Would you be my Vampire?

— Джинни… Джинни, милый, послушай, — Минхо пытался обратить внимание Хвана на себя, но когда ожидаемой реакции не последовало, он закричал. — Да остановись ты хоть на минуту! Хёнджин, как дикая бестия, сновал по второму этажу дома, спешно швыряя первые попавшиеся под руку вещи в небольшой дорожный чемодан, стоящий на полу его кабинета. Феликс, Джисон и Минхо растеряно следовали за ним. Услышав крик старшего вампира, Хван резко повернулся к нему, прерывая свои сборы. — Давай ты успокоишься, — Минхо перешёл на спокойный тон, мирно выставив руки перед собой, пытаясь остудить пыл Хёнджина. — Сейчас мы сядем и спокойно поговорим. — Что ты хочешь услышать? — Хёнджин снова сделал шаг в чемодану, но Минхо одёрнул его за руку. — Кого ты собрался убить?.. — тихо спросил он. — Причина, по которой ты впервые застал Феликса в том состоянии — этот человек, — Хёнджин выудил запястье из хватки Минхо, абстрактно указывая пальцем куда-то в сторону двора, где произошёл телефонный разговор. На этой фразе Феликс вздрогнул. — Ладно, я понял. Когда дело касается Феликса, ты сходишь с ума. — Не пытайся меня остановить, — Хван яростно скручивал зарядку для телефона, швыряя её в чемодан. — Я не пытаюсь! Я прошу тебя лишь не гнать лошадей. Элис-Спрингс?! Ты даже расписания рейсов не знаешь. Ты ничего не продумал! Судя по всему, этот мужик — большая шишка. Ты собрался убить его в одиночку, и ничего не выяснив? — Минхо… — Хёнджин вздохнул и потёр виски. — Он назвал срок в три дня. Мне нужно вылетать сейчас же, чтобы появиться там, как можно раньше. У меня есть необходимая информация, я выяснил достаточно. И да, — он приземлился на диван, внимательно смотря на Минхо, — я собираюсь убить его в одиночку. Потому что с тех пор… Как Феликс появился в моём доме, это стало моей личной проблемой. И я её решу. Таких, как эта тварь, можно остановить, только остановив им сердце. И ты знаешь, что я прав. — Честное слово, я рехнусь с тобой… — Минхо поднял глаза к потолку и устало простонал. — Пойду посмотрю билеты на самолёт, — он вышел из кабинета, уводя Джисона за собой. — Всего один билет! — крикнул ему вдогонку Хёнджин. — Я лечу один! Феликс всё это время стоял возле двери. Он чувствовал себя странно. Он впервые видел Хёнджина в таком состоянии. Ему казалось, что мир сошёл с ума. А может быть с миром всё в порядке, а это они сошли с ума? То, что собирался сделать Хёнджин ради него, пугало до дрожи. Ему не стоило забывать о том, что он влюбился не в обычного парня. Он влюбился в вампира. История их любви началась с безумия, продолжилась смертью и, похоже, снова продолжается ею. Твой возлюбленный готов убить ради тебя, разорвать и уничтожить. Много ли в этом романтики? Феликс не знает. Ему вообще сейчас плевать на романтику и правильность истории их любви. Для него важен только любимый вампир и его чувства. Он знает, что Хёнджин не может поступить иначе. И раз уж он так хочет защитить Феликса любой ценой, ценой чьей-то жизни, ценой личного морального выбора — он его поддержит. Он примет любое его решение. — Я лечу с тобой, — Феликс подошёл к вампиру, сидящему на диване, и осторожно подцепил пальцами его руку. — Исключено, я лечу один, — стоило младшему подойти, Хван заметно успокоился. — Нет! Всё это происходит из-за меня. Я лечу с тобой! — блондин немного сжал пальцы. — Тебе совершенно ни к чему то, что там произойдёт, — Хёнджин потянул парня за руку и посадил к себе на колени. — Это неважно… Я должен быть рядом, — Феликс положил голову на плечо вампира. — И за что ты мне достался… — задумчиво произнёс Хёнджин, обнимая младшего. — Вот поэтому я обязан тебя беречь. До тех пор, пока кто-то желает тебе зла, я не смогу жить спокойно. — Я знаю… — Феликс приподнялся и нежно поцеловал вампира. Сперва лишь аккуратно касаясь его губ, но постепенно прижимался всё сильнее. Он был уверен в своих чувствах точно так же, как и в том, что утром снова взойдёт солнце, поэтому в этот раз в его теле не было дрожи. Твоя душа легка, а движения крепки, когда ты точно знаешь, чего хочешь. Он почувствовал, как тёплые ладони коснулись его щёк. Хёнджин целовал в ответ так, словно принимал подарок. В его касаниях не было жадности, лишь нежность и благодарность. Феликс поцелуем отдавал всю свою любовь, старался вселить уверенность, что он будет рядом несмотря ни на что. И его поняли. Спустя несколько минут Феликс отпрянул от чужих мягких губ. Разморенный нежностью чувств, он любовно смотрел в алые глаза. Страх перед тёмным и неизведанным, что собирался совершить Хёнджин ради него, улетучился. Осталась лишь непоколебимая вера в то, что он последует за ним куда угодно. И, кажется, Хёнджин чувствовал то же самое, потому что произнёс с мягкой улыбкой: — Иди собирай вещи, — он аккуратно поправил прядь светлых волос и провёл ладонью по талии. Феликс ликовал в душе, он ярко заулыбался, подскакивая с коленей, на которых так удобно устроился, что Хёнджин не смог сдержать такой же яркой улыбки в ответ. Блондин рванул из кабинета, приступая к сбору вещей так, словно это какой-то марафон. Первое, что попадалось на глаза, летело в дорожную