Железный друг

      Жаркое и солнечное лето две тысячи первого как никогда кстати напоминало жителям Лондона о том, что далеко не всегда ожидания могут совпадать с реальностью. Казалось бы, у большинства людей этот город, да и вся страна в целом, обычно ассоциируется с сыростью, туманами, дождевыми плащами и вечно хмурым небом. Однако, в этом году, начиная с самых первых чисел мая, установилась настолько теплая погода, что среди бесконечно ярких дней нашлось всего несколько часов на хоть что-то напоминающее осадки. Прекрасная возможность для тех, кто любил гулять, отдыхать и проводить время на природе, без необходимости тащить за собой лишнюю одежду и зонт.       Да, такая погода крайне мало повышала производительность труда у тех, кто жарился в офисах и домах без кондиционера. Ну или не знал охлаждающих чар, если был волшебником. Однако, благодаря помощи своей любимой девушки, лежащий на диване Гарри Поттер, смотрящий в потолок и размышляющий о жизни, лениво кружа в воздухе старую потрепанную книжечку с изображением классического мотоцикла на обложке, мог не особо париться на этот счет. В его доме на площади Гриммо всегда поддерживалась комфортная температура, вне зависимости от ее изменений на улице, даже если там наступит апокалипсис. Или же наоборот, замерзнет все к Мерлину.       Он уже и не помнил точно, как давно случалось настолько жаркое лето. Кажется, еще перед пятым курсом, когда приходилось целыми днями прятаться в кустах герани, слушая новости из телевизора тети Петуньи. Тогда, в едва подходящие пятнадцать лет, Гарри даже не представлял, какие трудные испытания его будут ждать впереди. Как скоро он узнает об этом месте и своей судьбе, пройдет через горнило политических игр, закончит своими руками войну, а следом будет лежать здесь, в своем собственном доме, доставшимся в наследство от погибшего Сириуса.       Не столь давно ему в голову пришла одна идея, которая поначалу показалась смешной и странной. Ведь Гарри никогда не парился насчет своего внешнего вида, того, что о нем подумают люди, да и о том, что ему вообще принадлежит. Да, был дом, да, сейф в Гринготтсе, да, какие-то шмотки и куча хлама по всем этажам, которые либо не успел выкинуть Орден, либо не тронул вор Флетчер, либо сохранил Кикимер. Но даже через три года после войны, Гарри так и не потрудился провести полную инвентаризацию имущества, о чем неоднократно напоминала Гермиона, находясь у него в гостях.       — Ведь знай ты, что у тебя есть дома, то это можно будет как-то использовать в будущем, — говорила она в моменты, когда запиналась об очередную коробку, оставленную в коридоре. — Вдруг найдется что-то необычное и полезное? Ты мог бы изучить все и применить для своего же блага.       Да, в этом была вся Гермиона и Гарри не мог с ней не согласиться, даже с некоторым теплом в сердце вспоминая эти претензии. И пусть ему нисколько не мешал бардак, который старый эльф иногда все же убирал куда-нибудь в шкафы, все же не помешало бы действительно разобраться во всем. Вон, только вчера он нашел очень полезный автоматический набор для чистки и полировки метлы, который справлялся со своей задачей куда быстрее и лучше, чем сам Гарри. И пусть лично он это делал скорее для медитации, Джинни была просто в восторге, когда он подарил эту штуковину ей. Все же в их графике тренировок далеко не всегда есть время на уход за метлой, так что набор пришелся весьма кстати. Да и Рон был не против, получив, наконец, нормально работающее перо с автокоррекцией ошибок, а не выводящее раз за разом «Рундил Уозли» в подписях писем.       Почти две недели Гарри бродил по всем этажам и превращал дом в нечто, более похожее на человеческое жилище, а не склад непонятно чего. Хотя, будучи честным с самим собой, он не сомневался в том, что довольно скоро все вернется на круги своя. Ведь из всего многообразия помещений, пока что реально использовались лишь одна спальня, ванная, да кухня. Остальные же и вовсе зарастали пылью, а потому и не было особого смысла обращать на них внимание.       