Любовь, победившая смерть

Когда за Верой закрылись двери, Колька совсем уж потух. Его глаза стали испуганными и потерянными. Что же он наделал? Сколько же раз его ругали за его несносный, вспыльчивый характер, а он, в свою очередь, ни разу не сделал для себя никаких выводов. И вот, получается, судьба решила проучить его таким вот образом, открыть глаза, но наказала почему-то не его самого, а человека, светлого, милого человечка, который ни в коем случае не заслуживает ничего плохого. И как только, как он мог так резко наброситься на Олю,зная, что она болеет. И это после того, что он узнал, после того, как её мать спасла их с Трофимом отца. Колька отлично понимал, что если бы Веры Павловны не оказалось в нужный момент рядом с его батей, всё могло бы закончиться плачевно. А так она мало того, что спасла ему жизнь, так ещё и вот уже сколько времени день и ночь борется за то, чтобы их батя встретил ещё одно утро. К тому же, мало зная Кольку, сама Вера относилась к нему с такой теплотой, словно бы к родному сыну, чего Колька мало видел в своё время от родной матери, которая просто сбежала Бог весть куда, абсолютно не инересуясь жизнью сына, в то время, когда Вера окружила Олю любовью и заботой, воспринимая её такой, какая она есть. В один миг Колька даже подумал, что кое в чём даже завидовал Ольке – в том, что у неё всё время были забота и материнская любовь без условий и скрытых обид, хотя рядом не было бати и Вере Павловне приходилось делать всё самой. «Они не заслужили такого отношения. Только не они! Только не Олька! Она и так натерпелась, расла без бати, а тут я ещё со своими претензиями!»- думал парень, параллельно прислушиваясь к тому, что происходило за дверью манипуляционной. Хоть Колька вроде бы и понимал, что всё обойдётся, но всё равно было очень страшно… -Эй, Коль, ну чего ты трясёшься, как банный лист?- Трофим похлопал по спине брата.- Всё ведь хорошо будет! -А если не будет?- дрожащим голосом спросил Колька, понуро опустив голову и охватив её руками.- Болезни знаешь, какие коварные бывают?- дрожащим голосом сказал парень и перед его глазами почему-то возникла покойная уже Полина. Да, понятное дело, что у Оли совсем другой диагноз, ситуация, но всё же…. Колька уже терял, терял близкого человека, которому ещё жить и жить… И поэтому ему было страшно, что это может повториться ещё раз… -Так, а ну-ка успокоился! Немедленно!-скомандовал Трофим, строго смотря на брата. – Ишь чего удумал? Прекрати панику! Мы Ольке во всём поможем, поддержим, она поправится, мы её теперь не бросим! Мы же родные! -Да.. Да… Ты прав, брат… Просто… Батя же говорил нам, что Олька..Болеет… А я… Идиот.. Налетел на неё… Эмоции не сдержал.. Что же я наделал…- и парень снова с горечью спрятал лицо в ладонях. Именно в тот момент дверь смотровой открылась и оттуда вышла встревоженная Вера, держа в руках лист назначения. Парни тут же подлетели к ней. -Вера Павловна, как там Оля?- спросил Трофим на правах старшего- Колька от стыда не мог выдавить из себя и слово. -Сильное эмоциональное напряжение вызвало паническую атаку и тахикардию. У Оли больное сердце помимо ДЦП, поэтому любые волнения ей запрещены вообще.- говорила Вера,стараясь не смотреть на Кольку, который, в свою очередь, не мог и взгляд поднять на женщину, единственного и больного ребёнка которой он фактически довёл до нервного срыва. -Чем мы можем помочь?- спросил Трофим, который на права старшего брата готов был сделать всё и даже больше ради того, чтобы его сестра как можно скорее встала на ноги. -Надо сбегать в аптеку на первом этаже, купить кое-какие лекарства для капельниц. Олю сейчас переведут в палату, прокапают и всё наладится. - говорила Вера, больше успокаивая мальчиков, чем себя. Хоть она и знала, что состояние дочери предвещает подобные приступы, которые могут быть нередко, но всё равно каждый раз кризисы дочери для неё были равносильны маленькой смерти. Ведь правду говорят, что если у ребёнка заболит пальчик, у мамы в то же время заболит сердце. -Если надо, мы может сбегать.