сумку без разбора. Плевать на аккуратность, плевать на компактность. Ему разрешили лететь вместе, и Феликс не станет задерживать планы Хёнджина из-за своей нерасторопности. Молния сумки болезненно пискнула от того, как быстро застегнул её Ликс, чуть не вырвав собачку с корнем. Торопливо закидывая багаж на плечо, вампир ринулся в кабинет Хёнджина, но там не оказалось ни его, ни чемодана. Блондин спустился на первый этаж, громко грохоча на ступенях, пропуская каждые три. В столовой он застал задумчивого Минхо с телефоном в руках и растерянного Джисона. — А где Хёнджин? — взволнованно спросил Ликс. — Феликс, он уехал, — с сочувственным взглядом ответил Минхо. Сумка грузно упала с плеча на пол, и блондин сел прямо на неё. — Уехал… — тихим эхом повторил Ликс, не веря в смысл этого слова. Ему показалось, что он задыхается. Он и представить себе не мог, что старший его успокоит обманом и бросит. Именно в момент, когда он, полный надежд, будет собирать вещи, предвкушая совместный полёт в родную страну. Он совершенно точно оказался не готов к этому. Дрожащая рука прижалась к губам, приглушая рваный выдох. Взгляд не мог уцепиться ни за что, мутнея. Феликс почувствовал, как тёплые руки обнимают его сзади. Русые волосы защекотали щёку. — Бро… Тише… Может быть тебе стоит поехать за ним в аэропорт? — тихий голос Джисона немного успокаивал. — Не думаю, что это хорошая идея, — Феликс схватился пальцами за чужую ладонь, впитывая необходимую поддержку. — Он… — голос дрогнул, и Ликс немного кашлянул, беря его под контроль, — он решил лететь без меня. Если я поеду за ним, это будет лишним. Не хочу ему перечить, — вампир грустно опустил голову. — Феликс, ты правда будто послан ему свыше. Ты по наитию поступаешь так, как ему нужно. Перечить Джинни действительно почти бесполезно, это его только разозлит. Я проверял не раз, — Минхо пытался подобрать нужные слова, чтобы приободрить Феликса. И похоже это сработало, потому что тот с благодарностью посмотрел на вампира. Но глаза были полны печали. — Нужно вещи обратно сложить. Моя поездка отменилась так же быстро, как и запланировалась, — Феликс осторожно выбрался из объятий Джисона, поднимаясь с сумки.

***

В гостиной царил полумрак. Её освещал лишь мягкий свет двух напольных торшеров и разноцветные мелькающие кадры телевизора. Феликс сидел на диване между Минхо и Джисоном, закутавшись в плед с головой так, что виден был только кончик носа. По телевизору шла какая-то фентезийная дорама, на которую никто особо не обращал внимания. Джисон мягко гладил комок из пледа, откуда временами слышались печальные вздохи. Минхо нервно смотрел в экран телефона, переключая вкладки прогноза погоды с Кореи на Австралию и обратно. Для обеих стран прогноз упорно показывал солнце и ни единого облачка. — Чёрт, — почти со злостью произнёс Минхо. Феликс высунул голову из пледа, заглядывая в чужой телефон. — И это по-вашему осень. — Почему ты смотришь прогноз погоды? — с интересом спросил блондин. — Да так. Не обращай внимания. Просто накручиваю себя, пора завязывать, — отмахнулся вампир и раздражённо кинул телефон в глубь дивана. И Феликс не особо горел желанием вникать в подробности, потому что сам занимался сейчас тем же самым — накручиванием себя. Несмотря на то, что Джисон и Минхо не согласились оставить Феликса одного даже на минуту, чтобы не позволить ему провалиться в пучину тоски, залезть к нему в голову они не могли. Там роились дурные мысли, от которых на душе было так противно, что лицо порой искажалось от почти физической боли. Громкие вопросы били гонгом в мозгу. И Феликс не был уверен в ответе на хотя бы один из них. Он чувствовал себя брошенным, и в то же время нет. Ведь Хёнджин уехал ради него, оставив его в своём доме, куда он обязательно вернётся. Вернётся ведь? Чувствовал себя обманутым, и одновременно с этим защищённым. Такой спектр противоположных чувств почти душил Феликса, образуя настоящий тайфун внутри. Почему-то было холодно. Вампиру хотелось замкнуться в маленьком уютном мирке и защитить себя от ощущения, что его сейчас разорвёт от этой «бури в стакане». Гостиная, в которой они сейчас сидели, оказалась новым помещением для Феликса. В этой части дома он ещё не бывал. И так удивительно получалось, что каждый уголок этого дома вызывал уют. Возвращаться в комнату Хёнджина сейчас совсем не хотелось. Там всё слишком ярко напоминало о нём. Слишком невыносимо хотелось вернуться в минуты, когда он был рядом, а сейчас это невозможно. Поэтому смена обстановки действительно помогала, а присутствие рядом лучшего друга и его вампира успокаивало кошек, скребущих коготками сердце Феликса. Если бы не эти двое, уютно прижавшие его с двух сторон, ему пришлось бы гораздо хуже. Джисон так нежно гладил мягкий плед, в котором спрятался Ликс, словно он гладил этих самых воображаемых кошек. Тихо жужжащий на фоне телевизор хоть немного приглушал поток мыслей. А еле слышное шуршание пакетика M&M’s на бедре Джи дарило ощущение, что что-то в этой жизни остаётся неизменным. Например, твой лучший друг, вечно грызущий какие-то лакомства у тебя под боком. — Хочешь, поговорим о том, что