Железный друг

      Жаркий июль продолжал неумолимо катиться вперед, заставляя асфальт чуть ли не плавиться от высокой температуры, а людей бесконечно прятаться под кондиционерами и охлаждающими чарами. Лето в этом году было просто невероятно непривычным и скорее более подходящим какой-нибудь Италии или Испании, нежели Британским островам. Но тем не менее, такие погодные аномалии иногда и приносили свои плюсы в виде теплых ночей, когда не было никакой необходимости даже в легких куртках, а можно было гулять всю ночь напролет в одной только футболке и бриджах. Или же кататься до потери сил, не беспокоясь ни о чем.       За последнюю неделю Гарри несколько раз заезжал за Гермионой на приобретающем все более цельный вид Триумфе, увозя ее на романтические свидания с прекрасными видами горящего огнями города с заднего сиденья мотоцикла. Он и сам совершенствовал свои навыки управления железным другом, с каждым разом заставляя вжимающуюся в него девушку визжать от восторга и удовольствия, не стесняясь в поворотах чиркать подножками об асфальт, высекая из него искры. Разумеется, они не вдавались в такие подробности, когда рассказывали все родителям Гермионы, но зато жарко целовались после каждой небольшой гонки среди машин и автобусов, отдыхая вместе долгие часы. Они пока не испытывали режим полета, но торопиться было некуда и все еще было впереди.       В глазах любимой Гарри буквально видел горящую пламенем жизнь в эти моменты. Он и сам давно понял, что ему не хватает некоторой дозы адреналина, к которой организм привык за время их бурного взросления. Не хватало чего-то, щекочущего нервы в самой глубине. А теперь, обнимая Гермиону так, как никогда раньше и каждой клеточкой тела ощущая запах теплой летней ночи, он и сам был готов тут же вновь впрыгнуть в седло и, открутив ручку газа до упора, рвануть с места под визг шин и помчаться туда, куда глаза глядят, лишь бы это лето не прекращалось никогда.       Мистер Грейнджер, к счастью, смог довольно быстро найти весьма редкие детали, с головой погрузившись в процесс приведения Триумфа к идеалу. Для него это тоже стало шансом вспомнить былые деньки и рассказать несколько историй о том, как они с друзьями собирались в известном в определенных кругах «Эйс Кафе» на окружной Лондона и пытались гонять до ближайшей развязки и обратно, пока играла пластинка в музыкальном автомате.       — Собственно, там мы и познакомились с твоей мамой, — улыбаясь, рассказывал он Гермионе. — Это было интересно и весело. Но потом повзрослели, остепенились, пересмотрели ценности и у нас появилась ты.       — А может, не стоило быть настолько радикальными? — интересовалась она, пока Гарри рядом примерял по месту новенький задний фонарь. — Все же вполне реально ездить безопасно, если думать головой.       — Ты не можешь отвечать за всех вокруг, — развел руками Дэниел. — И никто не убережет тебя от пьяного идиота в соседней машине, которому не понравится твоя спокойная езда. А ведь он закрыт железом со всех сторон, в отличие от вас двоих… Хотя сейчас я думаю, что можно было бы вновь купить какой-нибудь байк и вспомнить старые времена… Укатиться в закат и вновь почувствовать этот момент.       — А что скажет мама? — скептически уточнила Гермиона. — Мне кажется, что она не особо одобряет наше увлечение?       — Она просто вам завидует, — подмигнул ей мистер Грейнджер. — Да и мы уже, вроде как, вырастили тебя и теперь можно вновь подумать о душе…       — Думаешь, она согласится на твое предложение? — спрашивала она. — Такое ощущение, что она понимает твои желания, но не горит ими.       — Это при тебе ей стыдно признать, насколько ей самой хочется прокатиться с ветерком, — отвечал Дэниел. — А вчера ночью она мне призналась, насколько теплые у нее остались воспоминания о нашей веселой молодости. Ты же не против, если мы будем присоединяться к вам иногда на втором аппарате? Так, на часик-другой, чтобы не сильно мешать друг другу?       — Конечно, о чем речь! — закивала Гермиона. — Я бы и сама прокатилась с тобой, если ты купишь себе новый байк!       — На том и порешили, — потрепал он ее по волосам.       Практически всю следующую неделю Гарри не вылазил из своего гаража, доводя мотоцикл чуть ли не до идеала. Он полировал до блеска каждую хромированную деталь, взмахами палочки избавлял от ржавчины и перекрашивал раму, менял подтекающие маслом прокладки и пытался отстроить работу двигателя в соответствии с инструкцией. И хотя мистер Грейнджер привозил ему все новые и новые запчасти, помогая с советом и ремонтом, Гарри наоборот, все сильнее разбирал Триумф, дабы забраться в самые его глубины, лучше понять устройство и починить даже то, что и так работало весьма сносно.       Весь гараж был буквально усыпан болтами, гайками, различными ключами, колесами, крыльями и иными железяками. Случайно пролитое моторное масло растекалось черной лужицей по каменному полу, а в воздухе витал небольшой дымок от недавнего проверочного запуска. Но это были мелочи, абсолютно не волнующие самого Гарри, увлеченно прикручивающего трещоткой на место воздушный фильтр. Наконец-то он перестанет болтаться на каждой кочке, а займет свою законную позицию, притянутый хомутом прямо к карбюратору.       Он успел собрать обратно практически все, не забыв промазать специальной смазкой новенькую приводную цепь, чтобы она служила дольше и работала тише. Даже поставил на свое место свежий аккумулятор и восстановленное до заводского состояния переднее крыло, когда дверь гаража отворилась и в него прошмыгнула Гермиона с увесистым пакетом в руках. Мистер Грейнджер обещал подвезти сегодня оставшуюся часть деталей и помочь дособрать все в кучу, но, похоже, у него случился завал на работе и потому он отправил ее вместо себя.       Из-за жаркой погоды на улице, она была одета лишь в легкую розовую маечку и короткие джинсовые шортики, выгодно подчеркивающие прекрасные длинные ножки в открытых сандалиях. На ее лице четко прослеживались несколько капелек пота, а в руках была зажата бутылка с холодной водой, которую Гермиона жадно пила прямо из горла. И хотя, для Гарри она будет прекрасной в абсолютно любом наряде, но сейчас, наблюдая за такой неожиданной привлекательной картиной, в паху появилось велико желание подхватить ее на руки и немедленно утащить в спальню, слегка отложив на потом все остальное.       Однако, Гарри не хотел показаться похотливым животным, каким часто изображал себя Кормак Маклагген, да и не было известно, сколько времени было у Гермионы. К тому же ему давно следовало научиться себя вести как настоящий джентльмен, пусть и с лихой придурью в глазах, а потому он встал на ноги, протер руки от масла лежащей рядом ветошью и подошел к ней ближе, дабы взять тяжелый пакет и приветственно клюнуть родную девушку в губы.       — Привет, — подмигнул он ей, обмахивая свободной рукой. — Жарко там?       — Привет, ага, просто жуть, — улыбнулась в ответ Гермиона, подставляя лицо под поток воздуха. — Папа попросил передать тебе это. Их с мамой позвали на какую-то конференцию стоматологов буквально за несколько часов до нее, а потому он не смог приехать сам.       — Бывает, — пожал плечами Гарри. — Думаю, это достаточно важно, чтобы отложить в сторону разные развлечения.       — Судя по лицу папы, он бы лучше провозился с тобой тут целый день, чем тух в обществе этих умников, — рассмеялась она. — Ну да ладно, показывай, чем вы тут занимались в своем убежище?       Усмехнувшись ее словам, Гарри получше очистил себя от бензина и масла при помощи палочки, провел небольшую экскурсию по гаражу, показал значительно преобразившийся Триумф и даже завел мотор, демонстрируя его безупречную работу без капли дыма из выхлопной трубы и с идеально ровными оборотами холостого хода. Фактически, мотоцикл сейчас по состоянию напоминал самого себя, едва сошедшего с конвейера в далеком пятьдесят девятом году, восхищая Гермиону проделанными трудами. Не хватало лишь крышки аккумуляторного отсека, пары задних поворотников и фонарика подсветки номера хитрой формы, который пришлось искать куда дольше, чем ожидал мистер Грейнджер, однако теперь и они были здесь, в пакете, ожидая своего часа.       — Он просто великолепен, — провела девушка рукой по бензобаку и пахнущему новизной седлу. — И ты молодец, постарался на славу.       — Неужели я слышу от тебя настоящую похвалу? — усмехнулся он в ответ.       — Ой, прибедняется тут еще, — рассмеялась она. — Я часто тебя хвалю, так что не будь недовольным букой.       — Иногда можно, — доставал запчасти из пакета Гарри. — Сейчас я быстренько соберу все остатки и поедем прокатимся.       — А можно я попробую? — живо поинтересовалась Гермиона. — Никогда не работала ключами, а здесь, вроде как, не очень ответственные места?       — Конечно, можно, — кивнул он, поднимая с пола трещотку. — Так, здесь головка на три восьмых дюйма, кажется. Возьми из набора и походи сюда.       Наблюдая со стороны, как Гермиона усердно познает новую для себя науку, стараясь в точности повторять каждую команду Гарри, закручивая нужные винты и подсоединяя провода, он в очередной раз поразился тому, насколько же ему повезло с девушкой в жизни. Бесконечно красивая, близкая, родная, умная, умелая и чертовски сексуальная. В этих своих коротких шортиках и массивным блестящим ключом в руке, она выглядела словно с обложки какого-нибудь журнала для мотоциклистов, которые раздают на заправках и в мастерских. Но если там были изображены обычные модели с ветром в голове, то здесь была она. Настоящая и великолепная. Горячая и сочная. Как это жаркое лето и как зеленая трава, на которой они недавно уснули под лучами желтого солнца.       — Гарри, ты не мог бы мне помочь, — попросила она, перегнувшись через сиденье лицом за мотоцикл. — Что-то я не могу вставить болт на место…       — Подожди, сейчас вставлю, — двусмысленно хихикнул он, подходя сзади и слегка шлепнув девушку по оттопыренной кверху попке. — Тебе куда?       — Очень смешно, пошляк, — выпрямилась Гермиона, позволяя обнять себя сзади за талию. — Вон там, где крепится крышка аккумулятора. Жаль, я не взяла с собой палочку, уже бы быстро все закрутила.       — О, это ты зря, — взмахнул Гарри своей, наживляя непослушный болт в резьбу на пару оборотов. — А теперь, — взял он ее ладонь с ключом и направил в сторону головки, не выпуская из кольца своих рук, — закручивай. Кажется, это последний?       Пока Гермиона деловито работала трещоткой, заканчивая работу над мотоциклом последним штрихом, Гарри продолжал обнимать ее, утыкаться носом в шею и сходить с ума от одного лишь аромата ее шикарных волос и приятных духов, смешанных с запахами моторного масла и выхлопа. Ее длинная коса, которую она носила с самой первой их поездки, дабы быть готовой всегда, свисала практически до самого сиденья, а нежная кожа бедра так и манила коснуться ее пальцами прямо сейчас, чтобы вновь ощутить эти непередаваемые эмоции близости и женского тепла.       — Мне кажется, ты думаешь немного не о ремонте, — хихикнула Гермиона, явственно чувствуя недвусмысленное желание, упирающееся ей прямо в шортики.       — Я думаю лишь о тебе, — жарко выдохнул Гарри ей в ухо. — Ты просто сводишь меня с ума последние дни… Специально оделась так…       — Как? — мурлыкнула она в ответ, повернув голову в его сторону.       — Так, что я не хочу больше сдерживаться, — резко развернул он ее грудью к себе и, посадив на мотоцикл, вцепился зубами в нежную кожу ключицы Гермионы.       — Тогда почему ты еще в одежде? — томно простонала она в ответ.       Последняя фраза девушки словно дала зеленый свет на любые действия Гарри. С глубоким рыком из груди, он раздвинул ее ножки и прижался давно уже набухшим членом к животу Гермионы, вцепляясь пальцами ей в спину. Он слышал, как участилось ее дыхание и буквально чувствовал, как забились их сердца в унисон. Гермиона держала его за голову, вплетаясь пальцами в непослушные черные пряди, смотрела своими очаровательными карими глазами в его глаза и жадно отвечала на настойчивые поцелуи Гарри, все сильнее распаляя нутро и прикусывая губы.       На последних ниточках адекватного сознания, Гарри успел лишь взмахнуть волшебной палочкой, чтобы покрепче закрепить Триумф на каменном полу, после чего отбросил ее в сторону и завалил Гермиону спиной прямо на скрипящее кожаное сиденье, пробегаясь руками по ее животу и стягивая наверх тонкую розовую маечку, под которой даже не оказалось нижнего белья.       — Очень жарко на улице, — хихикнула девушка, отвечая на недоуменно-хищный взгляд Гарри. — Сам понимаешь, лето…       — Ты делаешь его еще жарче, — обводил он язычком розовые вершинки сосочков, и сжимая рукой ее манящую попку, заставляя девушку дрожать от удовольствия. — Гермиона, я так тебя люблю!       — Как и я, родной, — потянулась она руками к завязкам на его бриджах. — Очень сильно… Люблю…       Гарри очень нравилось заниматься сексом с ней. Это было нечто совершенно непередаваемое, когда к обычным животным инстинктам добавляется настоящее единение душ и мыслей. Когда другой человек словно наперед знает желания партнера, когда не боится экспериментировать и открывать новые грани удовольствия, что в один момент стало для него настоящим открытием. Кто бы мог подумать еще несколько лет назад, что сама Гермиона Грейнджер, умница и скромница, согласится отдаться не только в условиях белых простыней на большой кровати, но и сама же станет инициатором их первого секса в ванной, на кухне и даже под мантией-невидимкой в парке неподалеку от дома на Гриммо?       Так же и сейчас, Гарри все никак не мог поверить, что целует ее мягкую грудь здесь, в каком-то гараже у себя дома, уложив спиной на только что законченный Триумф, не валящийся на бок только благодаря магии. Могло ли быть реальностью, что Гермиона будет со страстью и желанием отвечать на его действия? Что присядет перед ним на колени и сделает просто восхитительнейший минет, облизывая горячим язычком его напряженный до предела член, пока Гарри будет держаться за руль и едва не падать на подкошенных ногах от фантастических ощущений по всему телу, задевая и со звоном роняя лежащий на баке разводной ключ? Что она призывно наклонится вперед, медленно и завораживающе стянет вниз эти до неприличия эротичные шортики вместе с белыми кружевными трусиками, обопрется локтями на седло и глянет на него манящим и любящим взглядом, в котором читалось лишь дикое желание немедленно заняться плотскими утехами?       Все это было настоящим и реальным до невозможности, сводя с ума от осознания этих вещей в его голове и толкая тело к продолжению. Гарри даже не почувствовал сопротивления, когда скользнул внутрь пропитанной своими соками перевозбужденной девушки. Он начал медленно, но глубоко двигаться в ее лоне, прекрасно зная, что Гермиона любит начинать с размеренного темпа. Она с первых же толчков прогнулась в спине и стала качаться навстречу, постанывая в такт их соитию и не особо заботясь о тишине. Всего пару месяцев назад им было очень трудно сдерживаться, когда страсть охватила их прямо в доме Грейнджеров, а волшебная палочка так некстати закатилась под кровать. Тогда Гарри как мог затыкал ей рот ладонью, лишь бы никто из ее родителей не услышал, чем занимается дочь со своим парнем за закрытыми дверьми, но сейчас в этом не было никакой необходимости.       Пылающий исступлением голос Гермионы отражался эхом от стен помещения, заставляя Гарри с каждой секундой двигаться все быстрее и быстрее. Острые лопатки и точеная талия бесконечно привлекали своей неописуемой красотой. Ее длинная коса, свисающая практически до самого пола, колыхалась вместе с ускоряющимися толчками, так и требуя схватить за нее и потянуть назад, дабы прижать ее голову к себе поближе, смять разгоряченную и мокрую грудь, а затем несколько раз шлепнуть по великолепной попке, каждый раз вырывая из ее нутра очередной крик наслаждения и оставляя красные следы от ладони.       Желая большего контакта, Гермиона немного оттолкнула Гарри назад, развернулась к нему лицом, вновь села на сиденье мотоцикла и раздвинула ножки, словно приглашая вернуться к прерванному на несколько секунд экстазу. Ее грудь высоко вздымалась от глубокого дыхания, несколько прядей волос вырвались из косы и теперь немного перекрывали глаза, а разбухшие губы тянулись к самому Гарри, не оставляя ему никаких вариантов, кроме как впиться в них горячим поцелуем, встать вплотную к ее сочащемуся влагалищу и вновь погрузиться в пучину удовольствия, пока Гермиона расцарапывала ему спину в кровь и закидывала голову назад, практически крича во весь голос и двигая бедрами в ответ.       