камешек

они смотрели друг на друга с детским восторгом, будто старые друзья вновь встретившие друг друга.и пусть каждый мог лишь догадываться, что собой представляет собеседник — одно они знали точно: теперь улыбка не будет сходить с их лиц. тишину прерывать не хотелось. чонвон смотрел на сону, на которого светило солнце и дул теплый ветер. карие глаза смотрели на точно такие же и не хотели спугнуть. сону видел теплый, по-своему домашний взгляд незнакомца и ему вовсе не хотелось спрятаться от пристального, изучающего взора.все ощущалось так легко и долго, что хотелось остаться в этом моменте навсегда. женщины оставили молодых людей, в надежде на теплую беседу, но неловкость сону все же не дала ему открыться. чонвон подошел ближе и приветственно, с самой яркой его улыбкой наклонил голову. сону последовал его примеру и с небольшим испугом, но с чувством безопасности повторил жест. парни не решались сказать что-либо, боясь нарушить то невесомое доверие, которое возникало не так часто при виде незнакомца. весь вечер они просидели наслаждаясь старыми книгами, горением свечи и запахом жасмина, который заполонял весь сад от чего голова начинала кружиться. облака начали сгущаться на небе и молодые люди должны были уходить. первым встал сону, решив прервать молчание сказал: -завтра тут же? на что чонвон, расплывшись в улыбке ответил: -да, буду рад насладиться твоей компанией еще раз. молодые люди смущенно улыбнулись и попрощались уже привычным наклоном головы. следующие несколько недель они встречались на том же месте, в то же время и молча наслаждались присутствием друг друга, иногда переводя взгляд от книги к собеседнику, смущенно улыбаясь продолжали читать предложенную литературу. пару раз они отправлялись в парк без книг и молча ходили по извилистым тропам, вытоптанными когда-то людьми до них. вне сада пожилой женщины сону все также пах жасмином, чонвон находил это прекрасным и часто акцентировал внимание на душистости: -ее цветы пахнут тобой, не ты ими, они тобой. хотел бы я чувствовать этот запах рядом с собой всегда. сону нравился голос собеседника и он редко отвечал на подобные речи, но однажды, когда парни потеряли счет времени и дело близилось к сумеркам, сону произнес: -ты всегда говоришь о запахе жасмина, исходящего от меня, но сам никогда не спрашиваешь чем пахнешь и как я тебя ощущаю. чонвон в растерянности ответил: -и чем же я пахну? сону произвес: -сумерками, каким-то лесом, вишней и горелыми листьями.иногда табаком, но всегда разным. меня всегда отталкивал этот запах, но чем больше я провожу времени с тобой, тем больше он мне нравится. он говорил это немного взвинчено и волнующее, боялся, что собеседнику не понравится его описание. глаза чонвона говорили обратное. уставшие, с теплотой карие глаза парня смотрели на немного обиженное от чего-то лицо сону.им не хотелось возражать его описанию, лишь слушать без того редкий голос юноши. сев на траву молодые люди продолжили разговор о бытовых вещах, о детстве и о книгах, за которыми чаще всего друг друга видели. тот вечер был по-особенному волшебным. близился день рождения сону. жасмин уже был не таким свежим как раньше, но его запах все еще заполнял сад книжного магазина и душу чонвона, напоминая о том, кто делал его жизнь чуть ярче.