произошло? — осторожно спросил Минхо. Услышав вопрос, Феликс вынырнул из своих мыслей, словно из-под воды. — А? Да… Думаю да, — неуверенно ответил блондин. — Ты понимаешь, почему он уехал без тебя? — следующий аккуратный вопрос. — Наверное, — пожал плечами Феликс, надув губы точно как обиженный ребёнок. — Не хотел отпугнуть меня тем, что я могу увидеть? — Верно. А причина этого нежелания? — Минхо попытался натолкнуть Ликса на правильный вывод. Тот нахмурил брови, удобнее сев на диване. — Потому что боится меня потерять? — глаза парня предательски блеснули влагой. — Верно! — лицо Минхо обрело совсем мягкие черты. — Видишь, ты всё правильно понимаешь. Поэтому нет причин грустить так сильно. — Но я не понимаю. Почему он не верит мне, что я бы ни за что от него не отказался? Что бы он не сделал. Почему он должен лететь туда один, когда причина во мне? — Феликс наконец-то решился озвучить главное, что его беспокоило. — Он верит тебе, — твёрдо ответил Минхо. Ненадолго он замолчал, а затем вздохнул. — Я знаю, с Хёнджином бывает непросто. Буду честен, я даже не думал, что он сможет себе кого-то найти. Порой он бывает невыносим. Но если говорить о тебе, то тебя он ставит на первое место. Он верит тебе и не хочет, чтобы в твоих воспоминаниях осталось что-то действительно неприятное. Он хочет уберечь не только твою жизнь и ваши отношения, но и твои мысли и чувства. Феликс подвис от услышанного. Почему-то, когда всё это прозвучало вслух из уст Минхо, стало действительно легче. Непоседливые кошки, терзающие душу, успокоились и свернулись клубочком на лежанке. Мысли прояснились. Минхо знает Хёнджина лучше всех, да и на лжеца он не похож. Хёнджин хочет защитить его мысли. Он хочет дарить Феликсу только хорошие, тёплые воспоминания. Это романтично и довольно идеализировано, ведь всё время так быть не может. Но он пытается. Феликс почувствовал горячее чувство благодарности. Сомнения рассеивались одно за другим. И его одолел порыв нежности. Он вытащил из кармана свой телефон. Закутавшись вновь в мягкий плед с головой и найдя в списке контактов тот самый, он несколько секунд любовался на простые пиксели, показывающие имя контакта «Хёнджин». А затем уверенно нажал «переименовать» и торопливо напечатал: «My moonlight ♡». Порыв нежности не отпускал, поэтому Феликс открыл пустое диалоговое окно и, нервно кусая ноготь, написал: «Я люблю тебя и уже страшно скучаю, возвращайся скорее, я буду ждать тебя дома.» С волнением внутри он отправил сообщение, мысленно молясь любым высшим силам, что могут его услышать, чтобы он получил хоть какой-нибудь ответ. Приложив телефон к губам, он нервно ёрзал на диване, не в силах больше усидеть на месте. Только бы он ответил. Через пару минут телефон мелькнул вспышкой, Феликс резко вынырнул из пледа, чуть не выронив телефон из рук, торопливо заглядывая в экран. Когда он прочёл ответ, сердце волнительно забилось в груди. «Яркое солнце сверкает в ночи, Его лучи греют, не обжигая. В их тёплом свете истинное счастье.» Феликс снова и снова возвращался глазами к началу строк. Хёнджин назвал его солнцем. Это так просто, но значило для него настолько много. И как Хёнджину удаётся так загадочно изъяснять свои чувства? Эти своеобразные загадочные послания очень нравились Ликсу. Как будто в них скрывалось нечто гораздо большее, чем простое и привычное «я тебя люблю». Ему тоже хотелось бы так красиво уметь выражать свои чувства. Сказать Хёнджину гораздо больше, чем получается. Однажды он обязательно сумеет, ему есть у кого учиться и от кого вдохновляться. Стук каблуков в фойе отвлёк Феликса от своих мыслей. Послышался звук открываемой двери и какой-то шум с улицы. Все с интересом прислушались к происходящему. Анита, на некоторое время вышедшая во двор, вернулась в дом и, нецензурно выругавшись, неожиданно позвала Минхо. Тот сразу же поднялся с дивана, откликаясь на голос девушки. Феликс почему-то увязался следом. Как только она увидела Минхо, тут же вручила ему большую сумку-холодильник. — Кровь привезли, можешь отнести её на кухню и вернуть сумку обратно? Мне нужно срочно ответить на звонок, — часы на её руке настойчиво вибрировали, демонстрируя требовательное «Господин». Едва освободившись от ноши, она тут же бросилась к журнальному столику, где лежал телефон. Феликсу так сильно хотелось услышать голос Хёнджина, что он, даже не успев подумать тактично ли это, тут же прижался ухом к телефону с другой стороны, в точности как в тот раз, когда она звонила Максу. Анита несколько удивлённо взглянула на Феликса, прежде чем ответить на звонок. Но заметив, что тот так взволнован, что даже не дышит, мягко улыбнулась, позволяя ему. — Слушаю, господин, — бойко произнесла в трубку она. — Я согласен на услуги Маус. У меня есть заказ. Ты можешь связать нас? Мурашки настоящей бурей прошлись по спине Феликса. Как же сильно он хотел услышать его голос. Он продолжал не дышать и боялся шевельнуться, чтобы не упустить ни одного звука. Удивительно, насколько сильно он скучает, они не виделись всего несколько часов, а для Феликса это равносильно вечности. — Маус? Неужели… Конечно, могу, сейчас же сделаю это. — Скажи