Счастье − это бабочка

      Плакали ли вы когда-нибудь так, что небеса рыдали вместе с вами?

***

      Летом 1948 года шестнадцатилетняя Рей Палпатин переехала в Город Ангелов. На губах ее играла улыбка, в правой руке она несла потрепанный коричневый чемодан, в котором были лишь запасная шерстяная юбка, рваные чулки и выцветшая фотография. Она уехала из Вайоминга с десятью долларами, из которых осталось два. Её маленький чемодан весил немного, но в нем хранились мечты.       Со стороны казалось, что это кадр из фильма, а она – главная героиня. Звезда. Молодая и красивая, уверенно улыбающаяся с громадных рекламных щитов.       Блестящие волосы цвета темного шоколада, заколотые шпильками, изящно обрамляли лицо и струились по плечам. Желтая блузка с воротником определенно знавала лучшие времена, как и черная юбка «колокол» до середины икры, но вся одежда была тщательно выглажена. Старая великоватая обувь не носила следов путешествий.       Девушка остановилась в мотеле «Лю Фран» – длинном зеленом двухэтажном здании. Он находился в районе с сомнительной репутацией, но стоил дешево. Рей было все равно. Она понимала, что это временное пристанище. Несколько месяцев, возможно, год, и кто-нибудь её заметит. Она хотела стать знаменитой танцовщицей и была уверена: эта комната – лишь еще одна остановка на пути к славе. Она положила на прикроватную тумбочку фотографию пожилого мужчины, стоящего между молодыми супругами.       Рей не помнила родителей, они пропали без вести, когда она была маленькой девочкой. Когда она станет знаменитой и заработает много денег, она непременно их найдет. Она совсем не знала своего дедушку. На протяжении многих лет Шив Палпатин был уважаемым, хотя и печально, но все же известным сенатором штата Калифорния. После финансового и политического скандала он канул в Лету. Это произошло задолго до рождения Рей.

***

      В конце лета тысяча девятьсот пятьдесят четвертого года Рей ушла из мотеля «Лу Фрэн» на вечернюю смену в «Маз». Заведение было воплощением эпохи. Круглое голубое здание, розовая неоновая вывеска над входом. Черные и белые плитки в шахматном порядке. Красные кожаные диваны и барные стульчики контрастировали с мятным светом неоновых ламп и длинным столом. Бар был новым, чистым и переполненным. Рей едва сумела припарковаться за зданием. Её «Додж» сороковых отвратительного бутылочно-зеленого цвета смотрелся еще хуже на фоне розовой униформы и белоснежного фартука. Рей подумала, что цвет её одежды только подчеркивает ржавчину на машине. Но при её зарплате, даже задолжав боссу, она не могла позволить себе ничего лучше этой развалюхи. Иногда казалось, что вся её жизнь разваливается точно так же. А потом Рей встретила Снэпа Уэксли. Спустя три месяца она согласилась стать его женой. Тогда-то её жизнь и пошла под откос окончательно.

***

      Плакали ли вы когда-нибудь так, что небеса рыдали вместе с вами? Рей не могла вспомнить. Было два часа ночи и по-летнему тепло. Она стояла под стеной дождя, пытаясь прикрыться вчерашним выпуском «Лос Анджелес Дейли Ньюз», захваченным в закусочной. − Девушкам вроде вас имеет смысл поберечься, − предостерег Люк, пожилой бородатый завсегдатай «Маз», постукивая пальцем по газете.       Она налила ему кофе и наклонила голову набок, чтобы разглядеть заголовок, хотя уже знала, что увидит. На протяжении последних нескольких месяцев газеты ни о чем больше не писали. Еще одна молодая женщина пропала без вести. Еще одно тело, найденное у дороги. − Люди все время исчезают. Поверьте, я в этом знаю толк. − Что ж, надеюсь, вы не пропадете. − Нет. Конечно, нет, − она лучезарно улыбнулась, словно не упомянула только что о трагедии собственной жизни. – Вы же сами читали. Голливуд, улица Вайн и паб «Черный Кролик» отсюда далеко.       Люк, как всегда, оставил на стойке чаевые и газету.

