Сердце труса - самое верное

Оставив Шамана с его дымящей трубкой позади, Питер ощутил вполне объяснимое облегчение. Само присутствие мертвеца рядом изрядно давило на сознание; от такой компании чисто по-человечески хотелось оказаться подальше, насколько бы Шаман ни был полезен для чего-либо. Может, это было людское естество. Или звериная интуиция, говорящая, что ничем хорошим знакомство с некромантом для Питера не закончится… но, скорее всего, Шаман просто напрягал Петтигрю тем, что потихоньку разлагался. Нормальная реакция, как Питер считал. Кто будет хранить у себя дома гниющую банановую шкурку или преющий яблочный огрызок? А тут — целый человек, даром что ростом не вышел… — До чего договорились? — приветливо спросил Ньют, когда Питер выбрался из саквояжа и спешно захлопнул его крышку за собой. — Всё в порядке? — Д-да, нормально… сложно с ним общаться. Скамандер хмыкнул, согласно кивая. Сидел Ньют за своим рабочим столом, сплошь засыпанным бумажками; рядом с чернильницей спала какая-то светящаяся зелёным феечка, у которой не хватало одного крыла. Летать она без такой важной частички вряд ли сможет… В руках у Ньюта как раз было крыло — правда, вроде как ненастоящее. Оно выглядело максимально похоже на крылышки феи, однако всё-таки чем-то от них отличалось. Может, было недостаточно прозрачным? Или блестело с другой интенсивностью?.. — Пыльца зелёных фей может иметь галлюциногенный эффект, если слишком пристально на неё смотреть, — с усмешкой сказал Ньют, осторожно двигая спящую малышку поближе. — Так что лучше рассматривай что-нибудь другое, не столь опасное. — А-э-э… ладно. — Что вы решили? Ньют натянул на нос очки с такими толстыми линзами, что Питер поперхнулся от смеха: в артефакте Скамандер и сам выглядел как какое-то волшебное существо. — Вроде бы мантия настоящая, — неловко произнёс Питер, поняв, что с Шаманом они ни до чего так и не «договаривались». — И Герте осталось мало времени, так что нам нужно ускориться. — М-м-м… плохие новости. Значит, будем работать в тройном темпе. Тем более что до двадцать второго августа всё равно надо всё решить. Питер посмотрел на настенный календарь; тот был маггловским, с сеткой чисел снизу и фотографиями собак сверху. Для июля создатели календаря выбрали английского бульдога в розовом бантике и с колпачком, будто для дня рождения. «Мистер Злыдень-младший», — значилось на фотографии. Питер мог бы поспорить, что «мистеру» позировать нравилось; по крайней мере, слюней он напускал столько, что наверняка залил подушечку, на которой сидел. Торт перед собакой держали, что ли?.. — А что будет двадцать второго августа? — Кубок мира по квиддичу, Англия — принимающая страна и прошла в финал... вроде бы, — сказал Ньют, осторожно прислоняя крылышко к спинке феи и начиная промазывать место соединения блестящей от пыльцы кисточкой. — Насчёт последнего не уверен, но Герта очень просила сходить туда с ней. — Она же не любит квиддич… — Как она сказала, если игра мирового уровня её не впечатлит, то уже ничего не впечатлит, и квиддич она оставит в прошлом. Словно она когда-то им вообще интересовалась, маленькая брауни… насчёт мантии — это Шаман подтвердил, что она настоящая? Ты вроде бы её с собой не брал. — Я… Питер вздохнул и пересказал их с Шаманом диалог. Всё время, пока Петтигрю говорил, Ньют мерно покачивал головой в такт его словам, словно совсем не слушая; Скамандер выглядел полностью увлечённым лечением феи. Впрочем, за время знакомства с магозоологом Питер успел понять, что Ньют умел одинаково хорошо делать несколько дел одновременно. Так что наверняка ни одно слово Петтигрю он не пропустил мимо ушей. — Ясно, — сказал Скамандер в итоге. — Покажи камень, пожалуйста. На ладони Питера предполагаемый Воскрешающий камень был похож на обычную гальку, даром что не серую, а чёрную. И не