ей, что… Заказ действительно сложный, я очень на неё рассчитываю, — Анита быстро кивала головой, будто Хёнджин мог её видеть. — Будет сделано, господин. Он первым прервал звонок. В фойе появился Минхо с пустой сумкой в руках. — Отдай её, пожалуйста, медбрату во дворе, — девушка махнула рукой в сторону двери. Вампир преспокойно вышел из дома. Анита тут же начала искать нужный контакт в списке. Феликс отошёл немного в сторону, ведь подслушать Хёнджина больше не удастся. После двух безуспешных звонов, на которые никто не отвечал, девушка настойчиво позвонила в третий раз, нервно кусая губу. И это увенчалось успехом. — Чёрт бы тебя побрал, Анита. В России сейчас семь утра, я только недавно заснула, — молодой женский голос крайне недовольно простонал от тягости пробуждения. Феликс удивился эффективности вампирского слуха. Он без особых затруднений слышал каждое слово, даже стоя в стороне. Мимо них прошёл Минхо, возвращаясь в гостиную. — Подъём, Мышка! Сон отменяется, у меня срочный заказ для тебя, — бодрый тон Аниты вдруг заговорщицки понизился, — от господина. Поднимай свой тощий зад с дивана и тащи к своему любимому компьютеру. Небось как обычно заснула в одежде, — в ответ послышалось неразборчивое мычание и шуршание. — Давай, давай. Наливай кофе, я позвоню тебе через десять минут. Ни минутой больше! Проверю, чтобы ты не заснула, — девушка бросила трубку, тут же устанавливая десятиминутный таймер на часах. — Кто такая Мышка? — с нескрываемым интересом спросил Ликс. — Затворница, компьютерный гений и моя подруга из России. В электронном мире она может проникнуть практически куда угодно, отсюда и прозвище — Маус. Она зарабатывает, выполняя различные заказы, но это не главная цель. Гораздо важнее для неё чувство челленджа. Чем сложнее задача, тем ей интересней. Так что, если ты обратишься к ней с просьбой взломать аккаунт чьей-то собаки, скорее всего тебя просто проигнорируют. — Какого рода заказы она выполняет? — не унимался вампир. — Хм… — Анита задумалась на мгновение. — Она может многое. Создать вирус, обрушить сайт, найти любую информацию, получить доступ к видеокамерам, отключить охранную систему. Всего и не упомнишь. Хёнджин знал о моей дружбе с ней, но никогда не обращался за помощью. Видимо, сейчас случилось что-то серьёзное. — Да уж… Серьёзное… — тихо ответил Феликс. Он всерьёз задумался, что же такое могло понадобиться Хёнджину от Маус. Волнение снова брало верх. — Малыш, если ты переживаешь о нём, то не стоит. Он всегда знает, что делает, — сказав это, она направилась на кухню. — А ты давно работаешь на него? — Феликс продолжал засыпать девушку вопросами, преследуя по пятам. Он чувствовал необходимость узнать новые факты о Хёнджине. А Анита была прекрасным источником, ведь прожила с ним бок о бок, похоже, не один год. — Я, вроде как, выросла с ним, — задумчиво ответила она, наливая себе кофе. — На Хёнджина раньше работал мой дедушка, — удобно устроившись на высоком стуле у бара, она продолжила. — Видишь ли, мать у меня оказалась никудышной. Родила рано, не пойми от кого. На седьмом году моей жизни она бросила меня на деда. Укатила неизвестно куда строить свою жизнь «без прицепа», — глаза девушки превратились в змеиные щелочки. — Я страшно переживала, ревела без конца. Бабушки тогда уже не было в живых, и остались мы с дедом вдвоём. Он решил, что кардинальная смена обстановки поможет мне меньше думать о маме. И увёз в Корею. В выборе страны не было никакого смысла, всё равно что ткнуть пальцем в небо. И здесь мы встретили его, — Анита с улыбкой отпила горький напиток. — Мы сидели поздно вечером на улице. Я как обычно громко ревела, а дедушка сидел рядом с самым печальным видом и пытался меня успокоить. Хёнджин вдруг подошёл и спросил, не нужна ли нам помощь. А дед, не долго думая, сказал, что ему нужна работа и дом. Так мы оказались здесь. Феликс слушал историю с открытым ртом. Правду говорят, что чужая жизнь — потёмки. Даже если тебе кажется, что ты что-то знаешь, на самом деле ты понятия не имеешь, через что прошёл человек, пока не увидишь это своими глазами или не услышишь из первых уст. Поступок Хёнджина показался ему удивительным. Пустить чужих людей в свой дом, просто потому что они попросили о помощи. Сколько же действительно добра прячет в своём сердце этот таинственный вампир? — Мы не сразу узнали, кем является Хёнджин на самом деле. Но когда тайна раскрылась, мы восприняли это спокойно. Дедушка слишком много всего повидал на своём веку. А я была ребёнком, плохо понимающим, что такое опасность. Но за время, которое мы провели с Хёнджином, он ни разу не повёл себя угрожающе. А ещё мы действительно от него полностью зависели. — Где сейчас твой дедушка? — Феликсу вдруг очень захотелось с ним познакомиться. — Умер, — коротко ответила Анита. — Ох… Прости… — Феликс сделал виноватое лицо. Кто его вообще за язык тянул спрашивать то, чего не следовало. — Всё в порядке. Знаешь… Я действительно очень благодарна Хёнджину. И бесконечно его уважаю. Мне нравится жизнь, которую я живу благодаря ему. Чёрт! — Анита вздрогнула от неожиданной вибрации часов, оповещающих об окончании таймера.