***

      В тот день Рей закончила смену поздно вечером. Закрывшись, она, как обычно, оставила машину на стоянке и направилась к квартире Снэпа. Скоро она станет их общим домом. В его объятиях она отыскала покой, казалось, эта дикая поездка обрела смысл, она никогда не была так влюблена. Вдали раздался раскат грома.       Повернув в двери ключ, Рей услышала тихий смех. Нахмурившись, она направилась в спальню. Там она увидела на постели два переплетенных тела. Кричала ли она когда-нибудь так громко? Рей не могла вспомнить. Она схватила стоявшую на комоде бутылку и размахнулась. Мельком взглянула на этикетку дешевого рома и поставила себе под ноги, затем разбила вазу. Швырнула обручальное кольцо. Она не стала дожидаться объяснений. Взяла бутылку и захлопнула дверь. Все лучшее в её жалком существовании, оказалось ложью. Семья, о которой она мечтала всю жизнь. Все ложь.

***

      Едва очутившись на улице, она залпом опустошила квадратную бутылку наполовину, хотя обычно не злоупотребляла спиртным. Рей гадала, когда же совершила ошибку. Она была в чужом городе, ей было некуда податься, у неё не было ни образования, ни семьи, ни денег, даже поплакаться было некому. Только дерьмовая работа, дерьмовая комната и дерьмовые перспективы. Она ощутила на щеке первые капли дождя, быстро смешавшиеся со слезами. Часто цокая каблучками, она заторопилась на парковку, держа над головой сложенную газету, которую на бегу достала из сумочки. Второй рукой она попыталась вытащить ключи, но не могла их найти. Давненько погода так не портилась, она помнила, как в январе тысяча девятьсот сорок девятого шел снег. Казалось, что небеса рыдают вместе с ней. Она в это верила. Наконец, Рей нашарила ключи. Очередной громовой раскат был так силен, что от неожиданности она выронила их на мокрый асфальт. − Черт, − выругалась Рей.       Она положила промокшую газету на машину, и пригнулась, когда яркая, осветившая всю улицу молния рассекла небо. Рей была этому рада, иначе ключи бы искала долго. Опустив взгляд, она не заметила фигуру позади. − Простите, − кто-то коснулся ее плеча.       Она вскочила, прижавшись спиной к машине. Воздух содрогнулся от пронзительного вопля. − Господи. Нельзя же так пугать людей, − Рей прижала руку к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение.       Стоящий перед ней мужчина был высок, почти два метра ростом. Плечи облегала белоснежная, порядком вымокшая рубашка. С виду старше неё лет на десять. Любой на её месте заработал бы сердечный приступ. − Простите. Я не хотел напугать вас, мисс. Понимаете, я ужинал у друзей. Мэри и Чуи Каната, может, вы их знаете? Они живут через две улицы отсюда, на Пятой авеню.       Девушка мотнула головой. – Я лишь иду домой, − продолжил мужчина, указав на небольшое здание, наполовину скрытое деревом. – Вон то окно. Слева. На нем штора красного цвета. − Да. Да, вижу, − быстро ответила девушка и на миг задумалась. – Вашу подругу Мэри случайно не Маз называют? − Мужчина проследил за её большим пальцем, указывавшим на уже погасшую неоновую вывеску, и машинально кивнул. – Тогда я работаю на Мэри, − она скривилась, назвав так босса. − Как я сказал, я возвращался домой… Простите, я ужасный болтун. Всегда расскажу пять разных историй прежде чем перейти к сути… − Он на миг замолчал. – Я опять это делаю, да?       Девушка кивнула, с её губ слетел сдавленный, но искренний смех. В горле все еще стоял ком от недавних рыданий. − Итак, в четвертый раз… я возвращался домой и увидел вас, мисс, с бутылкой рома в руке, − Рей опустила взгляд на бутылку в ногах. – Я, конечно, не сомневаюсь: вы в состоянии позаботиться о себе… − Меня зовут Рей. А обращение «мисс» заставляет меня ощущать себя сорокалетней теткой. − Позвольте, я вызову вам такси, − наконец, предложил он. – Мой отец погиб за рулем, будучи в нетрезвом состоянии. Я не могу допустить, чтобы вы сели в машину… − Мистер… − Соло. Меня зовут Бен Соло, − перебил он. − Итак, мистер Соло. Как вы справедливо заметили, я и в самом деле вполне в состоянии позаботиться о себе сама, − успокоившись, она повернулась, чтобы открыть дверцу машины, и лишь сейчас вспомнила, что так и не подобрала ключи. – Идите домой. Все в порядке, − её голос сорвался, она вновь принялась всхлипывать. Даже замок её не слушался. Она в отчаянии дернула ручку.       