До позавчерашнего вечера эта мысль была одной из основных отмазок, почему Гарри старался не соваться в огромный чулан на первом этаже, имеющий даже отдельный выход на улицу. Впервые попав туда, он поразился огромным размерам комнаты, больше напоминающей отдельный сарай или же гараж, как был пристроен к дому Дурслей на Тисовой улице, где дядя Вернон прятал свой автомобиль от непогоды. Там было столько всего, наваленного друг на друга целой горой, что оно посыпалось на голову чуть ли не целой лавиной, едва только Гарри открыл дверь.       — Кикимер использовал это место под свои нужды, — скрипящим голосом заметил стоящий сбоку домовик, едва Гарри выбрался из-под упавших на него вещей. — Хозяину следовало попросить его освободить проход.       — Годы идут, а твоя клептомания не меняется, — буркнул он, отряхиваясь от пыли. — Ничего не трогай. Я хочу сам узнать, что ты туда натаскал.       — Ничего необычного, хозяин, — буднично ответил Кикимер. — Только всякие безделушки госпожи Вальбурги…       Среди «безделушек» миссис Блэк обнаружилось столько различных темных артефактов, что Гарри до глубины души поразился, как его дом не взлетел на воздух вместе со всем содержимым и его хозяином. Одно только ожерелье, накинувшееся на Гарри при приближении и пытающееся задушить, чего стоило. Не говоря уже о настолько фонящей темной магией шкатулке, лишь от взгляда на которую волосы становились дыбом в самых неприличных местах. Даже прикасаться к ней было не желательно, как и много к чему еще, а потому Гарри просто послал сову Кингсли, и уже к следующему утру у него дома находился целый отряд сотрудников Министерства, которые с горящим интересом в глазах выгребли все, что представляло хоть какую-то опасность.       — Спасибо вам, мистер Поттер, — жал ему руку пожилой мужчина в фиолетовой мантии. — Как вы понимаете, древние чистокровные рода очень ревностно относятся к своему имуществу и нам крайне редко удается изучить столь опасные артефакты.       — Надеюсь, на следующей неделе я не прочитаю в «Пророке» статью о массовом сумасшествии в стенах Министерства? — скептически поинтересовался Гарри. — Ну или там об обрушении целого этажа?       — Не беспокойтесь, мистер Поттер, — заверил его он. — Наши парни знают толк в таких вещах, верно?       — Так точно, сэр! — бодро отрапортовал какой-то волшебник, едва угомонивший мечущийся по коридорам ярко-красный стеклянный шар, явно желающий пробить кому-нибудь голову. — Это куда проще, чем справиться с таким настырным домовиком.       Тут он был, безусловно, прав. Кикимер без боя не желал отдавать абсолютно ничего. Он ревностно оберегал каждую вещицу, бросался с кулачками и магией на служащих, и успокоился лишь тогда, когда Гарри рявкнул на него и приказал замереть на месте. Ему и самому не особо была приятна картина, когда Кикимер беспрекословно выполнил команду, простояв без движения и даже не моргая добрую пару часов, но, увы, иначе было никак. Гермиона точно прибила бы его за такое обращение с Кикимером, но как тогда нужно было исполнить ее настырные указания в уборке? Забрала бы себе, что ли, на пару дней тогда…       Зато, среди различного бесполезного хлама, под грудами тряпья, какой-то мебели и даже непонятно откуда взявшегося здесь куска хогвартсовской стены (очевидно, притащенного тем же Кикимером в качестве сувенира после битвы), нашлось нечто, что Гарри искренне считал развалившимся на части и не подлежащим восстановлению, еще и давно выкинутым на мусорную свалку. Собственно, на первый взгляд так и показалось, когда, подняв очередную тряпку, Гарри увидел блеснувший серебром металлический бак и покрытый хромом погнутый руль. Он не верил своим глазам, кинувшись разбирать то, что раньше было настоящим железным другом Сириуса. Тем, что позволяло ему вернуться в молодость и вспомнить те дни, когда они с Джеймсом Поттером были юны и беззаботны, весело летая по ночному небу и привлекая внимание противоположного пола ревом огненного сердца.       — Хочешь, я научу тебя на нем ездить? — весело сверкнув глазами спрашивал Сириус уже давным-давно, перед пятым курсом, замечая убитое настроение Гарри. Тогда, в крайне паршивое, но такое же жаркое лето, ему было абсолютно не до развлечений и бессмысленных покатушек. Ведь впереди маячило слушание в Министерстве, возможное исключение из Хогвартса, да и вообще только что случилось возрождение Волдеморта. Однако, по какой-то причине, Гарри согласился и ни разу об этом не пожалел.       