***

Элис-Спрингс. 22:03

Сухой воздух Австралии вызывал неприятные ощущения в горле и на коже. Страшный голод призывал вгрызться в глотку первому попавшемуся зеваке. Например одному из валявшихся на траве пьяных аборигенов. В этом городе они встречаются на каждом шагу. И таких искать никто не станет. Но Хёнджин дал себе твёрдую установку держаться и сохранять рассудок. Целых два дня вампир прятался от солнца в стенах номера отеля. Он хотел бы закончить всё это как можно раньше, но план нужно выполнить предельно осторожно. О своём враге информацию Хёнджин раскопал ещё в Корее, благодаря полезному знакомству с сотрудником Интерпола. Вот только подключить в это дело его он никак не мог. Немного ценной информации — это всё, что тот мог дать Хёнджину. Именно поэтому ему понадобилась помощь неуловимой Маус, которая, не покидая своей квартиры, может залезть гораздо глубже твоего нижнего белья и исчезнет так, словно её там никогда и не было. Задача, поставленная перед Маус, привела её в восторг. Челлендж показался ей очень интересным и опасным. То, что нужно. Она охотно взялась за работу, даже не выясняя причин. Всё, что ей нужно было знать — это время, к которому необходимо выполнить задание. Хёнджину нужно было застать врага в одиночестве. Лишние жертвы ему не нужны. Он и так в последнее время наворотил дел и действует слишком опасно. Так, как действовать не привык. Но ради безопасности Феликса доведёт дело до конца. Целью Хёнджина был Джеймс. Именно тот, кто предал отца Феликса, кто превратил жизнь его солнца в кошмар. Из ценной информации следовало, что Джеймс чаще всего бывает в трёх местах: в офисе своей компании, в большом частном доме своей семьи и небольшом домике на окраине города. Именно третье место больше всего заинтересовало Хёнджина. Там Джеймс чаще всего бывал в одиночестве, завершая бумажные дела, накопившееся за день, и попивая виски. Это место он, похоже, считал зоной отдыха от людей и шума. Место, которое позволяло подумать в одиночестве. Это место он посещал примерно два раза в неделю, оставаясь на ночь. Чаще всего в среду и воскресенье. Сегодня была среда. Ночь укрывала вампира тёплыми объятиями, скрывая от посторонних глаз. Ночь — это время могущества вампиров. Время, когда их не остановить. Хёнджин, стоя на сухой траве, внимательно всматривался издалека в горящий свет в окне дома. Джеймс определённо был там, и он определённо был один. Сегодня удача на стороне вампира. Не отводя взгляда от окна, Хёнджин набрал номер Маус. Сегодня всё закончится. — У меня всё готово, жду сигнала. Одним движением руки я отключу всю охранную систему дома, датчики движения и видеокамеры, — сосредоточенный голос девушки вызвал у Хёнджина чувство удовлетворения. Он любил, когда люди безукоризненно выполняют свою работу. Услуги Маус определённо стоят своих денег. — Мы можем приступать, — коротко ответил вампир. — У тебя будет ровно девять минут. Ни секундой больше, — предупредила Маус. — Я успею, — Хёнджин почувствовал, как нечто животное и дикое рвётся наружу. Нечто очень опасное, что скрывается в душах вампиров. — Три… Два… Вперёд! — воодушевлённо прокричала Маус и мгновенно отключилась. Хёнджин сорвался с места, словно ветер. Несмотря на страшный голод, он ощущал сильнейший прилив адреналина. Ночь не скрывала его, он был един с ночью. Сегодня он сам был ею. Как и предупреждала девушка, электронный замок двери не был препятствием, вампир спокойно открыл дверь, тихим шагом проследовав прямиком к комнате, из которой горел свет. Дверь в комнату была открыта, жёлтый прямоугольник света растянулся на тёмном полу коридора. Здесь было слишком тихо. Хёнджин вошёл в помещение, оставшись незамеченным. Он спокойно остановился в проёме двери, пока Джеймс сидел в кресле за дорогим столом и внимательно вчитывался в лист бумаги в его руке. У вампира появилась пара секунд оценить обстановку. Комната была небольшой и стильной. Больше напоминала кабинет. Помимо стола по периметру располагалось несколько стеллажей для документов и сувениров и деревянная тумба, на стенах висели картины. В углу комнаты стоял небольшой диван из кожи. Один предмет заинтересовал Хёнджина. Он увидел на тумбе из дорогого дерева подставку, выполненную в том же стиле, как и сам нож, покоящийся на ней, который, видимо, был подарен в качестве памятного сувенира. Пора было действовать. Хёнджин медленно подошёл ближе к столу. Джеймс поднял на него растерянный взгляд, явно не понимая, каким образом неизвестный молодой человек проник в его дом. Он потянулся рукой к телефону. Хёнджин, мгновенно считав его движения, исчез на миг, а затем пригвоздил его запястье к столу из толстого дуба ножом. Тем самым, сувенирным. Он вогнал лезвие так глубоко, что острием оно прошло в плоть почти по самую рукоять, и вошло глубоко в древесину. Раздался истошный вопль. — Не ори, ненавижу шум, — Хёнджин брезгливо прижал руку ко рту Джеймса, больно стискивая пальцы на скулах. Тот лишь жалобно заскулил в ладонь. — Противно… От тебя противно. Хёнджин