Анечка

Саша, переводясь в лицей в статусе победительницы муниципальных олимпиад, вообще не ожидает, что её будет ждать что-то неприятное в новом коллективе. Многие говорят, что она приятный и комфортный человек, улыбаются ей и обнимают при встрече. Некоторые одноклассницы даже плачут, когда Трусова рассказывает о переезде в другой район и вынужденном переводе. Конечно, приходится их обнять и пообещать каждую неделю по выходным гулять, а звонить друг другу вообще каждый день. Не то чтобы у неё есть привычка лгать, но… зачем это делать? Да, приятельницы довольно милы, но в новой школе у Саши ведь будут новые, более интересные друзья, с которыми будет можно обсуждать не только учителей, парней и цветочки. Друзья её уровня. С ними можно будет поговорить обо всём на свете. — Ребята, знакомьтесь, это Александра Трусова. Теперь она будет учиться с вами, — классный руководитель, Этери Георгиевна, кажется вполне милой. Саша улыбается ей и классу, машет рукой и обводит взглядом кабинет. Несколько свободных мест точно есть. — Можешь выбрать, куда сесть. На третьей парте сидит девчонка, которая ловит взгляд новенькой и кивает на место рядом с собой. У этой девчонки светлые-светлые волосы, кончики которых покрашены в красный, огромные голубые глаза и губы, накрашенные персиковой помадой. На ней жёлтая футболка и синие джинсы, а на ногах какие-то белые кеды с жёлтыми полосками. — Привет. Меня Алёна зовут. Косторная, — шепчет она раньше, чем Саша успевает сесть. За пятнадцать минут классного часа новая соседка успевает рассказать об одиннадцатом А буквально всё. Лучшие в параллели, отличники, олимпиадники, спортсмены, любимцы учителей. Камила Валиева со второй парты третьего ряда обожает математику. Аделия Петросян и Софья Акатьева дружат с начальной школы и сидят только вместе. Женя Семененко и Марк Кондратюк как-то раз распилили парту линейкой. Софа Самоделкина лучше всех знает историю и сдаёт её, а Соня Муравьёва — профессионал по части географии. Сашка Самарин бьёт все рекорды по отжиманиям. Даша Усачёва и Майя Хромых постоянно болеют. Петя Гуменник предлагает всем повторять тренды из Тиктока, а потом получает от учителей за это. Ну, кто ж знал, что биологичка зайдёт именно тогда, когда Петя проводил ритуал изгнания и рисовал пентаграмму на доске… — А это Аня Щербакова, — Алёна показывает на девочку в бордовом платье с узором в мелкий цветочек. Тёмные волосы собраны в элегантный пучок с переплетением кос, на руке браслетик из ледяного кварца, на ногах туфельки на низком каблучке. — Милейшая дама, я тебе так скажу. И знает вообще всё, наверное. Саша оценивающе окидывает взглядом «милейшую даму». Та на новенькую головы не поворачивает, внимательно слушает Этери Георгиевну и что-то в дневник записывает. И она почему-то высокомерной кажется. — Да от неё холодом за километром веет, — фыркает Трусова раньше, чем успевает отфильтровать речь. — От Анечки? — на лице Косторной читается изумление, но Саша уже не обращает внимания.

***

Саша правда не могла представить, что её поджидают проблемы. Во-первых, учителя вовсе не собирались давать новенькой спуску и за какой-то месяц учёбы измотали её сильнее, чем педагоги в прошлой школе за десять лет. Во-вторых, статус лучшей ученицы решил не переводиться в лицей вместе с Сашей и остался где-то там, в родной гимназии. Четвёрки выходили уже по двум предметам. В-третьих, Алёна на переменах не сидела за партой, а то активно крушила школу вместе с Марком и Семененко, то отстаивала право оказаться первой в очереди в буфете, то в спешке зубрила параграфы. Конечно, тут уж не до новенькой. В-четвёртых, почти во все кружки набор был закрыт, а записываться в секцию юных биологов не хотелось. От внеклассной деятельности пришлось отказаться. И вишенка на торте — наличие в классе такого человека как Щербакова Анна Станиславовна. Учителя её боготворили. Ученики её любили. Её приглашали на все дни рождения и звали с собой почти на каждую прогулку. Её, а не Сашу, как раньше. Трусова, вообще-то, не высокомерна ничуть, в отличие от всеми обожаемой Анечки. И не зануда, не правильная и послушная до мозга костей. Только вот с ней даже не здороваются некоторые. Из друзей одна лишь Алёна есть. И то лишь из-за собственного бойкого и лёгкого характера. Саша кулаки сжимает и шепчет перед зеркалом: «я лучше». Лучше ведь? Анечка, кажется, знает, что Саша её недолюбливает, но всё равно говорит избитое «привет» и улыбается своей невинной улыбочкой. Держит лицо. Или ей действительно наплевать, кто ж разберётся.