- сказал Трофим, который уже отлично знал, где в больнице находится аптечный киоск, ведь там неоднократно покупал лекарства для отца.. -Я была бы очень благодарна.- весьма сдержанно сказала Вера, смотря на Трофима и стараясь не пересекаться взлядом с Колей. Она всё ещё не могла простить ему Олиного срыва.- Я сейчас Олю не хочу одну остаавлять, пока она не успокоится окончательно, поэтому… -Если такое дело, я могу с Олей посидеть!- вызвался Колька, который был готов на всё, лишь бы искупить свою вину. -Вот этого как раз-таки сейчас и не надо! Давайте-ка мы дадим Оле возможность просто прийти в себя!- немного резко сказала Вера парню. – Сейчас, увидев тебя, она ещё больше разволнуется, не дай Бог приступ повторится, поэтому… -Что? Оля? Приступ? Что случилось?- вдруг услышали они за спиной голос пожилого мужчины. Вера взрогнула и побледнела – это был голос отца. Сейчас, если он узнает, чтот случилось с Олей, всем им не сдобровать. В отношении внучки Павел Петрович не терпел никаких компромисов вообще, считая, что её покой –это самое важное, поэтому, был готов стереть в порошок любого, кто этот покой нарушит. -Пап, всё прошло… Уже всё хорошо..- пыталась было урезонить отца Вера, но огонь от этого разгорался, честно говоря, ещё больше. -Ты мне зубы не заговаривай! Что с Олькой, говори!- крикнул побледневший мужчина. -Не надо ругать Веру Павловну, это я во всём виноват!- вызвался Колька, решив перехватить удар на себя, чтобы хоть как-то искупить свою вину перед Верой. -Что, пацан? Чего ты сказал?- прохрипел мужчина, медленно поворачиваясь к Кольке. -Это я виноват, что с Олей это случилось,а уж никак не Вера Павловна! И я клянусь, что сделаю всё, чтобы Олька поскорее поправилась!- с достоинством отчеканил Колька, не боясь гнева мужчины. -А ты кто такой, сосунок? – хрипло спросил Павел Петрович, которого сдерживала Вера, чтобы он не дай Бог, не бросился на Кольку. -Я родной брат Оли, хоть и младший, но всё же.. Рядом со мной Олька будет под надёждной защитой, вот увидите! Подобного больше не повторится!- говорил Колька, не зная, какую бурю он может разбудить. -Ах, родной брат? Вы посмотрите на него! – скрипнул зубами Павел Петрович и в глазах его помимо злости и даже ярости была самая что ни есть боль. Настоящая боль. Боль, которую можно увидеть в родительских глазах, когда речь идёт об их ребёнке, об их кровинушке. В данном случае, речь шла о самых дорогих Павлу Петровичу людях- о его дочери и внучке, которые за свою жизнь увидели столько беды, боли и предательства, что не дай Бог никому.- А где же ты был, братец-кролик, и вся твоя семья раньше, а? Когда Олька на ногах сама стоять не могла, когда падала, сделав шаг, когда задыхалась от приступов и плакала, почему батя не с ней? А? Где? И явились тепер, когда Оля наша выросла, чтобы не иметь больше никакой ответственности и добить её спокойно, так? -Я в этом не виноват! – держал оборону Коля, не имея намерений сдаваться. – Если в том, что Оле стало плохо, я виноват, то...- начал было Колька, как вдруг глаза его собеседника и вовсе налились кровью. -Что, гадёныш? Так это из-за тебя Ольке хуже стало, да?