Сплошные неудачи. − Можно я?.. – спросил он, потянувшись к двери.       Одновременно он вручил ей носовой платок с вышитой монограммой. Потом спокойно повернул ключ и дверца открылась с первой попытки. Рей села на заднее сиденье, закрыв лицо руками. Бен уселся за руль. − Что ж… − он явно не знал, как начать разговор. – Позволю себе заметить, что все явно не в порядке. − Счастье – это бабочка. Каждую ночь я пытаюсь её поймать, но она ускользает из рук навстречу лунному свету, − вдруг выдала Рей, подняв бутылку и сделав большой глоток.       Он не знал, что на это ответить. − Каждый день – это колыбельная. По крайней мере, так говорит моя мама. Думаю, вы бы поладили, − он нервно рассмеялся. − Я просто хотела танцевать. − Так вы танцовщица? − Видимо, недостаточно хорошая, − еще один глоток.       Она была ошеломлена осознанием того, сколь неудачна её жизнь. Никаких карьерных перспектив, нет денег, чтобы разыскать родителей, одному Богу известно, живы ли они еще, жениха нет. У неё ничего нет. − Моя жизнь кончена. − Вы молоды и красивы. У вас все впереди. Через несколько лет вы только посмеетесь над этим воспоминанием, − он говорил с таким пылом, ему хотелось верить. − Я просто хотела танцевать, − глухо повторила она. − Тогда давайте потанцуем.       Он встал и протянул ей руку. Рей удивленно взглянула на него, но согласилась. По телу словно пробежал электрический разряд. Он терпеливо ждал её, будто боясь спугнуть. Сломать. Никому не дано собрать то, что разбито. Она неуверенно встала, у неё кружилась голова. Она не привыкла к алкоголю. Но сейчас именно выпивка и была ей нужна больше всего. Завтра она об этом не пожалеет. Даже если утром её будет мутить. Она положила вторую руку ему на плечо. Прикосновение нежное, словно взмах крыльев. В практике нехватки у неё не было. Она по-прежнему тренировалась. Они начали медленно раскачиваться в такт несуществующей музыке. Их движения были плавными и размеренными. Успокаивающими. − Вы хороший танцор, Бенджамин, − тихо произнесла она, уткнувшись лицом в его плечо. − Зовите меня просто Бен. За это спасибо моей матери. Она будет гордиться, что её уроки не прошли даром.       Мокрая газета с громким шлепком упала с машины им под ноги. Она взглянула на заголовок. Даже если он серийный убийца, что может случиться после того, что уже случилось, подумала она. Если он так ужасен, как говорят, то я проклята. Она слишком устала и чересчур много выпила, чтобы волноваться о старой газете. − Я живу в мотеле «Лу Фрэн», − прошептала она. – Это к югу отсюда. На Пятьдесят Четвертой улице…       Язык слегка заплетался, но движения были отточены безупречно. Рей ни разу не сбилась. Бен кивнул и остановился. Он помог ей дойти до машины и усадил на заднее сиденье. Рей не была уверена, что не заснет за рулем. Она помнила, как её слепили лучи уличных фонарей. Показалось, что машина слишком рано остановилась, наверное, часть пути она все же проспала. Скрипнула дверь. Рей ужасно устала. Не осталось сил даже открыть глаза. Пришла мысль, что завтра она все же пожалеет о выпитой бутылке дешевого алкоголя. Она почувствовала мужскую руку под коленями. Другой он приобнял её за талию. − Можно? – услышала она тихий шепот.       Он поднял её и прижал к груди. Её ноги покачивались в такт его шагам, когда он шел к зданию. Она крепче прижалась к нему. Впервые за долгое время Рей почувствовала, что о ней кто-то заботится. Почувствовала себя в безопасности.

***

      На следующей день на первой странице «Лос Анджелес Дейли Ньюз» появилось сообщение о том, что в Леймерт-парке было найдено расчлененное тело молодой женщины в розовой униформе и с цветком георгина в волосах. Рей обрела славу, о которой всегда мечтала.