В свете серебристой луны

Ночь хранит много секретов,

день многое усложняет,

луна сердце зовёт,

а солнце его затемняет.

      Тишина. Ни скрипа от старых половиц, шум которых , мог поднять мимолётный весенний сквозняк. Ни крика матери , ни возмущений бабушки , и даже никаких лекций отца, лишь встревоженный гул за окном. Гул моих переживаний. Наша семья имела так званую “ ритуальную” комнату , в которой по пятницам происходили разные пришествия. Они, и их друзья исповедуют люциферианство. Нет, не сатанизм, вещи разные, хотя поступки одни и те же.       Люцифер – утренняя звезда , последняя , которую вы видите на небе, перед тем как уйти в глубокий сон. Та звезда, которая безнадежно дает стимул и веру на лучшее. Звезда, которая выступает вместо ангела хранителя, в самый застой жизни. Луна – мать, звезды – исчадие. Какое дело до звёзд, когда есть красавица луна, которая крутится вокруг всего мира? Так считают в наше время? И речь сейчас не о небесных красотах. Неоправданная логикой иерархия.       Никакой мистики, все спали.       Зайдя в свою комнату я зажгла пару черных восковых свечек и мятные благовония. Вечерняя молитва часто помогала привести рассудок в чувство.

« Вместе со звездами,

что освещают небо, и луной, что заполняет ночь,

я молюсь, чтобы взлететь

Сквозь землю, море и воздух

Взываю к тебе, о, Геката.»

      Никому не нравилась моя идея о служении трехликой Богини, родители привыкли к патриархату, и моё рвение к независимости от мужчин и семьи их не устраивало. Соответственно, свою жизнь пришлось строить самой с малых лет.       Задув свечи, я приоткрыла занавес у окна, вид открывался на подобный домик нашему. Каждый вечер я возвращалась домой, чтобы посмотреть в окно и увидеть красный свет в доме напротив. Я никогда и догадок не имела, кто там живет. Единственное, что точно знала – парень. Он наблюдает за мной ровно с таким же интересом как и я за ним. У меня имеется красный фонарик, возможно, как и у него. Время от времени мы мигали этими фонариками друг друг, видя лишь отражения силуэтов. Мы никогда не виделись в жизни. Никогда не лицезрели лиц друг-друга, но точно знали – каждый вечер, предназначен только для нас двоих.       Сколько бы времени не прошло, я всё также жду зиму, когда солнце заходит раньше, и появляется возможность связаться с ним хотя бы так. Узнать, что он живой, что он до сих пор ждет моего мерцания, предназначенное только ему. Но не являлся ли мой интерес, настоящим красным светом?       Достала из ящика сигарету, подпалила о старый подсвечник, и постояла еще минут 6, смотря в одну точку, так и не дождавшись, что сегодня он меня заметит.       Утро. Вторник.       День начался с криков матери о том, где я шлялась до ночи. И пусть я пришла в восемь вечера, для нее – это было позднее время.       – Амалия, чёрт тебя подери! Я пытаюсь с тобой поговорить по хорошему, а ты только препираешься. Да будь ты нормальным ребенком, возьми себя в руки! – выплеснула мать.       – Да отстань ты от меня наконец! Мне 20 через пару месяцев, как долго ты будешь считать меня неспособным младенцем?       – До тех пор, пока я собственными глазами не увижу прогресс в твоем поведении. А пока, ты находишься в раздумьях о своем поведении – я тебе упрощу задачу. – сказала мама, достав из-за пазухи кочергу.       Я испуганно шагнула назад, прекрасно зная, что сейчас может случится. Упоминая избиения в своей семье, я выразилась слишком мягко. Это были не избиения. Это было, мать вашу, гребанное насилие. Безжалостное, кровавое насилие.       – Мама, пожалуйста..       Я не боялась. Я уже давно не чувствую страха перед семьёй, лишь отвращение. Но от избиений кочергой в детстве, у меня остался шрам на животе. Меня не жалели, пусть я и единственный ребенок в семье. Казалось бы, должна быть хоть капля уважения к вашей единственной наследнице, но нет. Это лишь осталось моё неисполненное желание.       – Амаранта, стой. – выйдя на кухню, сказал отец.       – С чего бы? Это не первое предупреждение, Амалия знала на что шла.       – Она и моя дочь тоже, имей ввиду. Я сказал прямо и дважды не повторяю : отойди от нее. Мне был непонятен его мотив, ни один из членов семьи никогда не был на моей стороне.       – Но Идрис!       – Ты услышала меня? – сказал папа.       – Будь по твоему. – мама обиженно сложив руки, покинула комнату.       – Садись, дочь. – промолвил папа, похлопав по дивану, намекая, чтоб я присела. Я села,  ни сделав ни единого вздоха. Отец был намного строже мамы – глава семьи. А патриархатом в этой дыре веяло за пару километров от входа в дом.       – В чём дело? – с удивительной спокойностью сказал папа. – Почему пришла вчера так поздно?       – Я.. – не успев выдавить и слова, отец меня перебил.       – Ты кажется не поняла, Амалия-Александра Бёрнт.       – Пап, я была в лавке у Родена, помогала с продажей выпечки, у них сейчас туго.       – Ты знаешь наши правила : дома быть не позже шести вечера. ОСОБЕННО в зимнее время. А если планы меняются – меня не интересует каким образом ты о них уведомишь, но ты это сделаешь, если не хочешь повторения.       Папа аккуратно ткнул в мой живот, где был тот самый шрам. Он говорит так не со злости, у него никогда не было намерений сделать мне плохо – ему попросту было всё равно. Лишние переживания ему ни к черту, исключение – если мать в курсе о моих проделках.       – Я волнуюсь за тебя, Амали. Старайся не попадаться на глаза хотя бы маме, бабушка еще не в курсе, но чувствую скоро будет. У тебя есть время пойти погулять до вечера. Придешь позже – защищать тебя никто не будет, сегодня я занят.       – Спасибо, отец. Я постараюсь быть дома до шести. – ответила я.       Дойдя до выхода папа меня окликнул.       – Если тебе интересно, то ночью я уложил всех спать, запугав нечистью, которую не смог изгнать. Для этого мне даже пришлось её вызвать. Вряд ли такое прокатит еще раз, не расстраивай меня, дочка.       Ничего не ответив, я кивнула отцу в ответ. Но этот кивок значительно растопил ледяную стену между нами.       Холодно. Очень холодно..       Не дойдя до дома Алленов, мой маршрут поменялся в сторону Нарис.       Самая близкая подруга, простая смертная, живущая как весь основной народ. В её жизни нет проблем как волшебство, духи, магия и некромантия. Но имея дело с какой либо магией, даже если это твоя подруга – ты подвергаешь себя большой опасности.