Табун мурашек.

В кофейне оглушающе прозвучал колокольчик на двери, оповещая о приходе нового клиента. В проходе стоял местный художник-неверморец. Он часто заходил за порцией латте или капучино. Когда как. И в этот раз он пришёл, но не за коручино или латте. – дай мне пожалуйста американо. – внезапное название одного вида кофейного напитка удивило Тайлера. – американо? Точно? – а ты сомневаешься? – сердито сказал Ксавье. – ну да вообще то... Ладно, иди присаживайся, я скоро. – парень быстро сделал напиток и отнёс за нужный столик. Но когда он принёс кофе Торп дотронулся до его руки, разумеется не случайно. – встретимся на озере вечером, в 19:08. Раньше не приходи. – выпалил художник. – подожди... – отказы не принимаются, и кстати спасибо за кофе хоть я и не люблю американо. – сказал Ксавье и ушёл оставив кофе баристе. Он знал что Тайлер любит американо. А Галпин поняв что кофе для него, выпили его с прибольшим удовольствием и вернулся за барную стойку. Вечер. Тайлер собрался и пошёл в лес на назначенное место. Придя там уже стоял Ксавье. Было очень красиво этой ночью. А по поляне недалеко от озеро летали светлячки, делая этот вечер ещё атмосфернее. Руки художника были за спиной. Вероятно он что то сильно прятал. Сейчас Тайлеру он показался красивым. Очень даже. Встав перед ним он посмотрел на Ксавье, как в низу живота что то потянуло, а в самом животе будто кто то пархал. Это был синдром называемый "бабочки в животе". Галпин считал это полной чушью, просто из за того что это был его первый раз когда его охватило это чувство. Торп осторожно протянул изящный букет ромашек, которые так любил Тайлер. Сам художник повернул голову в бок закрывая лицо свободной рукой. Даже сквозь пальцы был виден пунцово-красный румянец на его лице. Всё поняв Тайлер покраснел до кончиков ушей. Сквозь пальцы Ксавьера послышало что то на подобии " я люблю тебя". И в этот момент по телу пробежал огромный табун неприятных мурашек по телу. – что?.. – последовало после оглушающей тишины. – ты мне нравишься, Тайлер. – и тут же будто тот самый табун омерзительных мурашек мигом превратился в ощутимое покалывание как будто от иголок по всему телу. Когда то за это он бы заплатил двойною, тройною, или быть может пятирною ценою за эти слова в его адрес, а теперь не с того не с сего он стоит возле прекрасного озера в лесу неподалёку от Джерико вместе с Ксавье...