отошёл на несколько шагов назад и вытер руку о брюки, будто он прикоснулся к чему-то мерзкому. — Мы собирались познакомиться, так? К твоему сожалению, я уже знаю, кто ты такой. А вот меня ты не знаешь, как удобно, — вампир злобно ухмыльнулся. — Меня зовут Хван Хёнджин, — глаза брюнета блеснули алым, — и я здесь из-за Феликса. — Ты… Ты что, дьявол? — Джеймс ошарашенно смотрел на Хвана. На лбу выступили крупные бусины холодного пота. — А ты веришь в дьявола? Если ты веришь в дьявола, значит веришь и в бога. Но как ты можешь верить в бога, если совершал такие поступки? — Хёнджин склонил голову на бок. Джеймс молчал, его глаза бегали по лицу вампира, отчаянно пытаясь что-то понять. — Молчишь… — Хёнджин задумчиво приложил палец к своим губам. — Предположим, ты не веришь ни в того, ни в другого. Но это уже и не важно. Сегодня я стану твоим персональным дьяволом. И моё лицо — это последнее, что ты увидишь. — О чём ты сейчас говоришь? — Джеймс сидел, сдвинув ноги. Он немного наклонился от боли в руке. Эта боль пульсировала, словно жила, беря своё начало не в сердце, а в холодном лезвии. Его брови были сдвинуты, мокрые от пота волосы прилипли ко лбу. Он тяжело дышал, фокусируя внимание на каждом слове. Он уже понял, что угодил в опасную ситуацию. Опасные ситуации часто преследовали его, учитывая образ жизни и то, чем он занимался. Но такое с ним случилось впервые. И он схватился за последний шанс, пытаясь разговорить Хёнджина и отвлекая его от новых действий. — Я говорю о том, что ты сам себе вырыл могилу. Ты уже оформил свои похороны? Я ведь предупреждал. — Мне множество раз угрожали. Я привык. — О, после угроз ты всегда выходил сухим из воды, да? К хорошему быстро привыкаешь. Скажи, ты правда считал, что неуязвим? Что никто не доберётся до тебя. Ты правда так глуп? — Что тебе нужно? Я заплачу, назови свою цену, — Хёнджин на это рассмеялся. — Тогда что? Акции? Недвижимость? — Джеймс отчаянно искал то, что можно предложить. — Мне нужно… — Хёнджин наклонился к лицу мужчины и перешёл почти на шёпот, — чтобы ты хрипел от боли. И чтобы один из этих хрипов стал твоим последним этой ночью. — Почему… Почему ты это делаешь для него? Что он тебе предложил? Скажи, я дам гораздо больше! Что угодно! Почему этот пацан?! Он же никто, у него ни денег, ни семьи! — Джеймса одолело отчаяние. Получать открытые угрозы в лицо, когда ты не способен вызвать своих людей, или хотя бы полицию, или даже убрать руку от стола, ведь она прибита чёртовым ножом к столу, истекая кровью. Всё это выбивало здравый смысл из-за потерянного чувства контроля. Хёнджин наотмашь врезал по раздражающему его лицу. Джеймс вынуждено отвернул голову от сильного удара, издав какой-то кашляющий звук. Послышалось, будто игральные кости со стуком упали на дорогой паркет. Но это были зубы. Изо рта струйкой полилась кровь, смешанная со слюной. — Не смей! Не смей говорить, что он никто! Не смей говорить о нём что-либо. У тебя нет на это права, — процедил Хёнджин. Джеймс простонал от боли, сплёвывая кровь с ещё одним зубом. Вампир выдернул нож из руки, на что мужчина болезненно вскрикнул, тут же прижимая запястье к своей груди. Хёнджин поднёс лезвие к своему лицу, внимательно всматриваясь, как кровь блестит на острие. Он медленно провёл языком по лезвию, а затем с отвращением сплюнул. — Мерзкий, жалкий! — вампир злобно скалился. — А знаешь, почему ты жалкий? Не потому что ты хрупкий человек, нет. Потому что ты вообще не человек. Ты — мусор. А от мусора избавляются. — Послушай… Ты самый лучший наёмный убийца, которого я видел… — прохрипел Джеймс. — Я понимаю, твои услуги стоят очень дорого. Просто назови цену, сколько тебе заплатили за меня? Я утрою ставку. Я сделаю что угодно, — он с трудом произносил слова, дыхание подводило, выбитые зубы искажали речь. — Я обещаю, что никогда больше не причиню вред Феликсу. Тебя ведь он волнует? Более того, я выдам ему любую охрану. Совершенно бесплатно. Хёнджин яростно схватил Джеймса за грудки, поднимая с кресла, и швырнул в стену. Тот едва стоял на ногах, немного сползая по стене, сознание сигнализировало о том, что вот-вот покинет его. — Я сказал тебе не говорить о нём! Глухой никчёмный мусор! Я — его охрана, — проревел Хёнджин, указывая на себя. — Ты хочешь услышать цену? Вот моя цена: ты сдохнешь сейчас! — с этими словами нож вошёл глубоко в живот. Лицо вампира исказил оскал, демонстрируя клыки. Кровь с новой силой полилась изо рта Джеймса. Он готов был рухнуть на пол, но сильная рука с ножом в теле не позволяли ему, словно он был зафиксирован, прибитый этим ножом, как колом. Он только издавал шипяще-свистящие звуки, но не в силах был что-то сказать. — Эй, смотри на меня! Я сказал, что моё лицо будет последним, что ты увидишь, — Хёнджин стиснул лицо Джеймса в пальцах, направляя его взгляд на себя. — Ты совершил очень большую ошибку, когда отдал приказ убить Феликса… — шипел вампир, медленно и мучительно прокручивая лезвие в теле, чем вызвал отчаянный крик. — Ой… Тебе больно? — лицо