Сириус, также мечущийся от безделья, с радостью принялся обучать его основам управления мотоциклом, рассказывал про особенности работы и обслуживания, показывал как разгоняться, тормозить, куда заливать бензин и где здесь кнопка активации режима полета. Они оба провели немало часов, сбегая из дома ночами и катаясь по пустынным загородным дорогам, наслаждаясь бьющим в лицо ветром и слушая басовитый звук двухцилиндрового мотора. Все это позволило Гарри значительно улучшить настроение, легче подготовиться к слушанию и почувствовать себя частью настоящей семьи, где Сириус заменял ему отца, а стальной конь соединял их души.       Уже потом, когда Хагрид увозил Гарри с Тисовой улицы, аппарат получил значительные повреждения и камнем рухнул прямо во двор к Тонксам. В ту ночь Гарри потерял слишком многое, чтобы озаботится состоянием старого Триумфа Бонневиль. Тогда было совершенно не до развлечений, а потом и вовсе пошла такая чехарда, на все было плевать. Даже свою верную Молнию Гарри искать не стал, не говоря уже о воткнувшемся на огромной скорости в планету мотоцикле.       Однако, каким-то неведомым образом, он оказался здесь. Среди кучи хлама и тряпья. С кривым рулем, смятым баком, разбитой фарой, свернутыми в узел колесами и загнутой под неестественным углом рамой. Даже прикрученная Артуром коляска лежала рядом, пусть и не привлекала внимание Гарри, больше напоминая сильно истоптанное кентаврами корыто. Любой маггловский механик, увидев эту груду металлолома, мог бы только покачать головой и посоветовать адрес ближайшей свалки, ибо восстанавливать тут было буквально нечего. Однако, Гарри не был магглом. И это многое меняло.       Помимо дома на Гриммо, который Сириус ненавидел всей душой, любимый мотоцикл был тем, что связывало его с этим миром. В нем буквально жила частица павшего крестного, а потому Гарри, найдя в этом же складе пожелтевшую от времени инструкцию по ремонту, с энтузиазмом приступил к восстановлению техники, даже не особо будучи уверенным в конечном результате, но надеясь привнести жизнь в то, что так напоминало ему о Сириусе.       Два дня Гарри работал практически без перерыва. Большую часть работы помогло сделать заклинание «Репаро», какие-то места приходилось точечно выгибать магической привязкой к разным стенам комнаты и созданием напряжения через «Редуцио», а какие-то греть огнем и выстукивать молотком с последующей доработкой все тем же заклинанием починки. Обиженный на него Кикимер категорически отказался помогать в восстановлении игрушки «недостойного Сириуса», но, тем не менее, не забывал таскать еду и напитки. Даже без отравы, что было странно.       Но это были мелочи, ведь отремонтированные и выправленные детали еще нужно было прикрутить на нужные места. И если мотор еще занимал свою позицию внутри рамы, то генератор и заднее колесо вообще лежали в другой части чулана, а цепь и звездочки рухнули на голову Гарри с ближайшего шкафа, стоило только потянуться за ними. Впервые в жизни он работал обычным маггловским инструментом, осваивая совершенно новые навыки, изучая всякие ключи, трещотки, плоскогубцы, молотки и прочие железные штуковины, о которых ему рассказывал Сириус. Это показалось ему настолько увлекательным, что Гарри буквально отрешился от остального мира, методично прикручивая воздушный фильтр какой-то веревкой, натягивая спицы и, сверяясь с инструкцией, проверял регулировку карбюратора, с усмешкой представляя себя в роли Артура Уизли в его сарае у «Норы».       И вот, буквально час назад, мотоцикл, повинуясь рычагу кик-стартера, чихнул, пыхнул огнем в трубу и неровно завелся, прогреваясь и заполоняя комнату сизым дымом. Гарри открыл двери этой кладовой, которую все же решил про себя называть гаражом, накачал магией колеса, выкатил байк на свет и, чувствуя торжество на душе, сделал круг почета по прилегающим улочкам до ближайшей заправки, улыбаясь во все зубы, чувствуя каждой клеточкой кожи теплый летний ветер и стараясь не сильно откручивать ручку газа, чтобы не мучить едва оживший аппарат и не беспокоить соседей. Все его руки были испачканы в моторном масле, футболка буквально пропиталась запахами бензина, но все это было не важно. Ведь в этот день ожил не просто железный друг, а словно частица Сириуса вновь промчалась по дорогам, лихим взглядом смотря на прохожих и пугая сидящих на деревьях птиц.       