Это всегда означало то, что она находилась буквально на грани. Что еще чуть чуть и организм любимой девушки взорвется от переполняющего возбуждения и заставит ее мелко трястись при достижении высшей точки удовольствия. Гарри и сам был не далеко от финала, а потому задвигался еще сильнее, словно поршень в цилиндре покачивающегося под ними Триумфа на максимальных оборотах. Им обоим было так хорошо, что едва Гермиона издала свой последний вскрик, Гарри прижался к ней изо всех сил и замер на месте, бурно изливаясь горячей спермой прямо внутрь, пульсируя членом и заставляя окружающие предметы подпрыгивать на своих местах от магических всплесков.       Это было нечто совершенно безумное и невероятное. Нечто, что навсегда отпечатывается в сознании и остается там до конца жизни. Тяжело дышащий Гарри был уверен, что даже самый сильный Обливиэйт будет не способен забрать у него воспоминания о том, как они с Гермионой занялись любовью на их железном друге, получая просто невероятное удовольствие и миллиарды искр, пробегающих по телам до самых кончиков пальцев. Никто не сможет этого сделать. Никто и никогда не заберет у него из сердца Гермиону, чуть ли не плачущую от счастья и терзающую его губы, играясь с языком и нервно хихикая непонятно почему.       — Ты чего такая веселая? — решил поинтересоваться Гарри, едва оргазм отпустил их и позволил мыслить более адекватно.       — Да вот представила, что об этом всем думает Сириус? — чуть ли не во весь голос смеялась она. — Он должен был радоваться тому, что ты восстановил его мотоцикл, а теперь мы так опошлили его своим сексом…       — Думаю, он не против, — поддержал ее он. — Не удивлюсь, если мы не первая парочка, обкатывающая это сиденье в таком смысле.       — Да, тут ты прав, Сириус явно не за продуктами на нем ездил, — кивала Гермиона, оставляя еще один поцелуй на щеке Гарри. — Но мне кажется, что мы отлично отметили завершение ремонта, как ты считаешь?       — Ради такого, я готов хоть каждый день разбирать его на винтики, а затем снова собирать, — обнял ее Гарри. — Все же ты действительно самая лучшая девушка на земле. Я даже не знаю, кто может с тобой сравниться? Кто бы согласился на такое?       — Дай-ка подумаю, — изобразила мыслительный процесс Гермиона. — Может быть… Флер? Или Лаванда? Или кто-нибудь из сестер Гринграсс? Или…       — Да ну их всех в баню, — махнул он рукой, прерывая ее смех. — Ты лучше их всех вместе взятых. Как эти курицы могут сравниться с тобой?       — И когда ты научился так льстить? — сняла она с руля свою розовую маечку и накинула на себя. — Но раз уж на то пошло, то будь так добр — дай воспользоваться твоим душем и поехали ко мне домой. Сегодня у нас прощальный ужин, так что твое присутствие тоже обязательно.       — Прощальный? — изогнул бровь Гарри.       — Я решила, что хватит откладывать то, что нужно было сделать уже пару месяцев как, — поцеловала его Гермиона еще раз. — Ты же не против, если я завтра перееду к тебе? Родители по этому поводу уже выражают глубочайшую оскорбленность и готовы устроить трехдневный траур.       — Знаю я их траур, — хихикнул он. — Твой отец мне вчера обмолвился, что таки заказал себе новенький Харлей. Так что не удивлюсь, что они будут крайне рады, когда ты не будешь им мешать начать вспоминать молодость, чтобы точно также запереться в гараже, и…       — Гарри! — вновь смеялась она сквозь слезы радости. — И ты молчал? Ну я им устрою еще райскую жизнь!       — Устроишь, устроишь, — кивал он, наводя порядок после их небольшого погрома. — Но, раз я тоже приглашен на ужин, то не откажешься ли ты от моей компании в душе? Быть может, я хочу сразу отметить и твой переезд?       — Я подумаю, — направилась Гермиона в сторону двери, ведущей внутрь дома, даже не удосужившись надеть трусики и поманив пальчиком у самого выхода. — А ты не тормози!