блестел совсем… На секунду Питеру показалось, что в камне он что-то увидел — как отражение. Но это длилось всего мгновение, и точно сказать, произошло ли это на самом деле, Петтигрю не мог. — Ясно, что ничего не ясно, — цокнул языком Ньют. — Что-то необычное чувствуешь? Питер покачал головой и сжал кулак. Ну не говорить же Ньюту про собственные потенциальные галлюцинации, правильно? Может, Питер насмотрелся на фею. Или просто перенервничал. Или переволновался. Секундочку, это же синонимы… Ньют посмотрел на Питера сквозь свои странные толстые линзы. Глаза у Скамандера были огромными, как у стрекозы; даже у Сибиллы Трелони, когда она носила свои знаменитые очки, такого не было. К тому же, линзы ещё больше увеличили разницу в размерах между глазами Ньюта. Словно кто-то шарж на знаменитого учёного нарисовал… — Подожди минут пять, пожалуйста. Я закончу с феей… и подумаю. Тут точно надо подумать, хм… С этим Питер бы не стал спорить. Сам себя Петтигрю ругал по-всякому: вот как можно было спускаться к Шаману, вертя в голове всего одну мысль, — это он про подлинность «сказочной» мантии-невидимки у Герты, — и в итоге забыть узнать то, что собирался? Всё Шаман виноват, нежить проклятая! Заговорил Питера, запугал, увёл от нужной темы… И камень этот — ну зачем он Питеру нужен, собственно? Даже если, — вдруг, — это тот самый Воскрешающий камень, ничего хорошего он, судя по всему, не умел. В истории Барда Бидля Смерть знатно поглумился над средним братом, у которого умирала жена. Или уже умерла жена — Питер не помнил, да и неважно это было в моменте. Важно то, что Воскрешающий камень не воскрешал в том смысле, который в это название вкладывали люди. В сказке он просто вытащил призрак умершей жены, и несчастный дух, страдающий в мире живых, в итоге утащил за собой муженька. Но тут, как говорится, всё по запросам. Хотел, значит, средний брат «воссоединиться с супругой» — он как бы и воссоединился. Чётче надо было мысль замысливать, в конце концов! — Я закончил. Ньют подхватил фею в ладони и встал из-за стола. Зелёную сверкающую малышку Скамандер переложил в кадку с пышным фикусом; затем Ньют стащил очки и осторожно помассировал веки. Питера передёрнуло: смотреть на то, как магозоолог касается что больного огромного, что больного подбитого глаза было неприятно. — В общем, — сказал Ньют, кладя линзы на стол, — что я подумал. Надо бы нам всё-таки узнать, настоящие ли у нас артефакты. — У Шамана спросить? — А, — Скамандер поморщился, — это не выйдет. Его уже и в саквояже нет, он предупреждал, что будет по своим делам в Англии ходить. Так что узнавать придётся самостоятельно. И тебе? Питер кашлянул. Ему? А почему ему? А Ньют что, не может? — А я, — продолжил Скамандер, видимо, прочитав эти вопросы в лице Питера, — займусь другим. Не менее важным делом. — Это каким же? — Ну смотри. У нас есть мантия, которая даёт невидимость, и камень, который вроде как должен воскрешать или по крайней мере притягивать призраков. И есть сказки Барда Бидля, где эти два артефакта идут в связке с третьим. — Вы про Старшую палочку, что ли?.. — Бинго! — прищёлкнул пальцами Скамандер; он подхватил свой знаменитый плащ со спинки стула и потряс одеждой, словно грозя кому-то. — И я её найду! По своим связям, конечно же. Знаешь, как у магозоолога, у меня целая куча знакомых, которые так или иначе связаны с изготовлением волшебных палочек... У Питера буквально отпала челюсть. Где законопослушность Ньюта Скамандера, о которой все вокруг трубят?! — Вы что, всё-таки занимаетесь контрабандой?! — Ни в коем случае, — фыркнул Ньют, набрасывая плащ на плечи. — Живые животные никогда не должны быть разобраны на ингредиенты, это попросту бесчеловечно. — А… а мёртвые? Ньют невесело хмыкнул, и Питер решил, что дальше лучше не расспрашивать. Ну его. Меньше знаешь — дольше живёшь.