К превеликому сожалению, комплектность мотоцикла оставляла желать лучшего. Пусть изначально казалось, что в гараже валялась каждая мелочь, при сборке стало понятно, что это мнение было ошибочным. Да, он мог заводиться и ездить, однако ни заднего фонаря, ни поворотников, ни грязевого щитка, ни нормальной свечи зажигания, ни части крепежа, ни даже рычага заднего тормоза попросту не было. Манящие чары также показали отсутствие данных запчастей в гараже, а потому нужно было их где-то добыть. И, желательно, легально. А значит, настало время обратиться к магглам. Вот только куда?       Держа волшебной палочкой инструкцию к мотоциклу над головой, Гарри перелистывал ее страницы и понимал, что задачка выпала не из легких. Сириус приобрел себе, ни много ни мало, а аппарат аж пятьдесят девятого года, на который выпускать детали перестали уже лет тридцать как. И Гарри совершенно не знал, где искать столь редкие, но при этом сохранившие свои свойства запчасти. Хотя, ему вполне мог помочь один человек, шапочно знакомый через Гермиону. А поскольку сейчас были выходные, то зачем откладывать дела на потом? Да и почему бы с таким поводом не навестить столь родную девушку?       Ранним утром воскресенья, когда солнце едва поднялось из-за горизонта и начало греть своими лучами прозрачный воздух, а на дорогах был крайне низкий поток машин, Гарри выкатил из гаража свой Триумф, дернул рычаг кик-стартера и оставил двигатель тихо прогреваться на пустынном тротуаре. Где-то среди различных вещей в гараже он откопал кожаную куртку Сириуса с вышитым на спине огромным черным псом, надел на голову полуоткрытый шлем, залез на удобное сиденье и, мягко включив передачу, тронулся в путь.       Дорога была не очень близкой, особенно, если ехать не через центр города. Гермиона сейчас жила с другой стороны Лондона, но оно же было и к лучшему. За добрые три десятка миль, можно было хорошенько привыкнуть к управлению, примерно вспомнить правила дорожного движения и вновь ощутить себя свободным ото всех хлопот человеком. Когда прохладный утренний ветер обдувает лицо и трепещет куртку. Когда мерно бубнит старенький мотор между ног, иногда чихая в трубу от долгого простоя. Когда все вокруг практически замирает на месте, а в глаза светит яркое желтое солнце. Когда на скоростной объездной дороге можно дать жару и выжать добрые сто миль в час, позволяя мотоциклу вновь дышать полной грудью и вспоминать былые времена. Когда наездник не стесняется откручивать ручку газа и с огнем в глазах заходит в очередной поворот. Когда шины натужно гудят от нагрузок, а вибрации на руле заставляют зеркала трястись так, что изображение в них становилось едва различимым. Непередаваемое ощущение для тех, кто ни разу не пробовал ничего подобного. Даже полет на метле казался не таким захватывающим, ведь проходил в пустом воздухе и практически абсолютной тишине, а здесь…       Золотые наручные часы, подаренные Молли на совершеннолетие, показывали своими стрелками только семь утра, когда Гарри спокойно прокатился по улочкам Хэмпстеда, оставил позади себя несколько аккуратных домиков и остановился возле одного из них, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания. Все же он не хотел, чтобы потом у соседей были претензии к Грейнджерам, а потому, заглушив мотор и усевшись на мотоцикл боком, Гарри воровато оглянулся, взмахнул палочкой и издалека коротко нажал на звонок у белой двери.       Да, приедь он в такую рань к Рону, можно было под окном хоть тренировать Бомбарду, один фиг не проснется. Однако, Гермиона всегда поднималась чуть ли не с рассветом, чтобы успеть сделать за день как можно больше дел. Выходные были совсем не исключением, а потому Гарри ничуть не удивился, когда через десяток секунд увидел высунувшееся в проем лицо самой лучшей девушки на земле, уставившейся на него как на соплохвоста Хагрида в его прекрасные времена.       — Гарри?! — удивилась она до невозможности. — Что ты здесь делаешь? И откуда у тебя мотоцикл?!       — И я рад тебя видеть, родная, — улыбнулся он в ответ, разведя руки в стороны. — Как я выгляжу?       — Как довольно странный сон, — помотала Гермиона головой для верности. — Но, поскольку ты не исчез, то давай, рассказывай.       — Может, обнимешь для начала? — усмехнулся Гарри.       — Может и обниму, — хихикнула она, выходя из дома в майке, спортивных штанах и белых тапочках с кроличьими ушками. — А может и не только…       Подскочив к нему в небольшую припрыжку, Гермиона окунулась в крепкие объятия Гарри, прильнула губами к его губам, качнув мотоцикл на подножке, и даря горячий и чувственный поцелуй после относительно долгой разлуки. Хотя, кому-то несколько дней покажутся сущей мелочью, для молодых и любящих сердец даже часы могут быть целой вечностью. А на этой неделе Гарри так увлекся разбором хлама в доме, что к вечеру оставался совсем без сил для свиданий. Да и сама Гермиона любила упахиваться на работе почти до изнеможения, не забывая помогать своим родителям вновь осваиваться в Лондоне. Все же это по ее вине они выпали из жизни почти на три года, пока не был найден способ идеально восстановить их память. А теперь девушка жила вместе с ними, дабы уладить все проблемы и недопонимания.       Гарри с Гермионой встречались еще с Рождества, когда во время праздничных посиделок внезапно нахлынули воспоминания об их посещении Годриковой Впадины. Тогда, среди войны, они остались только вдвоем друг у друга и сейчас эти мысли вновь заставили их проникнуться теми временами одиночества и безысходности. Сейчас же, когда остальные друзья давно разошлись и оставили их у камина одних, между ними словно сломалась давно выстраиваемая искусственная преграда, а чувства ринулись наружу, сметая слово «друзья» и превращая их в любящую пару, предавшуюся любви и страсти и не обращая внимания на любые преграды, что могли возникнуть на их пути. Хотя, какие могут быть преграды, если оба свободны, а их сердца искренне любят друг друга, пройдя испытания огнем, водой и медными трубами?       Несмотря на это и мечты быть рядом каждую минуту, Гарри прекрасно понимал ее желания и ответственность за родителей, а потому не настаивал на скорейшем переезде к нему на Гриммо. Хотя, иногда ему казалось, что намекни он чуть сильнее, то Гермиона уже на следующий день заявилась бы к нему с вещами. И, кажется, не просто так она просила навести дома хоть какое-то подобие порядка. Было похоже, что ее дела с родителями подходили к концу, и следующим шагом их отношений станет новая жизнь. Вместе.       — Привет, — улыбнулся Гарри, когда поцелуй разорвался, а Гермиона прижалась к его груди. — Как ты тут? Прости, я слишком увлекся уборкой и…       — Да я уже поняла, — хихикнула девушка. — Ребята из Отдела по контролю за темными артефактами несколько дней плясали от радости, показывая улов из твоего дома.       — Везде меня сдадут, — слегка погладил он ее по голове. — Ну, в общем, ты сама все видишь. Нашел байк Сириуса, починил и теперь вот катаюсь.       — Точно, это же его! — отошла Гермиона на шаг назад и взглядом пробежалась по сверкающим хромом деталям. — А я думала, что он был уничтожен еще тогда…       — Я тоже, — похлопал Гарри мотоцикл по серебристому бензобаку. — Но мне не хватает некоторых запчастей для полного восстановления… Твой отец дома? Я надеялся, что он мне поможет…       — Нет, — помотала головой девушка. — Они с мамой уехали вчера в гости с ночевкой. Обещались быть сегодня после обеда.       — Хм… — задумался Гарри, оглядывая сиденье. — А ты сильно занята? Может, прокатимся пока?       — На нем? — немного недоверчиво расширились глаза Гермионы. — Но он же летает, верно? А ты же знаешь, я…       — Не переживай, — успокаивающе улыбнулся он, — летать я не планирую. Пока.       — Тогда можно, — выдохнула она, разворачиваясь к дому. — Погоди, я сейчас!       — Ты куда? — удивился уже Гарри.       — Ну не в этих тапочках же мне кататься? — хихикнула Гермиона, послала воздушный поцелуй и вернулась за дверь, оставляя Гарри в предвкушении чего-то нового и очень интересного.