***

Саша, вообще-то, не имеет привычки ненавидеть. И завидовать. И плакать в туалетах. Но сейчас она делает всё сразу. Просто как-то слишком много неприятных ситуаций в один день. По отдельности не страшных, а вместе — угнетающих. За самостоятельную по математике впервые в жизни тройка. На классном часу обсуждали номер для концерта в честь дня учителя, в который её не поставили. В столовой прямо перед ней закончились сосиски в тесте. И даже носок сполз, мать его. Светлана Владимировна, приятная учительница обществознания, интересуется, что случилось и почему новенькая такая грустная. А Трусова ни слова ответить не может, от накопившегося раздражения руки трясутся и губы дрожат. Она лишь в сторону двери вопросительно кивает, мол, можно выйти, и не дожидается согласия. Как-то позорно сбегает. Истеричка. Слабонервная. Слабая в принципе. Зачем перевелась, если не вывозит? Чего хотела? Быть наравне со своим классом? Так она не наравне с ними, она хуже значительно, как выясняется. Саша кулаком по двери кабинки бьёт, а та лишь жалобно скрипит и ожидаемо захлопывается. До неё не сразу доходит, что в помещении есть кто-то ещё. Аня стоит рядом молча, и рядом садится всё так же молча, и руку на трясущееся хрупкое плечико кладёт. Несильно сжимает, смотрит понимающе-понимающе, и в движениях, взгляде, мимике — ни единого упрёка. — Ты в порядке? — обеспокоенно интересуется Щербакова, когда Трусова окончательно успокаивается, и протягивает свою бутылку воды. — Ты хочешь поговорить с кем-то или помолчать? — Не знаю, — Саша впервые за месяц ей отвечает и тяжело вздыхает. — Ничего я не знаю. Анечка, кстати, не выглядит такой уж высокомерной, как показалось сначала.

***

Полтора месяца пролетают совсем незаметно. Середина ноября, а Саше совсем не холодно. Она смеётся, прогуливаясь по парку вместе с Аней, Софой Самоделкиной, Камилой и Петей. Он упал уже трижды за двадцать минут. Разумеется, совершенно случайно, а не потому что Ками его пихает и пинает. По-дружески! Софа воодушевлённо рассказывает что-то Ане, а та слушает внимательно, периодически задаёт вопросы и искренне сопереживает какому-то там историческому деятелю. А Саше тоже интересно. Интересно наблюдать, как меняется выражение лица Щербаковой. За эти полтора месяца Трусова, пожалуй, узнала её всю. Любимый цвет, любимый предмет, что она предпочитает на завтрак, какую погоду терпеть не может, сколько песен успевает послушать по дороге в школу, какой литературный персонаж, по её мнению, самый лучший… После разговора про книги Аня была записана в контактах как «моя Маргарита». Ей, кстати, это имя подходит. Анечка оборачивается, Саше улыбается и тут же чуть смущённо опускает взгляд. Щербакова в неё, кажется, влюбляется — сама же и рассказала Алёне, а та, будучи той ещё сводницей, передала информацию Трусовой. Знает, чертовка, что всё взаимно, просто об этом пока предполагаемая парочка не в курсе. Ну, почти в курсе, ладно, ладно. Саша смотрит на Анечку и очень-очень хочет, чтобы у них что-то получилось.