Хвана приняло притворно-трагичное выражение. — Но мусору ведь не бывает больно… — он снова приблизился к искажённому болью лицу. — Нож — это ещё не больно. Я могу убить тебя голыми руками, веришь? — мужчина начал кивать из последних сил, соглашаясь. — Дааа… Ты мне веришь, — Хёнджин закивал в ответ, повторяя его движения и улыбаясь. — Наконец, начал думать? Раньше надо было, — он резко вытащил лезвие из тела, откуда, словно из бреши, хлынула кровь. — Ещё до того, как подставил отца Феликса. — У меня… Были на то свои причины… Я думал не только о себе, так же как и ты сейчас… Гхк… И если повернуть время вспять… Я поступил бы так снова… — Джеймс едва выговаривал слова, цепляясь за неумолительно гаснущее сознание. — Меня тошнит от твоих слов, — Хёнджин крутанул нож через длинные пальцы и молниеносным движением всадил его прямиком в глаз мужчины. — Я забрал свою цену. Сделка завершена. Мёртвое тело грузно рухнуло на пол. Лаковая кровь быстро расползалась по паркету. Повисла пугающая тишина. Времени оставалось мало. Хёнджин сосредоточился на деталях. Быстро вынул нож из мёртвого тела, аккуратно возвращая его на подставку. Поднял с пола выбитые зубы, брезгливо морща нос и пряча их в карман. Осмотрел стол, хватая зажигалку. С одного из стеллажей достал несколько бутылок с дорогим крепким алкоголем, открывая их и выливая содержимое на мебель и то, что осталось от Джеймса. Один щелчок колёсика кремния, и пламя вспыхнуло так, будто открылись сами врата в преисподнюю. Здесь почти всё было из дерева, которое мгновенно принимало неконтролируемый огонь на себя. Убедившись, что пожар распространяется со страшной силой, даже не думая утихать, Хёнджин тихо покинул дом, совершенно опустошённый внутри. Он очутился где-то на окраине пустынной дороги меньше, чем за минуту. Адреналин отступал постепенно, заполняя голову вихрем мыслей. Казалось, всё, что он совершил, сделал вовсе не он. А кто-то другой. Кто-то тёмный, живущий глубоко в сознании. Хёнджин устало опустился на песок, падая на спину. Необузданный гнев губителен. Это разрушающая сила, которая останавливается только тогда, когда оставит после себя лишь пепел. Но человеческий гнев — ничто, по сравнению с гневом вампира. А человек — всего лишь жалкая мошка. Его жизнь так же скоротечна по сравнению с бесконечно долгой жизнью вампира. И пресечь её так же просто, достаточно просто раздавить пальцами. И ты исчезнешь без следа. Всё это только ради Феликса. Теперь его солнце в безопасности. Это единственное, что имело значение.

Следующее утро. Сеул. 09:14

Феликс лежал всё на том же диване, тоскливо обнимая мягкий плед. Телевизор в гостиной работал круглосуточно, ограждая вампира от ненужной тишины. Джисон не отходил от друга ни на шаг, всегда оставаясь рядом, как верный сторожевой пёс. Даже засыпал он сидя, устало сгорбившись у ног Феликса на краю дивана. Вампиру, в отличие от друга, заснуть не удавалось. Феликс был очень благодарен другу за внушительную поддержку. Его присутствие рядом успокаивало тем, что кто-то мысленно разделяет твою боль с тобой, участвует в ней. Но полноценного чувства спокойствия это не приносило. Тревога и тоска не покидали сердце Феликса, блокируя дорогу в мир снов. — Я не помню, чтобы когда-нибудь видел тебя таким грустным, — печально произнёс Хан. Феликс лишь слегка поднял голову, показывая, что слышит друга, но не нашёл, что ответить, и снова опустился лицом в плед. — Скоро всё закончится. Всё будет хорошо, — Джисон мягко потрепал Ликса по плечу. — «Вчера в самом центре Австралии, Элис-Спрингс, произошёл крупный пожар в доме владельца знаменитого курорта Айерс-Рок Резорт сорока шести летнего Джеймса Батлера», — Феликс мгновенно подскочил с дивана, чувствуя, будто его окатили ледяной водой. Неожиданные слова ведущей утреннего выпуска новостей заставили его едва ли не прижаться носом к телевизору. — «Пожарные пытались потушить огонь почти до рассвета. Предварительной причиной возгорания установлен несчастный случай. Никаких признаков взлома дома не найдено. Ход следствия затруднён невозможностью поиска улик, которые уничтожил огонь. Владелец дома погиб в пожаре.» Феликс почувствовал, как у него холодеют кончики пальцев. Звук телевизора резко померк в ушах. — Он убил его… — тихо озвучил свой вывод вампир. — Ты знал, что так будет, — Джисон подошёл к другу и с тёплой поддержкой заглянул в глаза. — Знал… Феликсу было ни капли не жаль проклятого мучителя, который принёс столько ужасных моментов в его жизнь. То, что события, озвученные в новостях, напрямую связаны с Хёнджином, он не сомневался ни на миг. Угрызения совести о том, почему ему не жаль человека, который погиб страшной смертью, даже такой, как Джеймс, и не думали напоминать о себе. Феликс переживал лишь о последствиях. Смогут ли Хёнджину каким-то образом навредить эти события? Сможет ли полиция выяснить, кто виновен в смерти Джеймса на самом деле? Отразится ли совершённое на его моральном состоянии? И самое главное — где же сейчас его возлюбленный вампир?

