно-синие глаза, и впервые почувствовала настоящее спокойствие с той самой встречи с Крио архонтом. Главное, чтобы он не отпускал. — И всё же, Люмин… почему ты меня не убила?       Девушка задумчиво усмехнулась. Она сама задавалась этим вопросом — кажется, ответ на него нашла Царица, как бы странно это не звучало.       Люмин наклонилась к Аяксу, коснувшись его губ своими губами. Парень прикрыл глаза и охотно ответил на поцелуй, который продлился не так долго, но в общем и целом отвечал на все возникавшие на данный момент вопросы.       Похоже, даже ледяное сердце Царицы могло почувствовать любовь раньше них самих.