- прошипел мужчина, судорожно сжимая кулаки. Тем временем, Трофим Портнов безопасности ради осторожно сделал шаг вперёд для того, чтобы помешать мужчине наброситься на Кольку, который и так дрожал, как осиновый лист от пережитого потрясения, плюс ко всему, он никогда бы не позволил себе поднять руку на пожилого человека – казацкое воспитание не позволило бы. -Я не знал, что состояние Оли настолько серьёзно! – Коля старался говорить ровно и уверенно,но было слышно, как в его голосе проскакивала едва заметная дрожь. -Да ты знаешь, что я с тобой сделать за внучку?!!! За свою Ольку, за свою птичку?! Да я тебя, морда Савельевская…- и с этими словами Павел Петрович хотел было броситься на Кольку, как тут вдруг между пожилым и молодым мужчинами встал Трофим, который остановил дедушку своей сестры, но не применяя грубой силы, просто задержал его руки, чтобы он не причинил Кольке никакого вреда. -Стойте! Не надо! Здесь больница! Здесь не место для выяснения отношений!- немного повысил на мужчину тон Портнов-младший. -Пусти! Пусти меня, сосунок! Молоко ещё на губах не обсохло!- прошипел Павел Петрович, который от напряжения был красный как рак. Но внезапно этот нездоровый, яростный румянец начал переходить в нездоровую бледность. Мужчина замер, коротко простонал и ухватиолся за сердце. Колька и Трофим резко остановились, и окружили мужчину с двух сторон, чтобы не дать ему упасть. -Что с Вами? Вам плохо?- испуганно спросил Трофим, поддерживая Павла Петровича и помогая ему сестт на кресло.- Колька, воды принеси! – крикнул он брату,а Кольке, впрочем, и не надо было повторять дважды. Видя, что происходит, парень мигом метнулся к столику, стоящему в коридоре, схватил оттуда стакан и графин с водой, быстро наполнил стакан и протянул его мужчине.- Пейте, маленькими глоточками! Но часто! И дышите! - сказал Трофим, опять же вспомнив армию и курсы домедицинской помощи. Вместе с тем, он аккуратно придерживал голову пожилого мужчины, чтобы он не потерял сознание. -Держитесь! Я сейчас позову врача!- сказал было Колька, но Павел Петрович вдруг остановил парня. -Не надо никого звать.. Не надо никого тревожить… У меня…- мужчина перевёл дыхание.- У меня таблетки всегда с собой…- с этими словами мужчина достал из кармана пластинку Валидола и положил под язык одну таблетку. -Всё хорошо… Вам сейчас станет легче… Всё хорошо..- приговаривал Трофим, а Колька, в свою очередь, начал обмахивать мужчину лежащим на столике журналом. Тем временем, Павел Петрович посмотрел то на Трофима, то на Кольку. -А вы дружние, парни… Как бы там ни было, это похвально…- вдруг прохрипел мужчина, когда почувствовал, что тиски в груди ослабились и стало легче дышать. -Да, мы дружние! Всё втроём- я и мои младшие брат и сестра!- с достоинством сказал Трофим, протягивая мужчине ещё один стакан воды. – Да, я считаю Вашу внучку своей сестрой и хочу сказать, чтот постараюсь быть для неё опорой и поддержкой в любой ситуации, как старший брат! -И я тоже!- сказал также важно Колька, но потом сник.- Хоть я по факту и младший! Павел Петрович пораженно глядел на парней, хватая губами воздух. В душе у него творилось что-то весьма и весьма непонятное, невероятное. С одной стороны, он должен был ненавидеть Савельевских отпрысков, ведь именно Трофим сломал жизнь Вере и Оленьке. Пока они мотались по больницам да санаториям, этот подонок, как сыр в масле, катался и не исключено, что жил на две семьи. Интересно, в курсе ли этого всего Вера? Видимо, нет, раз уж так яростно защищает свого благоверного кобелька, и это после того, что они пережили с Олькой из-за него. Но с другой стороны… В чём виноваты дети? Эти пацаны не выбирали себе такого батю, как не выбирала себе его и Оля. Кстати, пожилой мужчина не мог не отметить, насколько же их Оля похожа на младшего Савельева. Этот пацаненок даже и похож был на Ольку внешне, да и нос чесал в точности также, как и она. И он же, как и его сестра, ни в коем случае не виноват, что им попался именно такой бестолковый отец. Как бы там ни было, они себе его не выбирали и не просились быть его детьми. Сын на отца не в ответе… Как и дочь… Но почему-то в Небесной Канцелярии об этом законе напрочь забыли, раз уж его внучка столько лет искупает грешки отца таким вот жестоким образом. -Никому не позволите обидеть, говорите?