Два дня спустя. Сеул. 13:37

Самый разгар дня, вампирскому организму положено видеть десятый сон, но Феликс сидел на кухне, клюя носом, а сон и не думал приходить. Блондин чувствовал себя отвратительно. Он был уверен, что оставив человеческую жизнь позади, больше никогда не столкнётся с плохим самочувствием, по крайней мере без причины. Какого же было его удивление, когда его состояние прировнялось к одному из худших. Феликс не мог нормально питаться. С тех пор как Хёнджин уехал, он выпил от силы пару пакетов с кровью. Последний пакет был выпит позапрошлым вечером. К человеческой еде Феликс не прикоснулся с момента обращения ни разу, его от неё мутило. Даже от запаха. А сегодняшним утром его стала одолевать беспричинная тошнота. Чувство голода скулило где-то внутри Феликса, требуя питательной жидкости и упорно сопротивляясь противному чувству тошноты. Отсутствие сна лишь усугубляло ситуацию. Хёнджин после той смс больше не вышел на связь. Ни с ним, ни с Анитой. Переживания о том, где же сейчас его любимый вампир и почему от него нет никаких новостей, нависал над Феликсом белым привидением, преследующим по пятам. Феликсу удавалось провалиться в сон не больше, чем на пару часов. Всё на том же диване у телевизора. Но тревога вытаскивала его из мира снов своими цепкими лапами, не давая уснуть снова ещё долгое время. Блондин сам стал походить на привидение. Обычно бледный цвет кожи Феликса приобрёл болезненно-мертвенный оттенок, утратив свою фарфоровую вампирскую роскошь. Он считал часы, затем минуты, и даже овец. Но быстро сбивался, когда сердце снова распространяло тревогу по телу, а под закрытыми веками светлые пушистые барашки обретали красный цвет и превращались в два ярких рубина, украшенных тёмными ресницами. Феликс тяжело вздохнул. Странное головокружение заставило его упасть головой на гладкую поверхность барной стойки. Хотелось растечься по тёмному мрамору лужей, и чтобы после тебя обязательно кто-нибудь вытер. Последний час Феликса бросало то в жар, то в холод. Сейчас снова было жарко, и холодная поверхность камня дарила небольшое облегчение. Странное назойливое чувство внутри будто бы хотело что-то сказать вампиру, почти кричало о чём-то на неизвестном ему языке, но Ликс так устал. Он совершенно не понимал, что все эти ощущения, одолевшие его разом, означают. В столовую вошёл Минхо, мягко кладя ладонь на плечо Феликса. — Ты как? — заботливо поинтересовался он. — Хреново, — только и выдавил из себя Ликс. — Очень странно… Я никогда не видел, чтобы вампиру было так плохо в помещении, а не на солнце. — Очень ободряюще, знаешь ли, — лениво ответил блондин, не отрывая щеки от столешницы. Настроение Феликса стремительно ухудшалось с каждой секундой. Странное чувство внутри неожиданно усилилось, испуская мощные волны жара по телу. В голове зазвучал тончайший, едва уловимый звук. Феликс резко выпрямился, широко распахнув глаза, сердце усиленно забилось. Он принялся быстро оглядываться по сторонам. — Что? Что такое? — недоумевающе спросил Минхо. — Я чувствую… Мне кажется… — Феликс был почти уверен, что прав в своих догадках. Что наконец-то разгадал значение своих ощущений, но боялся произнести вслух, чтобы вдруг это не оказалось ошибкой. И тут его взгляд обратился на кухонное окно, которое выходило на фонтан в саду. Именно возле этого фонтана Феликс разбил ограду дома во время тренировки с Минхо. И именно в ней возник силуэт, который Феликс узнал бы теперь из миллиарда. Во двор дома вошёл Хёнджин. Ликс резко выдохнул, не веря своим глазам. Отключив все мысли, он двинулся к вампиру, которого так сильно мечтал увидеть, готовый выползти к нему прямо через окно. Минхо поймал его за футболку, оттягивая назад. — Куда полез! Дверь же есть, — он заботливо скорректировал направление движения Феликса, подталкивая его к коридору. Феликс вообще не обратил внимания на то, что Минхо изменил его путь, для него существовала только конечная цель. Он пулей вылетел на крыльцо дома, резко жмуря глаза, ослеплённый солнечным светом. Новая волна тошноты резко подступила к горлу. На солнце Ликс оказался впервые. Прикрываясь ладонью от света, что так болезненно резал глаза и ослеплял, Феликс всматривался в приближающегося Хёнджина. Увиденное по-настоящему испугало его. Вампир еле передвигал ноги, будто бы ничего не видя перед собой. Пройдя ещё несколько шагов, он упал на колени, опираясь ладонями на мелкие камни. Немного подрагивая, Хёнджин зашёлся сильнейшим кашлем.