- немного недоверчиво спросил у ребят пожилой мужчина, скептически измеряя их изучающим взглядом. С одной стороны, у него пока не было поводов,чтобы верить этим соплякам, но с другой… Чем старше мужчина становился, тем чаще у него болело сердце из-за мислей о внучке, о том, кто же защитит её в этом мире, когда его не станет. А ведь он не вечен... Года не идут назад, виски уже давно седые, да и руки нормально давно уж не слушаются и сил прежних нет… А ведь его внучка, их Оленёнок так беззащитна перед этим большим и жестоким миром. Павел Петрович хотел бы всю жизнь внучку защищать грудью, но… К сожалению, не получится. Ему рано или поздно придерся уйти раньше внучки и это вполне естесственно. А если эти два парня говорять совершенно искренне, то у его Ольки появился тыл. И нехилый тыл. У старшого из парней были и сила, и видержка, крепкие руки, Павел Петрович не мог не заметить этого, когда он помог ему сесть в кресло. -Никому!- твёрдо сказало младший.- Я сам себя тепер убить готов, что Оля из-за меня разволновалась,а уж кого-то другого я вообще в порошок сотру! Можете не сомневаться! -А я помогу брату, на правах старшого!- помигнул мужчине Трофим, который безмерно рад тому, что конфликт уже, кажется, улажен. -Ну да, ну да…- как-то отстранённо сказал мужчина. – А звать-то вас как, орлы-защитники? -Меня зовут Трофим. Трофим Николаевич Портнов, а это мой младший брат, Коля Савельев…- сказал с достоинством Трофим и легонько пнул брата под бок, чтобы тот расслабился и не дрожал, как осиновый лист, ведь конфликт уже, кажется, был исчерпан. -Коля, Трофим…Николаевич, Трофимович…- как-то смешно поговаривал в полголоса Павел Петрович.- У вас что, в этом вашем городе кроме Коли да Трофима других имён мужских нету, что ли? -Почему же? Есть! Эрнест! – выпалил Трофим, вспомнив смешного зама из отцовского колхоза, после чего они с Колькой пырснули от смеха, увидев крайнее замешательство на лице у их нового знакомого. * * * Колька наконец собрался с мыслями и вошёл в палату к сестре. Оля тогда не спала, но дремала. Её голова была склонена на бок, а глаза – призакрылы. Было видно, что это нервное истощение заметно измотало несчастную девушку. Коле в тот миг стало ещё больнее и ещё больше стыдно за свою истерику. «Ничего, Олька, теперь я пылинки с тебя сдувать буду! Всё сделаю, лиш бы ты поскорее поправилась! Слово казака!» - мысленно дал себе клятву парень, стараясь передвигаться безшумно, чтобы не растревожить сестру, а затем, прясел на стульчик рядом с ней и начала наблюдать, изучать черты её лица. Удвительно – он знал Оленьку без малого всего несколько часов, менше суток, а уже она казалась ему безумно близкой, дорогой, родной. Хоть и старшая по возрасту, но серцем Коля был готов заботиться о ней, словно о младшей. Ведь, по сути, Оля со своей болезнью беззащитна передо всем миром. А вот так довести её, трясти, начать вияснять отношения – разве это по- мужски, по казацки? Нет, далеко нет.. Ни отец, ни дед этого не одобрили бы, а ведь Колька всегда пытался брать с них пример. Разве отец стал бы так относиться к тёте Оле, срываться на ней таким образом? Удивительно, но и у него, и у его отца сёстры Ольги. Значит, Колька точно должен брать пример с отца и относиться к своей сестре, как настояний мужчина, казак. -Теперь я никому не дам тебя в обиду, клянусь!- прошептал Колька, вжав тоненькую, свободную от капельницы ручку Оли в своей ладони. Тоненькая, бледная ручка сестры была на контрасте с его широкой, загорелой ладонью.- Только держись, сестрёнка, слышишь? Нам ещё о стольком надо поговорить! Мне столько надо тебе рассказать, показать! И тебе, я уверен, есть что рассказать мне и чему меня научить! Ведь ты моя старшая сестрёнка! – добавил Колька, а в глазах его загорелся какой-то особый огонёк.- Старшая сестра.. Знаешь, я вседа мечтал о сестре. Именно о сестре! Помнишь песенку – «У меня сестрёнки нет, у меня братишки нет»? Она всем кажется задорной, детской, а мне она постоянно казалась самой грустной и печальной песней на всём белом свете, потому что в ней были самое моё большое желание и самая большая грусть... Именно в тот момент Оля очнулась. Она слабо открыла глаза и, когда увидела Кольку, то сначала её глаза расширились от какого-то непонятного ужаса и девочка вся сжалась в комок, ведь в памяти появились те их розборки, когда Колька тряс её за плечи, когда в глазах его были и шок, и боль, и злость… И своему брату Оля, получается, принесла боль… Она всем приносит только боль... Одну лишь боль… -П..Прости меня…- сказала Оля и в её глазках была какая-то такая вина, которая обычно была у детей, когда они разбили мамину вазу. -Дурная, за что ты извиняешься? Тебе не за что звиняться!- сказал Колька, не отпуская руки сестры. Сейчас он готов был убить свою собственную тень, лишь бы его сестру никто и ничто не волновало. -Я хочу, чтобы ты знал… Я не хочу отнять у тебя папу… Ни в коем случае…- говорила Оленька обо всём, что было у неё на душе. – Он и мой, и твой… -Да это понятно! Понятно, сестричка! – говорил Колька, поглаживая руку Оли. – Он наш отец и уже любит тебя также сильно! Мы все – одна семья, мы Савельевы и ты теперь часть нашей семьи и мы любим тебя! -Любите? – глаза Оли округлились. – Меня? Даже такую? -А чего это тебя такую не любить? Такую добрую умную, замечательную? – парировал Колька, хотя, вместе с тем, отлично понимал, о чём же говорит его сестра. И от этого осознания было ещё больнее. -Нет, я не об этом вовсе..-Оля отвернулась.- Со мной одни проблемы, я плохо хожу, я часто плачу, мне часто становится плохо. Со мной много забот... Тебе нужна такая сестра? -Я в шестом классе пробовал курить, потом сломал руку, после чего она долго не срасталась. Когда-то я чуть не сжёг кухню, когда сам пытался приготовить яичницу!- не оставал Колька, после чего Оля немного улыбнулась. – Теперь ты мне ответь – тебе нужен такой брат? После этого Оля не сдержалась и тихо рассмеялась, за ней рассмеялся и Колька. -Глупенький… Ну я ведь вовсе не об этом…- тихо сказала она. -А я вот как раз-таки об этом! – Колька и не думал сдаваться.Он снова сжал ладошку сестры в своих руках. – Олька, да, мы все советские граждане, но мы разные, вовсе не похожи друг на друга! Кто-то хромает, а кто-то не может жить без папирос. Кто-то лысый, а у кого-то родинка над губой! Кто-то любить петь, а кто-то собирать марки! Ты вот любишь писать, а я люблю технику! -А я в технике совсем не разбираюсь...- сказала Оля и тихо рассмеялась. -Ну вот видишь!- победно закончил свою мысль Колька.- Мы все разные, но мы –одно! Мы семья! И так с этого дня будет всегда! -Всегда!- театрально поддержала брата Оля и они вместе улыбнулись, крепко сжав руки друг друга. -А теперь я говорю клятву! Я клянусь быть твоим братом, обещаю помочать тебе во всём и защищать!- важно сказал Колька. -Ого… Клятва..-зачарованно сказала Оля.- Я думала, такое только в книгах бывает! -Думала она… А наяву тоже очень много всего интересного! – важно сказал Колька. -Тепреь и мне клятву говорить?- немного неуверенно спросила Оля. -Ну конечно! – невозмутимо сказал Колька. – А как иначе? -Ну хорошо… Тогда я клянусь быть для тебя хорошей сестрой, никогда с тобой не ссориться и помогать во всём,в чём смогу! Клянусь!- последнее слово ребята сказали хором. Савельевы. Брат и сестра. Коля и Оля. Два капитана, которых не сломит ни один жизненный шторм… Потому, что у них есть опора.. Потому, что с сегодняшнего дня они есть друг у друга…